University.ru

— Она меня убьет! — жалобно простонала миниатюрная светловолосая девушка, трагически падая на листы с ответами, которые, однако, не могли спасти её от неминуемой расправы. — Не, убивайся, Даш. Иначе убивать ей будет некого, — флегматично и равнодушно отвечала соседка по парте — такая же маленькая светленькая и неугомонная Алена Кремер, в который раз пролистывая книжку, гордо именуемую «Трудовым Кодексом Российской Федерации». На который и пал невеселый взгляд подруги. — Ну как я могла его забыть? Лучше б я голову свою забыла! — Да, она тебе об этом обязательно напомнит. — Да не парься ты так! Что ты, одна в группе, что ли? А всех ей, извини, убивать не хватит ни рук, ни времени. — На меня почему-то всегда и всего хватает, — нахмурилась девушка, подставив руку под голову. Да уж. Если б это была паранойя! Если б это было в первый раз. Временами Усольцевой казалось, что злые боги за какие-то провинности наказали её самым страшным проклятием — по имени Никанорова Марина Аркадьевна. Не зря имя «Марина» всегда ассоциировалось у неё с чем-то ярким цветным — привлекающим внимание и не оставляющим никого равнодушным. Да, это все было про неё. Рыжие, как пламя не очень длинные (Слава Богам) волосы, хитрый, поистине лисий прищур — коварный, как у пантеры, ищущий жертву, которой суждено было стать кому-то из них — бедных студентов. Но чаще всего ей. Она не могла понять — как, за что, почему, уползая на заднюю парту и чуть ли не прячась под неё. Нет. От неё не укроется никто. « Это кто там прячется? Усольцева? Я не кусаюсь. Ну, по крайней мере, пока. Расскажите, мне про функции трудового права. И, тогда быть, может, у меня появится повод вас укусить.». И каждый раз этот взгляд — до костей. Как рентген. Как у ведьмы, злой и высасывающей красоту молодых студенток. Неужели она такая вкусная? Нет. Наверное, просто она считает её самой тупой. Вот и спрашивает, чуть ли не на каждом семинаре, на все возмущения удивительно-невинно хлопая глазками: «Я спрашиваю через два семинара.» Только если её спрашивала через два, то некоторые могли не отвечать месяцами чему были несказанно рады. Дашу не спас даже День Рождения! На её жалобные мольбы пощадить её хотя бы в этот торжественный день, Никанорова с адской улыбкой вещала:«Ну, Усольцева? Чего вы? По-моему, пятерка — это отличный подарок на День Рождения.» «Да, придётся приберечь пятерку до следующего дня Рождения» — «горестно» вздохнула она, выводя в журнале не самую лучшую отметку. Вот и сейчас что-то подсказывало — она спросит. Громко подсказывало. А у неё как назло готовы не все вопросы! Хотя надо признать, что появление Марины и ее предмета в жизни Даши, заставило девушку взяться за учёбу — серьёзно, как никогда. Как взяться. «Взяли». Силой, можно сказать. — У тебя есть про премии? — неожиданный вопрос Алёны вывел Усольцеву из раздумий. — Нет. У меня только про зарплату, про оклад доп. литературы немножко. Блин, она меня точно убьет! — Не парься. К тому времени ты уже будешь мертва из-за отсутствия Кодекса. Два раза ж она тебя не убьет — «подбодрила» Кремер. — Ну, наша ведьма способна даже воскресить меня ради такого случая. Мерный стук каблуков, раздавшийся в коридоре, как по команде победил группу подняться. Миг — и в аудиторию, оставляя после тебя сладкий шлейф духов, не вошла как баржа, вплыла стройная женщина среднего роста около тридцати лет с рыжими волосами, развевающимися по ветру. Одета она была, как всегда, со вкусом: гипюровая блузка бордовых тонов отлично гармонировала с чёрными строгими брюками. Юбок она не носила, посему