Цена счастья

Сидя рядом с Риком в его автомобиле, Кэрол нервно постукивала ногой: она не хотела надеяться, но отчаянно желала наконец увидеть дочку! Хотя то, что она только что узнала, её очень пугало. Неужели София, уйдя из дома, наткнулась на этих людей, который сделали себе бизнес на невинных и доверчивых девочках, на женщинах, которым больше некуда идти? Неужели с ней там успели что-то сотворить? Иначе почему бы она молчала и даже не говорила ни своего имени, ни имён людей, к которым можно обратиться за помощью? — Ребята сказали: рыжая, высокая, худая. Кэрол, если это она, ни в чем не упрекай, — подъехав к участку, сказал Рик. — Конечно, не буду! — неуверенно выйдя след за ним на тротуар, она вздохнула. — А их там много? Таких… как она? — Нет, — покачал он головой. — Она там единственная несовершеннолетняя. Наверное, взяли, потому что выглядит старше своих лет. У них все было очень красиво по документам, мы бы никогда и не догадались, чем этот центр помощи промышляет на самом деле, если бы не анонимный звонок несколько дней назад. Сначала пришлось все аккуратно проверить, а сегодня уже провели операцию. Дел теперь будет немало. — Да, — рассеянно пробормотала Кэрол и вслед за ним зашла в шумный участок. На каждом стуле, на каждой лавке сидело по женщине. Эта гомонящая толпа одновременно ругалась, плакала, чего-то просила. Все размалёванные — Рик сказал, что взяли их под конец рабочей смены — в блестящих коротких одеждах, на сумасшедшей высоты каблуках. И все разные: кто-то радовался освобождению, кто-то благодарил полицию, кто-то терпеливо ждал, что будет дальше, привыкнув плыть по течению в руках своих хозяев, а кто-то даже возмущался. Кэрол скользила взглядом по лицам, пытаясь найти то единственное, самое родное, пока Рик не взял её за руку. — Она не здесь. Я попросил отвести ее в комнату для допросов. Пройдя вместе с ним по плохо освещённому коридору, Кэрол замерла перед дверью помещения, на которое указал ей Рик, и на пошатывающихся ногах вошла внутрь. Она была готова ко всему. Увидеть свою девочку такой же раскрашенной, как и остальные. Увидеть её слёзы. Услышать страшные слова о том, что ей пришлось пережить. Долго держать её в объятиях, укачивая, как маленькую, и шепча, что все будет хорошо. Отныне и навеки только хорошо и никак иначе. К одному только Кэрол оказалось не готова — к тому, что в этой небольшой комнате — один стол посередине и четыре стула, по два с каждой стороны — будет сидеть совсем другая девочка. — Это не она, — выдохнула Кэрол под безразличным взглядом девушки, чьи глаза были подведены густым слоем синих теней. Она попятилась назад и, оказавшись снаружи, осела прямо у стены на пол. — Воды? — сочувственно предложила проходящая мимо женщина в полицейской форме. — Да, Доун, спасибо, — отозвался мнущийся рядом Рик. — И передай ребятам, что личность несовершеннолетней так и не установлена. Странно, что её никто не разыскивает. Пусть посмотрят по другим штатам. Когда женщина отошла и через минуту вернулась со стаканом воды, Рик кивком её отослал и присел перед Кэрол на корточки. — Кэрол… мы найдем её. Мы не прекратим искать Софию, слышишь? Мы ищем и найдём её. Возможно, в гораздо лучшем месте, чем это. Возможно, ты ещё будешь радоваться, что эта девочка не оказалось твоей дочерью! — Ты сам веришь в то, что говоришь, Рик? — спросила Кэрол. — Верю, — твёрдо кивнул он и прижал стакан к её губами. — Прости меня, мне нужно было сначала самому проверить, а потом… — Нет, — помотала она головой, понимая, что в следующий раз он так и сделает, оставив её в неведении лишний час или несколько минут — ведь каждая была теперь как вечность. — Ты все правильно сделал. У него зазвонил телефон и он, извинившись, отошёл в сторону. Заговорил что-то о каких-то дисках, найденных в сейфе, и, словно позабыв о Кэрол, быстро удалился вглубь коридора. Она же, выпив воду маленьким глотками, медленно поднялась на ноги, машинально стряхивая с джинсов пыль. Она бы так и ушла домой, если бы не глянула мельком в окошко у двери. Девочка сидела за столом все в той же позе, глядя прямо перед собой и даже не думая брать ручку и писать на лежащем рядом с её раскрытыми ладонями листке контакты своих родных и близких. Поддавшись ей самой непонятному порыву, Кэрол открыла дверь и снова оказалась в комнате для допросов. Медленно прошла к столу и села напротив девочки. — Привет, — слабо улыбнулась она. Но