Start Line

Хорошие дети всегда слушаются родителей, делают, что им скажут, и увлекаются литературой. Чанбин почти хороший, у него на лопатках чужое имя и destiny, совсем как в любовных романах. Около Чанбина валяется три пустые бутылки, еще две в рюкзаке. Ему совершенно плевать, что в это время в университете заканчивается четвертая лекция, посещение которой, конечно же, обязательно. Вечером в гости заявятся друзья родителей и их очаровательная дочь, с которой Чанбину непременно нужно познакомиться. И, естественно, завтра Со получит выговор от матери и, может быть, лишится карманных денег, потому что домой ближайшие сутки он не вернется. Его бесит одна только мысль, что кто-то будет решать за него. Главное слово в жизни Чанбина – свобода. И никаких сожалений. - Прекращай думать, у тебя сейчас голова взорвется, - Бан Чан заваливается на плечо младшего, крутя в руках полупустую бутылку. У него выдержка не такая, как у Чанбина, делать больше пары глотков он не рискует. Но если Со предлагает в хлам, не поддержать не может. И на это есть свои причины. В пьяном Чанбине есть какое-то особенное очарование. В компании друзей он сдержан, потому что крутой парень, холодный и неприступный. Сочиняет собственные тексты, иногда зачитывая рэп со сцены клуба, сражая наповал. Ходит во всем черном, смотрит исподлобья, нарушает правила и ни от кого не зависит. Девчонки от таких в восторге. Чанбин уверен, что на крыше какой-то пятиэтажки, жильцы которой стары как само здание, никто не станет их искать. На второй бутылке Со называет это почти свиданием и улыбается очень ярко. На третьей задирает футболку, подставляя спину солнцу и показывая татуировку на лопатках. Красивая? Скажи клево вышло! Чан невесомо проводит пальцами по буквам и отчаянно обнимает смеющегося Чанбина до треска в ребрах. Бан Чан от такого в восторге. Сидеть в обнимку до самого заката не в первый раз. Чану это просто жизненно необходимо, потому что своих проблем более чем достаточно. А младший просто позволяет отвлечься и расслабиться, задумчиво перебирая волосы Чана и касаясь губами его виска. Если честно, Бан Чана трясет, когда он поднимается на крышу. Ровно после того случая, когда пришлось за шиворот оттаскивать Чанбина от края и вправлять ему мозги, мертвой хваткой вцепившись ему в плечи и встряхивая после каждого предложения. Это было не самое легкое время для Бина, не самое удачное стечение обстоятельств для Чана и не самое лучшее знакомство для них обоих. Со до сих пор винит себя в этом паническом страхе высоты старшего. Небо окрасилось розовым, в голове Чанбина цветные пятна и мысли, вертящиеся вокруг одного человека. На телефоне уже больше десяти пропущенных и штук двадцать пять гневных смс. - Тебя домой после такого вообще пустят? – Чан действительно волнуется. Совершенно нет желания, чтобы у Бина были проблемы с семьей из-за него. - Конечно нет, - младший потягивается и откидывается назад, звездочкой разваливаясь на крыше. - Поэтому сегодня я ночую у тебя. - Ты помнишь, что у меня одноместная кровать? - на самом деле Чану плевать, он может спать и на полу, и в ванной. Нужно возразить хотя бы чисто для приличия. - Ты помнишь, что меня это никогда не останавливало? - Чанбин ухмыляется и смотрит с вызовом, разглядывая лицо напротив. - Полная свобода, да? – Чан улыбается и ложится рядом, попутно доставая телефон и делая снимок облаков на фоне скрывающегося за горизонтом солнца. Не то чтобы он сильно любил это делать, но небо всегда влекло к себе. Наверное, это тоже можно назвать свободой. Чанбин тянется к телефону и включает фронтальную камеру, начиная строить из себя милашку и тыкая Чана в бок, чтобы он присоединился. Таких фотографий у Бана больше полусотни, но каждая по-своему особенна. Потому что больше никому не позволено фотографировать Чанбина. Младшему бы найти девушку, построить отношения, перенять отцовский бизнес и завести семью. Но все эти глупые слова, которые родители твердили с самого его рождения, разбиваются об тёплую улыбку Бан Чана. Рядом с Чаном почему-то весь остальной мир отходит на задний план. Есть только здесь и сейчас. И целая вселенная на двоих. Над мегаполисом редко светят звезды, но сегодня что-то пошло не так. Чанбин бездумно водит пальцем по небу, соединяя яркие точки в бессмысленные рисунки. В детстве родители заставляли учить названия всех созвездий, но ни одного из них Бин не может вспомнить. Лежать на крыше холодно, но встать и уйти нет сил. На падающую звезду младший хочет загадать телепорт до кровати и бутылку минералки. Но проклятая звездочка остается на своем месте, а алкоголь берет верх. Чанбин поворачивается лицом к Бану и зачем-то тянется за поцелуем. Он не знает почему, просто так надо. Чану не привыкать, младший часто выкидывает что-то подобное. Можно только ответить, а потом долго обнимать, согревая. У старшего в глазах звезды не отражаются, но Чанбин все равно тонет. Он не один раз пытался спастись, выключая телефон, пропадая на пару дней, уезжая к родственникам в другой город и прячась под одеялом. Но все эти жалкие попытки провалились, Чанбину невыносимо уже на второй день без Чана. Все дорожки, которые выбирает Бин, ведут в одно и то же место. - Пошли домой, - Со вздрагивает от хриплого голоса Бана и пытается найти в себе силы подняться. - Я хочу обнять тебя под одеялом. Чанбин начинает глупо хихикать, потому что романтик из Чана так себе. Если честно, он и сам горы сворачивать не собирается, да и дарить звезды тоже. Лучший вечер – это две коробки лапши быстрого приготовления, бутылка колы и дешевая комедия. Одноместная кровать устраивает их обоих, как и молчание ни о чем по ночам. У Чана обветренные губы и горячие руки, а Чанбин даже не пытается сопротивляться. Хорошие дети проводят выходные с родителями. Чанбину ахуенно с Бан Чаном.