Импульсы сердца

Кажется, что мир на время остановился. Всё вокруг затихло и перестало двигаться. Мужчины слышат только биения собственных сердец. Больше ничего. Около минуты они стоят, смотря в этот документ, который за пару секунд смог вызвать у обоих больше эмоций, чем за последние несколько дней. Чонгук несомненно чувствует лишь радость. Больше всего он боялся узнать, что некоторый этап своей жизни прожил во лжи. Во лжи любимого человека. Это, наверное, самое ужасное, что может быть. Когда ты доверяешь кому-то, отдаёшься полностью, раскрываешься, а тебе просто плюют в душу, забивая на всю твою искренность и открытость. Особенно, когда всё это преследует тебя на протяжении оставшейся жизни. Мёнсу и является тем, кто мог бы постоянно напоминать Чону о случившемся когда-то предательстве. Да и сама мысль о том, что этот маленький мальчик, которого ты оберегаешь уже 5 лет, вдруг окажется не твоей родной кровью, заставляет сердце сжиматься от боли. Но в голове черноволосого даже не было сомнений по поводу того, что дальше делать с малышом, если вдруг результаты покажут не то, что хотелось бы увидеть. Чонгук никогда не смог бы оставить Мёнсу. Неважно, чей он на самом деле, но его воспитал именно Чон. И отдавать кому-то не собирается. И как же хорошо сейчас осознавать, что этого делать и не придётся. Ведь это твоё. И никто не может претендовать на малыша. Но не у всех стоящих сейчас в палате, на лице можно увидеть счастье. Чимин на данный момент распадается на маленькие кусочки. Всё внутри, кажется, сдавливает одно неприятное чувство – боль. А ещё отвращение. Отвращение к себе за то, что он имеет наглость чувствовать эту боль. Пак уже долгое время винит себя за свои поступки. Винит за то, что подался своим чувствам. За то, что помогал Наён врать мужу. За то, что рушил, как ему казалось, семью. А сейчас винит за то, что не может нормально порадоваться за своего парня. Его буквально съедает изнутри чувство, которое он даже не может описать словами. Ему просто плохо. Но именно этого и заслужил блондин. И мужчина прекрасно это понимает. Чонгук наконец-то приходит в себя, роняя бумагу на пол и подбегая к сыну. Он берёт мальчика на руки и крепко прижимает к себе, пытаясь спрятать всхлипы в плече ребёнка. Чон не собирается сдерживаться, сейчас хочется просто выплеснуть все эмоции. Наконец-то он узнал всю правду. Наконец-то можно продолжать жить спокойно. На данный момент его ничего не волнует. Ни тот разговор, о котором так настойчиво хотел поговорить Чимин. Ни сам Пак, который поднимает конверт обратно, ещё раз внимательно всё читая и произнося тихое: «Не может быть». Гук замечает в его глазах плохо скрываемую печаль, он видит всё: и то, как блондин пытается сдерживать рвущиеся наружу слёзы, и то, как он сжимает бумагу в руках, подавляя желание вообще её разорвать, и даже то, как хирург вылетает из палаты, чуть громче, чем хотелось бы, хлопая дверью. Только вот акцентировать на этом внимание сейчас не хочется. Не в данную минуту. ***** - Ты совсем ебанулся мозгами? Чимин, о чём ты думал? – в кабинет хирурга влетает разорённый Хосок, - Блять, я всё понимаю, но менять тесты ДНК – это уже слишком! - Знаешь уже? – горько усмехается Пак. - Так это всё-таки правда? – продолжает возмущаться Чон. - Нет. Это неправда! – выкрикивает блондин, вставая со своего места, - Вся моя жизнь одна сплошная неправда. Я помогал Наён обманывать Чонгука, даже не подозревая, что обманывали меня! – слишком громко жалуется Чимин, подходя всё ближе к Хосоку, - Она врала мне. Она врала всем. - Успокойся! – не выдерживает Чон, с силой надавливая на плечи блондина, чтобы усадить его на диван. Анестезиолог подходит к шкафу, прекрасно зная о маленькой заначке Пака. Он открывает нижний ящик и просовывает руку за разные папки с документами. Найдя то, что искал, мужчина берёт стакан и наливает немного коньяка, сразу же протягивая другу. - Пей, - приказывает Чон. - Я на работе, - отворачивается блондин. - Пей, блять! – грубо бросает Хосок, вручая Чимину стакан и пряча бутылку обратно в шкаф. Пак залпом осушает стакан и сразу