Затмение

Неджи Хьюга. Знаешь, ты приглянулся мне в тот самый момент, когда мой отец представил тебя мне. Мои мысли и чувства тогда смешались в бесконечном круговороте, сердце забилось учащенно, потом рухнуло в пятки и снова взлетело. В жизни ничего необычнее не чувствовала. Мне понравилось. Я была настолько дурой, что решила костьми лечь, но не дать кому-то, а в особенности тебе, узнать о том, что мое ледяное сердце начало оттаивать. Неконтролируемо. Нежеланно. Слишком быстро и внезапно. Говорят же, встречаешь человека и сразу понимаешь, что он твой. Ты был моим человеком, а я была дурой. — Береги ее, парень, — говорил тебе папочка. Ты лишь кивал. Сдержанно, едва заметно. На меня не смотрел, а я буквально сверлила тебя взглядом. Наигранно злым и ненавистным. Да, мне не нравилось, что отец решил приставить ко мне охрану на время моего путешествия к подруге, но когда я увидела тебя, все изменилось. Я была просто в восторге от этой затеи, но, разумеется, показывать этого не желала. В путь мы двинулись незамедлительно. В гробовом молчании. Я шла следом за тобой, смотря то себе под ноги, то на твои длинные волосы и широкие плечи. Чем ты только мне приглянулся? Ведь сделал это, едва появившись в поле моего зрения. Самый обычный шиноби, как и сотни тех, что я встречала доныне. Но зацепил. Чем-то. Тогда я еще не знала, что восхищение твоей внешностью породить настолько сильное чувство. Думала, временное помешательство. Вспыхнуло мгновенно и погаснет так же быстро. Не погасло, а лишь разгорелось сильнее, сжигая меня. — Вы не устали? Лишь спустя несколько часов я услышала твой голос. Ровный, не выражающий никаких эмоций. Ни заинтересованности, ни заботы, ни раздражения. Мне следовало говорить с тобой дружелюбно, но мне оказалось не по вкусу то, что ты обращался ко мне на «вы», поэтому получилось как всегда грубо и резко: — Не выкай мне. Едва заметно кивнул, а потом все то же молчание и равнодушное выражение лица. Мне нравилось смотреть в твои лиловые глаза. И я злилась, потому что думала о всяких розовых и сахарных вещах. Позор-то какой. — И нет, я не устала. Мы снова двинулись в путь. Все в том же гробовом молчании. Наверное, ты решил, что я высокомерная грубиянка, никого не уважающая любимая доченька богатенького папочки. Частично все верно. Я вроде бы и не была такой на самом деле, но изображала из себя именно такую мадам. — Не хочешь поговорить? Я поравнялась с тобой, чтобы не общаться с твоим затылком. Мой вопрос прозвучал относительно сносно, без грубости или издевки. А ты одарил меня очередным равнодушным взглядом и молчанием. — Ладно, — пробубнила я себе под нос. — Продолжай дальше эротично молчать и изводить меня этим. Молчал ты действительно по-особенному, но я не полагала, что скажу тебе об этом вот так прямо. Хотя стоит ли удивляться? Держать язык за зубами я никогда не умела. — О чем вы … — Ты, — поправила я. Резче, чем хотела, но хотя бы не грубо. А ты на мою интонацию даже внимания не обратил. — О чем ты хочешь поговорить? Вопрос прозвучал как-то механически. Возможно, потому что это обращение на «ты» казалось тебе немного непривычным. — Расскажи о себе. Задумался. Наверное, тебе не часто приходилось рассказывать о себе кому-то, поэтому ты и впал в некий ступор. Задумчивость была тебе к лицу. Да, это очередная ванильная мысль, которая посетила тогда мою дурную голову. — Ты ниндзя Конохи, — начала я за тебя. — Джонин? Кивнул. Ну, кто бы сомневался. Идеален во всем. — Хьюга. Носитель Бьякугана. Девушка есть? Ты даже взглянул на меня, настолько неожиданно был задан этот вопрос, но на твоем лице не было даже намека на удивление. И я сумела сохранить беспристрастное выражение лица, хотя не была уверена, что на меня не накатит приступ безудержной злости, если твой ответ окажется положительным. — Можешь не отвечать. Пришлось это сказать. Я хотела знать ответ, да, но открыто лезть в твою личную жизнь было недопустимой наглостью даже для меня. — Плохая погода. Я имела дурную привычку скакать от темы к теме. На самом деле все было с точностью наоборот. День был солнечный, на небе — не облачка и ветер злобно не завывал. Идеальная погода для пешего путешествия, но она мне не нравилась. Я любила дождь. Едва стоило ему начаться, и никакая сила не могла удержать меня дома. Босиком по лужам, без зонта и верхней одежды. Ох, и доставалось же мне за подобные проделки. Сейчас все по-другому. Я ненавижу дождливую погоду, но об этом позже. — По-моему, неплохая. Ты лишь на мгновение запрокинул голову, чтобы взглянуть на чистое голубое небо. А я, закусив губу, уставилась на твой симпатичный профиль. Стыдно признаться, о чем я думала тогда. — Как тебе нравится исполнять роль няньки? Дурные вопросы выскакивали из меня один за другим. Я просто хотела видеть на твоем лице хоть какие-то эмоции и делала все для этого. Тебя с трудом можно было назвать нянькой, потому что я уже давно не была ребенком. Определение «телохранитель» звучало уместнее, но «нянька» мне нравилось больше. Вообще, я могла сама за себя постоять, но отец считал, что недостаточно хорошо, поэтому за мной всегда тенью ходила охрана. Меня это бесило. Не счесть сколько раз я сбегала от телохранителей. А еще мне было обидно. Первоклассный шиноби из меня, конечно, никудышный, но я была и не кисейной барышней, которая визжит при каждом удобном случае. Над ответом ты задумался, и я решила опустить эту тему. — Ты ведь убивал, верно? Подозрительно глянул на меня, после чего медленно кивнул. Уверена, тебе хотелось, чтобы я замолчала и не открывала больше рта на протяжении оставшегося пути. — И какого это? — Ничего хорошего в этом нет. — Ммм, — сделав серьезное лицо, протянула я. — Убитые в кошмарах навещают? — Иногда. Я затронула очень неприятный вопрос, но ты все равно не дал воли эмоциям. — И как ты справляешься с этим? Напиваешься до поросячьего визга? — Нет, — коротко ответил ты, снова подозрительно на меня взглянув. — Как тогда? — не унималась я. — Секс? Тебе стало неловко. Я поняла это по твоим напряженным плечам и плотно сжатым губам, а еще ты отвел взгляд в сторону. Не на меня, как это обычно бывало, а в сторону. Снова проигнорировал мой вопрос. Ты был никудышным собеседником. Впрочем, как я, но только не по причине молчаливости. Я говорила, много говорила и нередко мои слова носили неблагопристойный характер. — Ты храпишь? На этот раз взглянул. Мне жутко нравилось, когда ты смотрел на меня, когда твое внимание было занято лишь мной. — Нам с тобой ночевать вместе, — пояснила я. — Мне нужно быть готовой к тому, что ты храпишь, как паровоз. — Я не храплю. — Чудно. Ты переключился на изучение местности во избежание неприятных ситуаций, а я принялась тебя разглядывать. С каждой минутой, проведенной рядом с тобой, я сходила с ума все больше и больше. Тогда я познала всю мощь своих гормонов и эротической фантазии. Хорошо, что ты не умел читать мысли.