Любимая ведьма Бога

Почему он не спас её, умыкнув у зазевашегося рыбака или мухи, почему не обеспокоился судьбой своего пусть даже мнимого любимца? Как мог он столь торопливо перейти ко сну и пасть в объятия протоморфея, не страшась кошмарных явлений ему его собственных круглоротых агнцев. Или нужны ему в райских высотах аквариумы и пруды, и задумал для презренной рыбёхи он повышение в звании до золотой или клоунской? Во всяком случае с человеком он поступил бы точно также. На мостовой лежали бы двое: убийца и жертва. Две лужицы крови разных оттенков голубого слились воедино, а их требуха обильно взаимоопылялась бы толстенькими прожорливыми червями, уже забывшими вкус собачьего мяса, но теперь не жалевшими об этом. Нет причин утверждать, что он приложил свою руку к их преждевременной кончине. Но кругооборот, распорядок и покой; все знали как делать и делали смирно. И снова он спал бы сладко, забравшись в распоротое человечье брюхо в тепле и уюте, как заправский кочевник на временной стоянке спит в требухе своей лошади с разорванным от голопа сердцем. Трудно поверить, но он нашёл в себе силы скрепить сделку с двуногой биотой кровью небесного царя, но было это, вестимо, тогда, когда человечья порода не воспалилась, по божьему мнению, как абсцессирующий порез. Надрыва было не достаточно, чтобы разорвать сделку, но эдемскими мухами в его тронном зале звучали жужжащие эхом просительства об устроении земной жизни. Молитвы обрушивались на него одна за другой, его мучила несносная мигрень. Он прикладывал к голове сердца самых жестоких красавиц, но безрезультатно. Радость блекло приукрашивала его скривленные от боли губы когда он вспоминал что лишён счастья аудиенций и никто не стоит под дверьми. Цари земли о таком могли только мечтать. Болезненные безумства красок, с которыми ему представлялись страдания людей, снимал только полуденный сон. Или полуночный или любой другой - круговорот шествовал впереди всех других систем и правил ими. мигрени имели отражение лишь его собственных симпатиях и балансе жертв на алтаре жизни. на гончарном алтарном круге, разбрасывающим трупы центробежностью и возводящим невообразимое фигуры при приложении рукотворных сил к его центру. Стоило лишь ткнуть пальцем в круг и вокруг перста бога росли органеллы, бушевали шторма и благоухали цветы. Он не знал, что послужило началом круговороту, вышел он сам из него или стал причиной возникновенья сего чуда. Но рыбьи кости, и человечьи и многие смешивались и фаршировали землю, осыпали её собой как удобрениями, пропекая её жаром вечерних каменных улиц. а где-то там, в утробе, зарождалась жизнь и, просыпаясь утром, отравляла город раз за разом, кормя дарами моря всех живых.