Aeterna historia

Munerum animus optimus est — Лучший из даров — намерение

Обычно солнце светило невероятно ярко, так, что можно было ослепнуть, а температура была такой, при которой казалось, будто бы плавишься, подобно мороженому в жаркий и безветренный июльский день. Но не сегодня. Теперь над городом сошлись сиреневые тучи, на потрескавшуюся от жары землю упало несколько прохладных и свежих небольших капель, сверкнула пару раз над лесом молния, едва не ударив в высокую старую сосну, окружённую чуть более молодыми чёрными елями. В воздухе витала тьма. Внезапный холод пронизывал до костей легко одетых последователей Церека и Исаева, не спасали от него даже лёгкие чёрные плащи с огромными капюшонами, скрывающими их лица. Поношенная обувь пропускала участившийся дождь, острые иглы капель которого резали так, будто бы это были ножи. Люди призывали на помощь демонов. Монотонное завывание под стать обезумевшему ветру продолжалось вот уже несколько часов — с того самого момента, когда начинает рассеиваться предрассветная мгла, унося с собою и туман. Замёрзшие после ночного похода в лес и жутко голодные люди уже подумывали сдаться и оставить всё так, как оно есть сейчас, лишь бы только поскорее вернуться в свои дома и спрятаться если не от холода, так хотя бы от ветра с дождём. Они стояли на огромном рисунке, вычерченным кровью кабана, подобно сектантам, поклоняющимся Сатане. Руки их были алыми всё от той же необходимой для жизни жидкости лесного зверя. От дождя знак постепенно размывало, настолько сильно, что, казалось, ещё немного, и придётся начинать весь обряд заново. Ливень же заканчиваться не собирался, а наоборот — он только расходился. За такой стеной из воды не было видно ничего, что находилось дальше, чем на расстоянии двух с половиной метров от смотрящего, а шум стоял такой, что даже громовой крик целой армии был бы совсем не слышен, от страшного небесного грохота трепетало и дрожало всё вокруг. Внезапно что-то лишь на одно мгновение вспыхнуло и погасло внутри знака. Стихия постепенно стала стихать, а вскоре и вовсе сошла на нет, но солнце так и не появилось. Небо было светлым серым, слегка окрашенным в сиреневый от рассеявшихся грозовых туч. Размытая ливнем кровь широкими розовыми разводами украшала грязный пустырь со светлым при сухой погоде асфальтом. Дождь только что кончился, и, если хотя бы на минутку включить логику, сейчас всё должно бы было быть мокрым, однако неожиданно налетевшая гроза, что так же внезапно и закончилась, не оставила о себе никаких напоминаний, кроме бледного алого узора. В центре размытого рисунка неподвижно лежало что-то чёрное. Александр переглянулся с Яном и решил приблизиться к неизвестному предмету. Вернее, он был, в принципе, понятно кем, но проверить всё же стоило, пусть это и могло угрожать здоровью и даже жизни человека. Восставшие призывали демона Эзмаэля*, генерала Люцифера, второго, кто последовал за падшим ангелом в Ад. Его считали третьим в бездне по могуществу, но сейчас он такого впечатления и вовсе не производил. Утренние сектанты с непониманием переглядывались, перешёптывались, теряли веру в свою затею, называли Исаева и Церека лжецами, собирались даже покинуть их общество, но всё же решили подождать — мало ли, что произойдёт дальше. И не зря. Как только Исаев оказался на расстоянии пяти метров от призванного из Ада предмета, тот резко взметнулся ввысь огромным чёрным силуэтом, распахнув кожаные крылья с длинными костяными зубцами, похожими на коготь дейнониха**, размах которых составлял по меньшей мере метров шесть. Поднялся сильный ветер, а воздух как будто бы стал на десяток градусов холоднее. Временные сектанты постарались закрыться своими лёгкими плащами, но их беспощадно терзали мелкие камни, вздымавшиеся вместе с каждым новым вихрем*** и рвавшие тонкую тёмную ткань. Облака снова стали наливаться чугуном, между ними мелькала алыми искрами тонкая изящная молния. Сама атмосфера словно помрачнела и потяжелела, сильно сдавливая хрупкие человеческие тела и прижимая их к земле. Никто не мог устоять. Те, кто был посильнее, ещё как-то удерживались в сидячем положении, однако прочих попросту прижало к шершавому и растрескавшемуся асфальту. Розоватые разводы крови подымались с земли и вместе с коричневатой серой