представить их на этой женщине казалось чем-то из разряда мистики. — Ну, здравствуйте, моя сама худшая группа. Потому что бесплатная. Ну, вы поняли, — низкий чуть томный голос полился в уши, прежде, чем преподавательница разместилась за своим столом. — Как дела? — Лучше всех! — отозвался вечный заводила и приколист — Макс Заболоцкий, тотчас получив неодобрительный взгляд Никаноровой. — Да. Исправим. Что тут у нас? — в руках женщины оказался журнал. — Заработная плата. Что ж, пойдём по списку. Так… Нет, так неинтересно. Пойдем-ка мы с обратной стороны… Даша в прямом смысле укусила себя за локоть. Нет. Хотя, чего ожидать? Наконец, Марина подняла голову с самой улыбкой, будто правда, намереваясь, сообщить нечто приятное. — Усольцева. Подняв очи вверх в мольбе к несуществующим, видимо, богам, девушка встала с места. — Ну, расскажите нам, что такое заработная плата, из чего она состоит… Какое-то время она внимательно слушала, то и дело поблескивая не изумрудными, как положено рыжим, а темно-синими, как ночь глазами. — Скажите, Дарья, — не к добру начала она. — А может ли заработная плата выплачиваться в натуральной форме? — Ну, — да уж. Закон подлости сработал безотказно. Как назло именно в этом вопросе она была абсолютно некомпетентна. Впрочем, судя по логике и хитрому прищуру Никоноровой, ответ был положительным. — Ну да. — Хорошо. А в каких размерах? Сколько процентов? — Да, — это уже сложнее. А на лицо женщины уже пробивается коварная улыбка. — 40, — Бог знает, зачем она назвала именно эту цифру. И не знает — судя по отрицательному кивку и загоревшимся огнем Прометея глазам Марины. — Не слишком ли много, Усольцева? Вот если ты, например, работаешь в сталелитейном цеху, ты была бы рада, если б тебе вместо половины денег выдали вагон железнодорожного состава? В аудитории послышался смех, мигом заглушенный одной меткой фразой преподавательницы: — Кто-то хочет помочь? — Ну. В девяностые же такое было. Сплошь и рядом. — Откуда ж вы знаете? Вас тогда не было, — пожала плечами Марина, внезапно, словно нож метнув в нее взгляд — от которого кровь застыла в жилах. — Говорите, 90-тые. Ну-ну. Скажите, а в каком году был принят Трудовой Кодекс? — Ну…в 1998, — кто-то свыше подкинул ей спасительный круг. — Нет, — сияя, как самовар кивнула Марина, уже выводя в журнале не положительную оценку. — В 2001. Садись. Даже не догадалась в Кодекс глянуть. Там же написано. А процентов всего 20. И дешево, и законно. В законе все есть. — А, — самые страшные подозрения подтвердились, когда цепкий взгляд преподавательницы прошелся по Дашиной парте. На строгом лице читалась полная и безоговорочная победа. — Ах да! Мы не можем прочитать. Мы же не взяли с собой Трудовой Кодекс! Ай-ай-ай! — ей показалось или у нее мелькнули клыки? Настоящие, как у вампира! Ведьма — не иначе. — Ну что. Идите в библиотеку. Да без Кодекса не возвращайтесь! Поднявшись с места девушка, было, направилась к двери, неожиданно остановившись у двери. — А если там его нет? — А… — оскалилась женщина. — Ну, нет так нет. Нет Кодекса — нет тебя на семинаре. А есть на отработке. — Понятно, — вздохнула Усольцева, наконец оказавшись за пределами аудитории. Прислонилась спиной к стене, сползая по ней, подобно героине драматических фильмов. Кулак в отчаянии полетел в стену. Вот за что, а? Бывает ли что-то хуже, чем иметь строгую преподавательницу? Бывает. Влюбиться в нее. Даша не верила. Долго. Упорно. Когда вновь и вновь попадала под прицел этого безжалостного цепкого взгляда. Незаметно и неожиданно для себя бросая на нее свои — робкие, но все более