же кривится, ощущая, как горькая жидкость обжигает горло. Уже от одного стакана, организм начинает работать по-другому. Блондин совсем немного расслабляется. Но этого достаточно для того, чтобы все эмоции, которые он так пытался сдерживать, наконец-то вылились наружу. Хирург отставляет стакан в сторону, хватаясь за волосы и грубо рыча. - Мёнсу действительно ребёнок Чонгука. Я ничего не менял. - Но как же то, что ты рассказывал? – Хосок садится рядом с другом. - Я сам бы хотел знать! - снова выкрикивает Пак, но сразу же успокаивается, - Сука, она водила за нос всех. Параллельно с просьбой помочь соврать Чонгуку, она на самом деле врала только мне. Тварь! - Бесполезно сейчас на неё злиться. Она уже заплатила за свои грехи. А ты только зря распинаешься сейчас. Ты злишься лишь из-за вранья? – неуверенно интересуется Чон. - Да! – грубо бросает Пак. И лишь спустя несколько минут тишины добавляет: - Нет. Я…д-думал, что Мёнсу мой… - голос начинает немного дрожать. - Тебе от этого было бы легче? Ты же не собирался забирать ребёнка у Чонгука. - Не собирался, но… - Но что? – спрашивает Хосок, но их разговор прерывает открывающаяся дверь. ***** - Папочка, что происходит? – кряхтит мальчик, пытаясь оттолкнуть отца из-за нехватки воздуха. - Ничего, родной. Просто я очень счастлив, - шепчет Гук. - Почему? – не понимает ребёнок. - Неважно. Просто бывают такие моменты. - А тот конверт, который ты держал, там письмо от мамы? – снова заводит эту тему Мёнсу. - Не совсем, малыш. Но…я могу чувствовать то, что она тебе передаёт. - Правда? - Конечно. А ты разве не чувствуешь? Твоя мамочка отдаёт тебе свою любовь. Я уверен, что она сейчас тоже счастлива, - вновь Чон старается успокоить ребёнка, - Но она будет ещё больше счастлива, если ты перестанешь грустить. Она всё видит. Потому что следит за тобой. И ей становится плохо каждый раз, когда ты начинаешь плакать, - пытается улыбнуться черноволосый. - Я больше не буду плакать, - всхлипывает мальчик, вытирая слёзы и крепко обнимая отца. - Малыш, мне надо на несколько минуток уйти, ты посидишь тут один? Ты же у меня уже взрослый? - Да, - мальчик протирает красные заплаканные глазки и кивает, подтверждая свои слова. - Посмотри мультфильмы, а я совсем скоро вернусь. Чонгук оставляет своего сына. Его не покидает чувство переживания за Чимина. Несколько минут назад тот выбежал из кабинета, даже не скрывая свою злость. Это очень настораживало, но голова черноволосого была забита совсем другим. И лишь полностью разобравшись в одной проблеме, он почувствовал необходимость сходить к Паку и всё узнать. Чем ближе мужчина подходит к кабинету, тем быстрее бьётся его сердце, а тело всё сильнее начинает дрожать. Реакцию организма Чонгук понимает только тогда, когда оказывается напротив нужной двери. Из кабинета слышатся крики. Чон с лёгкостью определяет, что это точно голос Чимина и, видимо, Хосока. Мужчина понимает, что влезать в разговор не хочет. Это не в его правилах. Но узнать причину злости блондина просто необходимо. Поэтому Гук остаётся ждать. - Я сам бы хотел знать! Сука, она водила за нос всех. Параллельно с просьбой помочь соврать Чонгуку, она на самом деле врала только мне. Тварь! - Бесполезно сейчас на неё злиться. Она уже заплатила за свои грехи. А ты только зря распинаешься сейчас. Ты злишься лишь из-за вранья? Гук вздрагивает, когда слышит подобные слова. Он замирает, подходя ближе к двери. Мозг отказывается воспринимать услышанное. Мужчина надеется, что ему послышалось, но разговор ведь действительно идёт о нём и…Наён? - Я…д-думал, что Мёнсу мой… - Тебе от этого было бы легче? Ты же не собирался забирать ребёнка у Чонгука. - Не собирался, но… До черноволосого слабо доходит, что вообще происходит. И почему речь идёт ещё и о Мёнсу с Чимином. Какое вообще отношение он имеет к этому ребёнку? Ноги начинают подкашиваться. Снова это неприятное чувство страха, от которого мужчина только недавно избавился. Только вот теперь он чувствует ещё и злость. И она настолько сильная, что Гук не выдерживает и резко открывает дверь, встречаясь взглядом с испуганным блондином.