пылью оседали на людях, покрывая и их одежду, и кожу, и волосы. Кто-то попросту потерял сознание и теперь безвольной куклой лежал, прибитый тёмным ветром к асфальту. Это продолжалось минут десять, не больше, но за такое короткое время люди узнали, что такое истинный страх. Он сковывал ледяными тонкими и хрупкими, длинными пальцами человеческие сердца, заставляя их замирать в ужасе. Сначала сердце дёргалось, уходя куда-то ниже грудной клетки, а после и вовсе переставало ощущаться. Люди начинали причислять себя к мёртвым и просто теряли желание жить дальше, становясь послушными марионетками с недвижными стеклянными глазами, зрачки которых были невероятно расширены: так, что, казалось, места для радужки и вовсе не оставалось, а если оно и было, то настолько ничтожно мало, что её в любом случае было бы уже не разглядеть. Они становились куклами, машинами, простыми роботами, орудиями в руках силу и власть имущих, в данном случае демонов. Вскоре Эзмаэль восстал, и люди постепенно начали приходить в себя, что сопровождалось страшной головной болью — как с похмелья после масштабной ночной попойки. Ко всеобщему удивлению тех, кто оставался ещё хотя бы в относительно трезвом сознании, демон был приятной наружности с мягкими чертами лица и силуэта в целом, что не могло не радовать. Слегка вьющиеся яркие волосы, словно окрашенные хной, едва спускались ниже плеч, аккуратно по ним рассыпавшись, бирюзового оттенка глаза с вертикальным зрачком казались живыми, а взгляд их был невероятно мягок — подобно длинной зимней шерсти пушистого кота. Крылья исчезли, и теперь на асфальте стоял высокий — примерно метра в два с небольшим — худой молодой человек лет двадцати пяти или двадцати семи. Слегка смуглая кожа приятно оттеняла цвет его локонов и радужки, а золотистые ногти на её фоне смотрелись попросту превосходно. Одет он был в форму, отдалённо напоминавшую полицейскую: тёмные синие брюки, не имевшие ничего общего с классическими, высокие чёрные сапоги, зашнурованные грубой дымчатого цвета верёвкой и с виду казавшиеся жёсткими, тёмную голубую рубашку, бывшую к чёрному даже ближе, чем брюки, лёгкую чёрную куртку с серебристой молнией и плотный синий плащ с золотыми запонками в виде помеси волка и льва, доходивший до верхней кромки сапог. На отвёрнутом воротнике с левой стороны была приколота дорогая брошь с крупным изумрудом в центре, высеченном в виде львиной головы, от которой отходила тонкая цепочка, другой конец которой скрывался на изнаночной стороне плаща. Длинные ногти Эзмаэля были сильно заострены и слегка загнуты в сторону ладони — они принадлежали к одному из видов когтей демонов высшего ранга, которые росли такими от рождения. Демон, казалось, не совсем понимал, как оказался посередине пустыря в центре круга из постепенно приходящих в себя горожан, красно-серых от пыли и крови жертвы: большого кабана. Он быстро окинул взглядом местность, определяя, где вообще находится. Это оказалось не так сложно — основным, что надо было знать Второму Генералу Сатаны, так это кто его окружает и жив ли он — насколько это возможно для демона — вообще. Горожане были людьми, это точно, а вот как воскрес Эзмаэль являлось и для самого генерала той ещё загадкой. Впрочем, жаловаться на это он не собирался — радоваться же надо! Демон обвёл всех здесь присутствующих взглядом, внимательно всматриваясь в их лица, затем торопливо глянул на Александра и Яна. Люди стояли, боясь пошевелиться или даже вздохнуть, и старались лишь спрятаться друг за другом, кутаясь в чёрные мантии и прикрывая лица длинными капюшонами. Неведомый страх овладел ими, даже их предводители — разумный Исаев и беспокойный и несколько нагловатый Церек — и те не представляли, что можно сказать только что призванному и вместе с тем воскрешённому Второму Генералу Сатаны. Эзмаэль ждал. Холод усиливался. По асфальту стали постукивать шарики дождевых капель, всё быстрее и быстрее, постепенно перерастая в очередной ледяной дождь. Второму Генералу такой расклад событий нравился не очень — такую погоду он, конечно, любил, но мокнуть под ливнем в своём самом дорогом для демонической души костюме ему совсем не хотелось. Наконец, Церек заговорил: — Великий Второй Генерал Люцифера, Несущий засуху, демон, чья родная сестра Смерть, Эзмаэль, мы