частые. Когда на долгих зимних каникулах стала скучать по таким изматывающим душераздирающим семинарам по трудовому праву с постоянным драйвом и беготней. Алена смеялась, называя ее адреналиновой наркоманкой. Быть может, так оно и было. Но что-то упорно и немилосердно подсказывало, что она скучает отнюдь не по вечной нервотрепке и трудовым договорам. А по своей преподавательнице и по совместительству мучительнице. По этой невероятной обжигающей и неутомимой женщине. По Марине Аркадьевне. По Марине. Да. Стоило только немного времени побыть в разлуке с ней, как ее стало дико не хватать. Словно она лишилась чего-то такого, что для нее было одновременно и ядом и кислородом. С которым невозможно было жить, но и без него как выяснилось, тоже. Ее меткие фразочки постоянно вертелись на языке, а страшные холодные глаза приходили во сне. Ноги сами несли ее в универ. И она приходила в надежде увидеть ее, почувствовать цветочный аромат ее духов и бешеную, поистине колдовскую энергетику. Все-таки она колдунья. Иначе как бы она смогла ее так заколдовать. Хотя Даша была бы больше благодарна ей, если бы она пошла на Битву экстрасенсов и вела приемы за приличные деньги. Поприличнее, чем преподавательская зарплата. Да. Так они, глядишь бы, и не встретились. Но нет. Все шишки, как всегда на ее голову. И самое печальное, что шансов на взаимность не было. Еще бы. Хоть на ее безымянном пальце не блестело заветное колечко, но нетрудно было предположить, что вокруг такой красавицы вьются толпы ухажеров. Но дело не в этом. Даже не в том, что они обе женщины — в наше время такое не редкость. А вот любовь между студенткой и преподавательницей… Это уже сложнее. Это только в кино. Впрочем, такого и в нашем кинематографе не найти. Такие отношения — это бред. Иллюзия. Сказка. Хотя по интернету гуляет масса душещипательных историй, кричащих с виртуальных страниц слезами безответной любви студентки к преподавательнице. Обычно строгой и беспристрастной. И есть ли этому объяснение? С Древних времен учитель был фигурой священной. Как небожитель. Полагалось, что обычный человек не может давать другим знания. К нему стремились, им хотели стать. Безусловно, сейчас отношения к данной профессии обесценилось, да и сами ее некоторые представители изрядно отошли от идеала. Но преподаватель — это не просто учитель. Это выше. Это серьезно. Случайных людей среди них нет. По своей природе это люди, помешанные на науке — интеллигентные образованные с моральными ценностями на уровне Эвереста. Которые ни за что не позволят себе блажь встречаться с жалкими студентами. Даже если любовь есть. А уж если ее нет и в помине… Девушка тяжело вздохнула. Как говорил Соломон:«Все пройдет, пройдет и это». Да. Это пройдет. Нужно просто подождать. Закончить университет, с головой погрузившись в спасительное уголовное право. А там. Переболит-залечится. Заучится — в данном случае. Да. Только вот объясни это соленым каплям, безнадежно скользящим по щекам! Ой. Сколько она тут стоит? Нужно идти в библиотеку. Марина непременно не забудет сделать ей колкое замечание по этому поводу. Потаив безрадостный вздох, девушка пошла в читальный зал. Чтобы вернуться. Как-никак, какой бы она ни была, как бы ни пытала ее на семинарах, она, Даша, как наркоманка не сможет упустить возможности побыть рядом с любимой «ведьмой» — увидеть ее лукавые глаза, вдохнуть аромат духов и послушать ее многочисленные «перлы» — не в бровь, а глаз. Да. Нужно торопиться. В любом случае, ее ждет еще час любимого «наркотика» — тяжелого и, несомненно, опасного — убивающего по два раза в неделю…