Цена счастья

Когда София проснулась снова, в первые секунды ей показалось, что ничего с прошлого раза не изменилось. Было так же темно, жёстко, прохладно и страшно. Но потом она начала слышать множество звуков вокруг себя. Кто-то вдали сухо покашливал. Рядом слышался тихий разговор. И ещё что-то непонятное, но не пугающее, а почти знакомое и потому успокаивающее. Глаза привыкли к темноте, и София, даже не подходя к решетке, уже начала различать Бет, сидящую на полу в своей камере. Бет тоже её отлично видела, судя по тому, как она помахала рукой и улыбнулась. Её невидимая Софии собеседница — разговаривали только что именно они — повысила голос: — Ну привет, новенькая София. Меня зовут Тара. И мой желудок говорит, что вот-вот нам принесут наш завтрак. Хотя предупреждаю сразу, он же — обед и ужин. Еду и питье нам носят раз в день. Меняют наполнители в туалетах по мере надобности. Так вот я как раз насчёт туалета: ты бы сделала все нужное, пока не пришли наши тюремщики. София уже очень хотела в туалет, но — несмотря на всю абсурдность ситуации — до невозможности стеснялась Бет. А та, словно поняла её неловкость, тут же демонстративно повернулась спиной к решетчатой двери. Пальцы с трудом справлялись с молнией на джинсах, и София возилась чертовски долго, мысленно проклиная саму себя за нерасторопность. — Не спеши, я подожду, сколько нужно, — утешила её Бет. Она так долго здесь была, наверное, ко всему уже привыкла. Когда облегчённая София слезла с биотуалета, смыв за собой, незнакомый мужской голос — довольно молодой, надо сказать — заставил её покраснеть до кончиков волос, развив дальше её мысль: — Новичков тут сразу узнаешь по стеснению. Ничего, если пробудешь тут дольше недели — привыкнешь. Даже странно, как быстро человек может привыкнуть даже к самым нечеловеческим условиям. Меня зовут Пол. Но друзья зовут меня Иисус. Сегодня какое число? — Привет! Я точно не знаю. Не знаю, сколько я тут пробыла и сколько меня сюда везли, — поспешила вступить в беседу София — эти чужие, пусть и невидимые, если не считать Бет, голоса были для неё ниточками, за которые она держалась, чтобы не начать сходить с ума. — Но когда я последний раз была… там… — Ты хотела сказать, на воле, — раздался насмешливый голос Тары. Как они тут ещё улыбаться не разучились? София совсем не понимала, как они могут так спокойно говорить, обсуждать что-то. Ей казалось, что люди, попав в такую ситуацию, должны плакать и биться головой об стены. Вот только сама она ни то, ни другое делать не спешила, тоже находя утешение в общении. — Да. Так вот, тогда было двадцать четвёртое июля. — Значит, я тут около месяца, — без тени каких-либо эмоций отметил Пол. — А я неделю, — поделилась Тара и спросила. — Расскажи, как ты попалась. Мы тут статистику собираем, выходит кое-что интересное. — Хотела поехать к отцу и поймала попутку, — вздохнула София. Она представила, как мама, услышав эти слова, всплеснула бы руками и потом целый час читала бы нотации. Ох, она все бы отдала за эти нотации сейчас! Чтобы сидеть на кухне, чтобы мама напекла шоколадного печенья, чтобы Дэрил, склонив голову пониже, словно ругают не её, а его, порой бросал на Софию весёлые взгляды, говорящие, что буря скоро пройдёт. И ведь она действительно всегда проходила. Как бы мама ни злилась, в конце своей пламенной речи она всегда целовала Софию в висок и прижимала её голову к своей груди, говоря, что она её любит. Как там сейчас мама? — Мы все такие же, — сказала Бет, прервав мысли Софии, от которых у неё на глазах вскипели слёзы. — Я ждала автобус и, когда рядом притормозила машина, даже не задумываясь, села, чтобы добраться быстрей до города. — Если мы это поняли, то и копы должны уже сообразить. Я уверена, что нас всех уже ищут, — жизнерадостно произнесла Тара. — Не всех, — хмыкнул Пол. — Я постоянно путешествую и мои друзья нескоро меня хватятся. А родных у меня нет. — Я не сказала, куда поеду, можно сказать, сбежала из дома. Мама там с ума сходит, — тихо всхлипнула София, только теперь сообразив, какую глупость она совершила. — Слушай, София, а сколько тебе лет? — вдруг с нескрываемым любопытством уточнила Тара. — Семнадцать… — Эй, народ, вы поняли, что это значит? — Что это может значить, Тара, кроме того, что нам стоит ей посочувствовать, как и её родителям? — вздохнула