University.ru

— Вот эта да, — изумленно выдохнула Кремер, не отрывая уже покрасневших глаз от планшета. — Еп… Сколько у тебя друзей по несчастью-то. То бишь, подруг. Так, что, подруга, успокойся — ты не одинока. — В том-то и одинока, — вздохнула Даша. Ребром встал очень щепетильный вопрос: класть ли на хлеб второй кусок колбасы или нет? И нужно ли вообще есть на ночь? Новая складка, не так давно появившаяся на животе, отчетливо свидетельствовала о том, что неплохо было бы сесть на диету. Но любовь, грозившаяся остаться неразделенной, утверждала, что целесообразнее предпочесть внешности удовольствие. Движимая сими мыслями, девушка решительно положила второй кусок. — И ни одной истории со счастливым концом! — Ага, — кивнула подруга, машинально беря со стола свежесделанный бутерброд. — Ален! — возмущенно воскликнула Даша. Ну ни стыда, ни совести! Ни дома. С начала первого курса как-то переступив порог ее квартиры с глазами, как у кота из Шрэка и невинной просьбой: «Можно я буду готовиться у тебя к семинарам? А то в общаге так шумно.» подруга на прочной и постоянной основе поселилась у нее. А выгнать ее взашей у арендатора съемной квартиры в центре города у мягкотелой Даши не хватало ни характера, ни сил. (У подруги имелся КМС по кикбоксингу.) И в этом был свой плюс — по крайней мере, возвращаться с ней домой с учебы поздно вечером было не страшно. Но дыра, раз за разом проедаемая ей в бюджете, в буквальном смысле, беспокоила ее все чаще. — Гостям, между прочим, полагается все самое лучшее. А я тебе за это найду способ, как закадрить нашу ведьму. — Ее легче убить, чем закадрить, — тяжело вздохнув, Даша вновь потянулась к ножику и хлебу. — Но Уголовный Кодекс против. — Уголовный Кодекс вообще против хороших вещей, я скажу. — Так, помогите. Я преподаватель… Влюбилась в студентку. — Не трать трафик. Не бывает такого, — как всегда не блистала оптимизмом подруга, однако откладывая готовку и присаживаясь рядом. — О! Смотри! — крик, раздавшийся через минуту тщательных поисков, и вовсе заставил Усольцеву намертво прильнуть к экрану планшета. — Походу, бывает… «University.ru — гласили буквы на главной, кричаще желтой, странице. — Форум студенческой любви.» Чуть ниже глазам девушек предстал нехитрый, но душещипательный текст: «Здравствуйте, дорогие обитатели сего форума. Никогда не думала, что буду писать здесь. И такое. Немудрено. Взрослая женщина. Преподаватель в ВУЗе. И влюбилась в…студентку. Со мной такого никогда не было. Я думала, что позабыла, что такое любовь после расставания с мужем три года назад. Может, это от этого. Понимаю, никто с этим не сталкивался, но вдруг… Подскажите, что делать?» Далее в ход пошли комментарий. Безусловно, от знающих людей. «А что? Ты уродина, что ль? Действуй! Куда она денется? Кто из студентов не будет рад халявной пятерке на экзамене?» «Сочувствую вам, автор. Ну что я могу посоветовать? Терпите. Пройдет экзамен — и с глаз долой — из сердца вон. Или ждите, когда она получит диплом — и вперед. Чай, дождетесь. И вы, и она. Хотя, сейчас молодежь непостоянная.» «Да, беда. А какой курс. За совращение не посадят?» «Третий, — отвечала некая „Рыжая бестия“ по совместительству — автор поста. В головах девушек мигом сложилась некая логическая цепочка. — Не может быть! — переглянулись они. — А может и может! — первой пришла в себя Алена. — Так. Надо заглянуть на профиль! Может и фото есть этой „бестии“. — Нет. Это не может быть она. Мало ли рыжих преподавательниц в стране? Особенно, с учетом того, что цвет можно легко изменить с помощью краски. В следующую минуту лицо девушки изумленно вытянулось. — Да ладно? Барнаул? Наша дыра? — Прошу заметить, дыра не самых больших размеров, — глубокомысленно подняла палец Кремер. — Не миллионник, чай. — Погоди. Тут еще День Рождения указан. Восемнадцатое июня. Да не, — нахмурилась девушка, передавая планшет Аленке. — Какие она на фиг Близнецы? Она на Скорпиона тянет. Или на Овна — в крайнем случае. — Погоди. А может, ты, пока рассматривала любимую, видела у нее на груди кулончик какой-нибудь? — Нет. Думаю если у нее что и найду — то это будет знак Сатаны. Так что не, — отмахнулась девушка. — Это совпадение. Звезды не сойдутся. — Да все сойдется. И звезды. И вы — подмигнула Кремер, достав из кармана телефон принявшись, как из дробовика строчить сообщение. — Стой. Ты кому пишешь? Ей, что ли? — Да не. А что ревнуешь. Да не. Я Тагерману. В ватсап. Он нам все и расскажет. — Думаешь? — Знаю. Тагерман Абрам Донатович — еврей по национальности, доцент кафедры трудового, экологического права и гражданского процесса, являлся милейшим человеком и научным руководителем Алены. Она пошла к нему отнюдь не из-за любви к гражданскому процессу. По слухам, исходящим от старшекурсников для сдачи курсовой, от нее требовалось написать что-то более-менее сносное, построить глазки, подарить бутылочку хорошего коньяка — и все, дело в шляпе! Да и сам по себе Тагерман был человеком мягким, незлобливым и, черт возьми, так смешно картавил. Более того, с ним можно было так легко обо всем поговорить — о погоде, о гражданском процессе (в частности, о том, что она любит его больше чем гражданское право) о том, как трудно быть преподавателем. И самое главное — с ним можно было связаться в любое время дня и ночи. Вот и сейчас Алена решила написать научному руководителю. „Здравствуйте, любезнейший Абрам Донатович! Можно-таки обратиться к вам с вопросом?“ Ответ пришел незамедлительно. „Здравствуйте, Аленочка. Сколько раз я вам говорил не стоит шутить по поводу моей национальности? А так — я весь к вашим услугам.“ Даша засмеялась во время чтения, вспоминая картавый голос Тагермана. И что она не влюбилась в него? „Не знаете ли вы, когда День Рождения у нашей любимой Марины Аркадьевны?“ „Аленочка, запомните: даже если не знаешь, узнать можно все. Так. Это получается что… Мы скидывались. Ах, нет. Вот ей я не скидывался. Я подарил ей коньяк, великодушно подаренный мне студентами на сессии. Летней, кажется. Да. Еще они конфеты подарили, а они-таки растаяли. А они с коньяком. Дорогие. Жаль. По-моему, это было даже в конце сессии, то бишь в конце июня. Вроде бы. Чем смог — помог.“ — АААА! — слившийся в единое крик девушек, верно донесся до Абрама Донатовича на том конце города, а топот — до соседей с первого этажа. — Это она! Она! — радостно восклицала Усольцева, сжимая в объятиях подругу. — Что теперь делать? — отдышавшись, спросила Даша. — Погоди. Надо сначала ответить Тагерману. А то оскорбиться такой непочтительностью. И даже бутылка хороших извинений не сможет скрасить его обиду. А ты пока глянь раз форум. Может, твоя благоверная еще что наваяла про объект своих воздыханий. — Слушай, — неожиданно мысль пришла в голову Даши. — А вдруг это запись была сделана сто лет назад? И ее любовь давно уже не третьекурсница, а….может такой же препод! Или прокурорша какая-нибудь. — Ага. Адвокатша, — Даша взяла в руки планшет. — О. Нет. Пятое января этого года. Значит, все-таки третьекурсница — Усольцева не знала радоваться или плакать. Нет то, что у самого главной „ведьмы“ института есть сердце — безусловный плюс, но то, что оно принадлежит не ей, а какой-то…которую она возможно, даже знает лично — очень большой и болезненный минус. Так, что хочется найти эту…и посмотреть ей в глаза. Для начала. А лучше — выколоть ей их. Нет, это слишком мягко. Надо жестче. И противозоконнее. Интересно, чем только эта коза смогла так очаровать Никанорову, что та опустилась до каких-то сопливых форумов? Впрочем, возможно, у нее есть шанс узнать кто это. И даже отыскать. И может, даже выполнить хоть часть гениального плана мести. Так. Что у нас там на форуме? „Да ладно вам, — писал некто под многообещающим ником ‚Смерть в панталонах‘ — преподаватели тоже люди. А люди влюбляются, люди встречаются… Может все же стоит с ней поговорить? Так, без намеков. В корпусе наверняка есть столовая, где можно пересечься. Слово за слово. Может, что поймете. Возможно, у вас есть шанс! Удачи вам и успехов в любви.