призвали тебя из мира её… Молодой человек поморщился. Одного упоминания об Ангелине**** ему было достаточно для того, чтобы безвозвратно испортить себе настроение на день. С сестрой они с самого детства не ладили, а потом и вовсе перестали общаться. Остальные генералы даже часто над Эзмаэлем подшучивали, мол, девчонки боится, пусть та и была одним из всадников Апокалипсиса. Коллеги её генералу только сочувствовали — ну не может нормальный демон терпеть такую чудачку. Вон, когда коней выбирали, так всё взяли себе определённого цвета: белого, рыжего, вороного… А ей подавай бледного, и пойми ещё, что это в её понимании значит. Одним словом, особенно хороших воспоминаний о ней у Эзмаэля не было. — Ну, допустим, это я, — со свойственной генералам Люцифера насмешкой, обратился к застывшему на полуслове Яну демон, — Что вы хотите и какова оплата? И, немного помолчав, всё же решил добавить: — И сестрицу мою не вспоминайте, больно уж часто я о ней слышу. Как бы она сама не объявилась ещё, вот весело будет… — Эзмаэль вскинул брови и тряхнул головой, отгоняя нежелательные мысли, — Ладно, что вы там от меня хотели? Александр нервно сглотнул и сделал шаг вперёд, скинув капюшон. — Мы просим Великого Второго Генерала дать нам армию демонов и возглавить её. Цена ваша. Нам необходимо уничтожить существующий порядок, необходим переворот! Демон оскалился в довольной улыбке, показывая белоснежные звериные клыки и слегка сощурив глаза. Радужка игриво искрилась, а взгляд был до безумия радостным и по-детски искренним. Такое жуткое сочетание доводило людей до необъяснимой дрожи во всём теле, их ряды в буквальном смысле слова волновались, так, как прозрачная вода во время прилива дрожит, разбиваясь о мелкую гальку, а после тает в медовых лучах закатного солнца. Эзмаэль чуть запрокинул голову и скосил взгляд в сторону толпы. Пара прядей соскользнула с плеча, открыв весьма длинную шею со страшными следами как от верёвки и ножа. Кто-то из людей отвернулся, кто-то даже потерял сознание, что вызвало у демона только громкий и заливистый смех. — Вы, люди, и правда смешные создания. Теперь я хотя бы могу это наблюдать, слава Люциферу! Я согласен, тогда… Это война. И все души наши. Души тех, кого вы хотели бы уничтожить. Вот только я не понимаю, зачем вам мы? Впрочем, вы и правда смешны. Однако… Однако, для меня нужна другая плата… Эзмаэль плавным шагом подплыл — иначе и не описать — к Цереку и Исаеву, загадочно ухмыляясь и странно невинным образом чуть сведя брови, и кончиком когтя провёл по щеке Яна: — Мне нужна юная леди, тихая, скромная девственница, умеющая не только ресничками хлопать… — вкрадчивым голосом начал демон, — Надеюсь, такая у вас найдётся? Её кровь будет мне платой. Ян мелко дрожал, не имея возможности пошевелиться или отвести взгляд от бирюзовых кошачьих глаз Эзмаэля. Генерал с холодной мягкостью наблюдал за Цереком, ожидая положительного ответа. После воскрешения он был очень голоден, а менять свои предпочтения не очень любил, да и нужды в этом у него никогда не наблюдалось. Демон наклонился к самому уху Яна и едва слышно прошипел: «Я жду…» Ян подскочил и сделал пару больших прыжков назад, от чего Эзмаэль негромко рассмеялся, вспомнив, как и несколько веков назад точно так же пугал людей. Он никогда не имел ничего против мелких шалостей и мог даже не обратить должного внимания на того, кто хотел подшутить над самим Вторым Генералом, чем сильно отличался от многих демонов. Разве что Четвёртый Генерал, Анрик, больше известный как Бегемот*****, был склонен к шуткам так же сильно и даже более. Александр не без опаски наблюдал за развернувшейся перед ним сценой устрашения толпы и незамедлительно придумал, как найти нужную девушку. Он вышел вперёд и громко заявил: — Слушайте, люди! Найдётся ли среди вас самоотверженная, невинная ещё леди с хорошим образованием и приличным воспитанием, которой будет оказана великая честь? Люди стали медленно отступать, запинаясь за собственные плащи. Демон ухмыльнулся. Он кинулся в толпу, выискивая свою жертву по аромату, который однозначно должен был сильно отличаться от остальных. На поиски ушло удивительно мало времени. Демон резко вылетел из толпы, схватив хрупкую светловолосую девушку лет семнадцати. Она вся как-то сжалась, с испугом глядя на