Затмение

Утро следующего дня выдалось напряженным. Я не торопилась покидать крепкие объятья своей кровати. До безумия хотелось видеть твои прекрасные глаза, и одновременно почему-то было страшно. Я не обещала никому, в особенности тебе, ничего, и при этом с рассветом корила себя за то, что не сказал тебе, что Кичиро просто друг, а ты моя вселенная. Наверное, мне было страшно признаться в своих светлых и возвышенных чувствах к твоей персоне, ведь ты был еще той ледяной глыбой. Завтраками мы с Канами вдвоём. Она привычно хихикала, и это позволило мне отложить тяжкие думы в дальний ящик. Любимая подруга была рядом. И ты любимый расхаживал где-то на территории особняка семейства Харада. Все складывалось весьма неплохо, тем более что я решила и дальше вести себя подобно полоумной, сделать вид, что ночного разговора не было. Сложно было отрицать, что меня смущала твоя реакция на намеки на то, что мы с Кичиро будущие муж и жена, но я решила не думать об этом. До самого вечера мы с Канами прятались ото всех, а к вечеру решили напиться. Особняк семейства Харада находился вдали от шумного населения страны Огня, поэтому, чтобы дать душе того, что она так хотела, нам с Канами пришлось сбежать от охраны и от тебя. Мы даже Кичиро не взяли с собой, чтобы он не мешал нашим девчачьим посиделкам. — Милаш, — снова начала вчерашнюю песню Канами. — Милаш, — кивала я, глупо улыбаясь. — Нравится тебе наш милаш? — Мой! — взвизгнула я. Канами примирительно подняла руки в воздух. — Твой, твой. Сладкий мальчик. Алкоголь отнимал у меня способность не говорить правду. Да и от госпожи Харада скрывать свои сердечные дела не было смысла, но я упиралась. Как могла упиралась. — Прекрати. — Он голову нам оторвет за побег. — Я почти сказала ему, что Кичиро мой жених. — Не удивительно, — Канами пожала плечами. — Ты же дура. — Спасибо, детка. — Обращайся, малыш. Дочери богатейших жителей страны Огня сбежали от охраны и напились до непозволительного состояния. Ты, определенно, должен был оторвать мне голову. И я решила, что это не худший исход событий. Я, действительно, была дурой. Дурой дурной. — Пора домой, — зевая, объявила Канами. — Пора, — кивнула я в ответ, полностью не уверенная в том, что смогу дойти до особняка семейства Харада без происшествий. Спустя десять минут нашего шествия домой начался дождь. Мы промокли до нитки. Канами ругалась как сапожник, ворота в отчий дом она открыла едва ли не с ноги. На пороге особняка нас встречал Кичиро. — Алкоголики, — улыбался он во все тридцать два зуба. Канами любила брата всеми фибрами своей души, но это не мешало ей показывать ему неприличные жесты вроде среднего пальца руки. — Где милаш? — орала она на весь двор. — У вас за спиной, — ухмыляясь, ответил Кичиро, поняв, кого именно его сестра имеет в виду. Оборачиваться было страшно и стыдно, но я сделала это со скоростью звука. Как и Канами. — Ты следил за нами? — развопилась она. — Он же носитель бьякугана, найти вас особого труда не составило, — снова раздался голос Кичиро. — Пиздец, — протянули мы с Канами в один голос. — Ну ты же не подслушивал нас? — взвыла подруга. — Нет, — бесцветно отозвался ты в ответ. — Но был рядом все это время? — Да. Хорошо, что я не падала, пока шла до особняка Харада. Стыдно стало, словами не описать как. — Зайди в дом, — кричала Канами на брата, удаляясь в том же направлении. — Мариан! — позвал меня Кичиро. — За ней есть кому присмотреть, — осадила брата сестра, после чего они оба скрылись за дверями особняка. Дождь продолжал лить как из ведра. Мне нравилось, как ты выглядел промокший. Еще более красивый и соблазнительный. А я была пьяная, поэтому думала о всяких непотребностях. Все-таки хорошо, что ты не умел читать мысли. — Зайдите в дом, госпожа Като. Я едва не обматерила тебя последними словами. Госпожа?! Като?! — Повтори. И ты понял, что именно мне не понравилось. И мне понравилось, что ты это понял. — Зайди в дом. — Заставь. Мне было искренне интересно, как именно ты заставишь меня зайти в дом. Будешь угрожать? Взвалишь на плечо? По душе мне был второй вариант. Хотелось чувствовать твои руки на своем теле. Ты начал приближаться ко мне и остановился, лишь подойдя на расстояние вытянутой руки. — Ближе. Ты не двигался, поэтому это пришлось сделать мне. Мне пришлось сделать шаг, чтобы оказаться прямо рядом с тобой. Назад ты не отступил. Я привстала на носочки и поцеловала тебя. В губы. Ты даже не шелохнулся. — Холодный, — произнесла я после. — Бесчувственный. У меня, правда, начали зарождаться сомнения насчет твоей способности выражать эмоции и хоть что-то чувствовать. Мне даже в голову пришла мысль съездить тебе по роже чем-нибудь тяжелым, чтобы проверить, останешься ли ты тогда таким же спокойным, уравновешенным и равнодушным. С огромным трудом я отказалась от этой затеи. Вместо этого я развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в особняк. Отчего-то хотелось плакать. Ты убивал меня своим равнодушием. Я не понимала, что происходит. Не понимала, почему ты странно реагируешь на слова о том, что Кичиро, возможно, мой жених, и не можешь ответить на поцелуй, когда я делаю шаги первая. Когда очевидно, что я хочу этого, а ты изображал ледяную глыбу. Увы. Что ни вечер, то сплошное разочарование.