“ Ответ „Рыжей бестии“ не заставил себя долго ждать. „Неформальное общение между преподавателем и студентом — это что-то из ряда фантастики. Им, как параллельным не суждено пересечься. Да и в столовую они, как правило, ходят группками. Мне в таких компаниях не место. К тому же, или у меня появились проблемы со зрением, или в столовую она не ходит. Хотя чему ж удивляться? Студенты — народ небогатый, мягко говоря. Сами такими были, понимаем. Ели раз в два дня. Тем более это ж бесплатники — ‚золотой фонд‘ в области знаний, но не зарплат в преподавательский карман. — Алена! — как полоумная закричала она роня андроид и закрывая лицо руками. — Походу она сохнет по кому-то из наших! — Да ладно! — воскликнула подруга, отлипая от телефона и прилипая к планшету. — Так, в этом году на третьем курсе на бесплатном отделении учится только наша группа. Ну значит… Да! — почти заорала подруга. Даша не разделяла ее оптимизма. — Узнать бы кто это, — прошипела ‚Отелло‘ в женском обличии, беря со стола тетрадку по любимому-ненавистному трудовому праву и сворачивая его в узкую трубочку. — Лично шею сверну! — Воу. Уже шею, — Кремер никогда не подозревала в этой милой до чертиков девочке столько ярости. Она и вообще не видела ее злой — даже когда беспощадная Марина снова и снова пытала ее на семинарах. Она расстраивалась, иногда плакала и, в конце концов, принималась еще тщательнее учить трудовое право. И Алена считала это нормой, хотя сама давным-давно бы убила эту ведьму, если б она не спрашивала ее раз в два месяца. Но то, до чего довела ее любимую Дашульку Никанорова, на сей раз не на шутку испугало всегда спокойную и веселую девушку. — А как же Уголовный Кодекс? Или ты его больше не любишь? — А что? Он меня поймет и простит. Особенно, часть первая статьи сто седьмой. [1] А сто тринадцатая — сто пудов условным отделаюсь. [2] Хотя там без разницы… — Ага. И выгонят тебя из универа с твоим условным потому, что юрист с судимостью — это нонсенс. И беззаконие. Даже я это знаю, — да уж. Что правда, то правда. Если Даша, не испытывающая рвения ко многим дисциплинам юриспруденции, была без ума от всевозможных краж да убийств, зная все от видов до точного названия почти всех статей по номерам и пунктам, то Алена была равнодушна и к этому. — Но Мариночка же стоит того? — также слава святым весело подхватила подруга. — Вот кто-кто, а она того не стоит. Хватит того, что мы с первого раза не сдадим ее экзамен. — Ага. Я и с третьего не сдам походу. И вылечу из универа, как пробка, — тяжело вздохнула Усольцева, доплетясь до стола и отрезая кусок колбасы для уже нарезанного пласта хлеба. Да кусок все равно не лез в горло. Любимый человек считает ее самой тупой и никчемной — что может быть хуже? Да еще и влюбилась не в кого-то, а в студентку… Еще и с ее группы! Боже, какая ирония! Нет, она точно проклята. И теперь девушка желала только одного — найти ее. Хотя бы найти. А потом уж. Может, даже помочь им быть вместе. А что еще остается? Если сможет найти. Принять. А самое главное — понять, что счастье любимого человека важнее. Черт возьми, кто же знал что это больно! Почти невозможно. Но пока не об этом. Проблемы надо решать по мере поступления. — Как думаешь, кто это может быть? — задумчиво спросила Даша, присаживаясь рядом с Кремер, которая так и не закончила диалог с Тагерманом. — Да что. Будем искать, присматриваться. Не может же она не спалиться. Как говорит Резин на курсе оперативно-розыскной деятельности: ‚Преступник всегда оставляет следы. Даже когда не оставляет.‘ Так что… — Да, — печально вздохнула Даша. Что еще ‚нарыдала‘ ее любовь на этом чертовом форуме? Однако, дальше следовали лишь примитивные и порой колкие комментарии, в большинстве своем не несущие полезной информации. Записей Марины больше не было. И неудивительно. Что на такое отвечать? Вот что за люди? Не посоветовать, ни посочувствовать. Она, наверное, сама пожалела, что написала здесь. Ей действительно не позавидуешь. Она же преподаватель, на ней вся ответственность. Иначе б, наверное, давно уж предприняла активные действия по завоеванию дамы сердца. Может, оно и к лучшему? Для нее ага. Усольцева, что за эгоизм? Впрочем, у нее еще есть шанс исправиться. По крайней мере, оставалось надеяться. А пока нужно рыть носом землю и интернет. Искать. Она ведь непременно где-то рядом! Да. Потаив безрадостный вздох, девушка отправилась на кухню. Нет, бутерброд уже не у дел. Нужно сготовить что-нибудь посерьезнее — как-никак ела только с утра. Университетские столовые она не особо жаловала. Да и просто не успевала поесть за отведенные десять минут. Так. А вот и первая зацепка. Интересно, а кто еще из их группы также не посещает столовые?