Бет. — Ты показалась мне старше, София. Мне очень жаль… — Мне тоже жаль, — перебила ее Тара. — Но ей семнадцать, она из приличной семьи и вообще вся положительная. Да? София, скажи, что да! — Ну да, ну и что? София понятия не имела, чему так бурно радуется её новая знакомая, и вопросительно посмотрела на Бет, которая только плечами пожала. — Тара хочет сказать, что тебя будут искать очень активно. Полиция так просто это дело не закроет. — У моего, — обнадёженная София чуть не сказала «парня», но вовремя исправилась, — одноклассника отец — полицейский. Наши семьи очень дружны. — Наверное, нехорошо так говорить, София, но, кажется, ты стала нашим шансом однажды снова попасть на волю! — продолжала радоваться Тара. И заразила этой радостью даже Софию с Бет. И тут все испортил Пол. — Ты забыла одно: мы все из разных мест. Джим был из Бирмингема. Ты из Монтгомери. Бет из-под Олбани, я вообще из Северной Каролины ехал. София, а ты откуда? — Я из Олбани. У нас весь город в объявлениях о пропаже Бет. По новостям говорили, что версий у полиции нет совсем… — вздохнула она. Бет, которая до того сидела на полу, взметнулась вверх и прижалась лицом к решетке. — Ты из Олбани? Может быть, ты знаешь, как там мои? Моя сестра Мэгги живёт в городе, а родители на ферме! — она с надеждой вгляделась в лицо смущённой Софии и поникла. — Хотя откуда тебе их знать. Я ведь тебя не знаю. Но смущалась София не своего незнания. А совсем противоположного. — Нет, я знаю. То есть не совсем знаю. В общем, мой… Дэрил, он с мамой живёт. Он работает в автомастерской и там же подрабатывает Глен, муж твоей сестры, правильно? — Да, Глен. Но он же в пиццерии работал? — Им вроде денег не хватает, — сообщила София. — Дэрил… ну, он в своём стиле все рассказывает и немного говорил о нем, когда ты пропала. В общем, они все очень расстроены из-за тебя. И все идёт кувырком. Тебя очень ждут, Бет… — Нас всех очень ждут, — раздался ещё один хриплый голос. Вслед за этим воцарилась тишина. София удивлённо посмотрела на Бет, но та тихо плакала, отойдя к дальней стенке своей камеры. — Это… это ещё одна наша жительница. Она тут несколько дней, чуть позже Тары появилась. Мы не знаем, как её зовут, — сказал наконец Пол. — За все это время она сказала всего несколько слов. И, кажется, её совершенно не смущает, что мы её обсуждаем. Здесь не так много тех, с кем на самом деле можно поговорить. И очень многие закрываются в себе, молчат сутками, плачут, пытаются покалечиться или сбежать, что, как ты, наверное, догадалась уже, невозможно. — А кто такой Джим? — спросила София, вспомнив, что Иисус упомянул это имя, когда перечислял города. Все вдруг умолкли. — Я что-то не то спросила? Простите, — виновато сказала она. Тишина её пугала. Когда все замолчали и слышно было только тихий плач Бет, здесь стало особенно страшно. София начала понимать Тару и Пола, которые были большими любителями поговорить, судя по всему. Ведь если долго молчать, то, кажется, действительно можно умолкнуть навсегда, затонув в самых страшных мыслях и предположениях. — Совсем недавно он жил в твоей камере, — наконец сказал Пол. — Неплохой мужчина был. У него жена и дети остались… — И что с ним случилось? — осторожно уточнила София. Бет как-то уж совсем громко всхлипнула в этот момент, и Тара деланно равнодушным и чуть ли не веселым голосом поспешила ответить: — Мы не знаем! Мы понятия не имеем, что происходит с теми, кого уводят! И мы вообще понятия не имеем, что здесь происходит. Моя версия — это все реалити-шоу. — Тара у нас большой оптимист, — тихо рассмеялся Пол. — Да уж лучше так, чем как ты! — фыркнула Тара. Поколебавшись, София решила, что лучше все же спросить, а не мучиться догадками, оставаясь в неведении: — Пол, а какая у тебя версия? — Это не версия, это просто ерунда. Тара, прекращай. — Почему? — отозвалась та. — Потому что она маленькая? — Эй, если вы мне не скажете, мне будет ещё страшней. — Пол однажды предположил, что нас тут держат, чтобы пустить на органы! Он помнит, как перед тем, как попасть сюда, был в каком-то подобии медицинского кабинета, где его осматривали люди в белых халатах. — Я тоже такое помню, — похолодев, произнесла София, и Тара тихо выругалась. Вдали вдруг зазвучали громкие шаги и все моментально притихли. — А вот и завтрак, — прошептала Бет.