та даже глазом не моргнула. Просто придвинула пустой лист к ней. — Мне нечего писать. Когда я могу быть свободна? — Я не из полиции, — ответила Кэрол. И впервые девочка на неё взглянула с каким-то подобием интереса. — Вы из соцслужбы, что ли? В приют меня сдать хотите? Кэрол покачала головой и её собеседница — такая ещё юная под толстым слоем дешевой косметики — озадаченно нахмурилась. — Так кто вы? — Мне сказали, что здесь есть девочка приблизительно семнадцати лет. Рыжие волосы, высокий рост. Вот только волосы у тебя золотистые… а у нее медные. — Что, дочку довели, что та сбежала? А теперь ищете? — Она поехала к отцу, но до него так и не добралась, — сама не зная, почему она все это рассказывает незнакомой девушке, вздохнула Кэрол. — Я так надеялась, что ты — это она. — Надеялись? Вам что, не сказали, откуда меня забрали? Мы там проституткам были, если че, да! С мужиками спали, ага. С дядьками такими, что и вас постарше. И вы хотели увидеть на моём месте свою дочку, реально? — Конечно, я никогда бы не пожелала, чтобы с ней произошло что-то подобное. И мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить, — девочка фыркнула, но Кэрол, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжила. — Но зато я знала бы, что она жива. Что она рядом. Что все то, что она сейчас переживает неизвестно где и с кем, уже закончилось. Вздохнув, она рассеяно повертела в руках пустой лист бумаги. Посмотрела на отвернувшуюся девочку, которая словно хотела скрыть выражение своего лица, и тихонько сказала: — Я уверена, твои родные тоже будут очень рады узнать, что ты жива. — Они не волнуются. Я написала им записку, когда уезжала. Сказала, что пойду в актрисы. Поехала на кастинг. Они говорили, что ничего у меня не получится. Они никогда в меня не верили, — шмыгнула девочка носом. — И теперь они только скажут, что так и говорили мне. — Даже если они так скажут, то только лишь из-за того, что они из-за тебя переволновались. Думаешь, они не волнуются, когда от тебя так долго нет известий? Моя девочка тоже оставила записку, это не помешало мне сойти с ума от тревоги в первый же день. Твоя мама ждёт тебя, милая. Девочка вдруг горько расхохоталась. — Разве что на небесах, если они есть. Моя мама давно умерла. — Прости, пожалуйста. Мне очень жаль. Но кто-то ведь у тебя остался? Твоя семья. — Отец и сестра. Они оба меня всегда отговаривали ото всех моих идей. Я уверена, что им и вдвоём неплохо живётся. — А я уверена, что они ждут тебя. Каждый день ждут, волнуются и вспоминают. И еще я уверена, что они будут рады тебя видеть. И им будет все равно, что ты ошиблась, главное — что ты жива. Скривившись, словно от боли, девочка спрятала лицо в ладонях. А когда Кэрол, поднявшись со стула и подойдя к ней, попыталась положить руку ей на спину, раздражённо дернулась. Простояв немного над ней, Кэрол, понимая, что она ничего больше не добьётся, подошла к двери. Тихонечко открыла её и замерла, услышав тонкий голос: — Лиззи. Меня зовут Лиззи Самуэльсон. Улыбнувшись, Кэрол вышла из комнаты и тут же столкнулась с обеспокоенным её отсутствием Риком. — Я отошёл, вернулся, тебя нет. Если подождешь немного, кстати, это бы мне очень помогло, тебе нужно кое-что подписать, чтобы у нас все документы по вашему делу в порядке были, я могу тебя отвезти домой. — Лиззи. Лиззи Самуэльсон, — произнесла Кэрол вместо ответа и пояснила, видя его недоумение. — Так зовут девочку в этой комнате. — Как ты это сделала? — изумился Рик. Он тут же начал кому-то звонить, одновременно ведя Кэрол по коридору в свой кабинет, где он долго копался в папках, а потом задавал ещё вопросы о Софии и давал на подписания какие-то бумаги вроде заявления о пропаже. Когда со всеми формальностями было покончено, Кэрол отказалась от его предложения подвезти ее домой: ей хотелось прогуляться. Дом в последнее время слишком сильно напоминал ей о постигшей ее утрате. Рик настаивать не стал и проводил её до вестибюля, мимо комнаты для допросов, у которой Кэрол притормозила, увидев, что внутрь входит взволнованный мужчина и девочка лет четырнадцати. Она улыбнулась, глядя на сцену воссоединения семьи — Лиззи растерянно смотрела на родных, а потом бросилась к ним в объятья — и не замечала, как по её лицу текут слёзы. Рик кашлянул, смущённо напоминая, что пора идти. Она послушно ему кивнула. А когда оглянулась напоследок, увидела, как Лиззи, подняв голову с плеча отца, помахала ей.