Эзмаэля. Капюшон её большого плаща слетел, открыв тонкую белую шею, и ткань была настолько велика, что вслед за шеей оголились и плечи. Радужка глаз генерала побагровела, а зрачки заметно сузились, и во взгляде всё ярче была видна жажда крови. Недолго думая, он впился с полупрозрачную кожу острыми звериными клыками и с жадностью начал пить сладкую девичью кровь. По бледному горлу осторожно скатывались тонкие алые струйки, впитываясь в тёмный плащ. Прошло минуты три, прежде чем демон остановился, прикрыв глаза, снова ставшие бирюзовыми, и запрокинув голову. Девушка обмякла в руках Эзмаэля, потеряв, очевидно, сознание. Люди с ужасом наблюдали за происходившей сценой, но не спешили сдвинуться с места. Если точнее, они попросту не могли пошевелиться. — Ну что ж… — протянул Генерал, — Теперь готовьтесь к войне, людишки… И чего ради вы призвали меня? Александр первым опомнился, с некоторой опаской и неприязнью смотря на демона. Никто, даже Исаев и Церек, и не подозревал, что они воскрешают убитого демона и вампира заодно. Сориентироваться в такой ситуации было достаточно сложно, хотя многие и понимали, что не представляют, как заключить контракт с исчадием Ада. Эзмаэль с искренним весельем наблюдал за смятением в рядах революционеров, ожидая возможности призвать своё войско. — У правительства много ужасного оружия, с которым мы справиться не сможем, как бы ни старались. Люди имеют свойство умирать, поэтому нам нужен кто-то бессмертный. И сильный, желательно, — Исаев развёл руки, слегка пожав плечами. Эзмаэль усмехнулся. Опасность его интересовала всегда, наверное, поэтому его и пришлось воскрешать. Демон отпустил девушку, которая всё это время была без сознания, и она с коротким глухим в таком рухнула на асфальт. Генерал повернулся к толпе спиной, воздел руки к очистившемуся от туч небу и начал читать текст на неизвестном никому здесь языке. Это продолжалось достаточно долго, с каждым словом солнце светило всё более ярко и жарко. Через некоторое время в центре огромного пустыря прямо перед Эзмаэлем появилось огромное войско в золотых доспехах с мечтами, кинжалами и ножами из чёрной сверкающей стали и с малыми рукоятями, на каждой из которых была вырезана голова зверя, что являлся примесью льва и волка. Демоны с непониманием уставились на своего воскресшего предводителя, но через секунду разом преклонили колено перед ним. — Город ваш! — медленно и громко — даже немного жутко — проговорил Генерал, — Но не убивайте людишек, сейчас они нам пригодятся… А этих, — демон кивком указал на толпу позади себя, — Этих научите хоть меч держать. У нас тут назревает война со всем миром, — он оскалился в загадочной ухмылке. Солдаты поднялись и в мгновение ока просто исчезли с пустыря. Ян ещё с минуту тёр глаза, пытаясь понять, куда же демоны делись, но безуспешно. Исаев с тяжёлым вздохом сделал пару шагов в сторону Эзмаэля. — Второй Генерал, мы всё понимаем, но… — вампир чуть скривился от недовольства, — Но сейчас мечами мы ничего не сможем добиться. Они нужны для ближнего боя, а у противника имеется огнестрельное оружие. И его много. В этом городе есть старый заброшенный склад, но сейчас там немного автоматов и прочего… — Ты сомневаешься во мне? — удивился демон, — Хотя, это правильно, — он сощурил блеснувшие алым глаза, — Но сейчас здесь часть именно моей армии, а людей только жалкая горстка. Уж не думаете ли вы, что проиграете? Александр замолчал, отведя взгляд, и снова отошёл в сторону. Ему уже начинало казаться, что они с Цереком зря затеяли полный переворот и решили призвать демона, что ему нужно было самому проникнуть в правительство и сделать всё изнутри. Такие колебания были очень заметны, а допустить волнений среди людей было нельзя. Ян подошёл к Исаеву и положил руку ему на плечо, негромко проговорив: — Поздно думать, всё уже сделано. Не заставляй людей бояться. Если они потеряют свою веру в нас и в наши намерения — всё провалится к чертям. Эзмаэль ухмыльнулся, услышав такие забавные сравнения, но решил промолчать. Сейчас он думал о несколько иных вещах, например о том, каким образом разобраться с Хель: как Смерть она вряд ли будет рада тому, что кто-то сбежал из её царства, да ещё и с помощью людей, но вот как сестра она должна быть счастлива, хотя в этом демон уверен не был.