Глава 10
29 октября 2018 г., 16:39
Автор с продолжением. Я понимаю, что вы ждете, но вы и меня с бэтой поймите:я работаю, она учится. Из-за работы я пишу когда есть свободная минута и получается очень большая глава. И это занимает много времени для проверки.
Я могу выкладывать каждую неделю, но глава будет листов на 3?!)))
Всем приятного прочтения)))
Осмотрев маленькую камеру, Артит вглянул сквозь решётку на двух полицейских, тихо беседующих друг с другом. Эм и Оак спали. Обняв колени, первокурсник уронил голову вниз. Кусая щеку изнутри от бурлящего страха, младший пытается взять себя в руки. Сердце отдавало в груди быстрыми ударами, пытаясь сломать ребра и убежать. Ладони взмокли, всё тело сковало и хотелось бежать. Дикий инстинкт самосохранения накрывал с головой. Забавное приключение обернулось устрашающей драмой. Что теперь с ними будет? Утро пугало, наводило страх своей неизвестностью. Лучше бы оно никогда не наступило. Посмотрев на друзей, Артит позавидовал их спокойствию.
Следователь задал пару вопросов, но первокурсники упорно молчали. Когда он оставил их одних, парни только переглянулись, замечая дикий страх в глазах у друг друга. Вернувшись, полицейский закрыл их в камере, ничего не объяснив. Может он позвонил их родителям? Тогда мама Артита давно была бы здесь и устроила допрос самим полицейским. Да и как он мог им сообщить, если студенты не рассказали о себе, а документов с собой они не имели. Возможно, им самим нужно было позвонить родителям? Это то же самое, что подписать себе смертный приговор. Был еще один вариант — оповестить Конгфоба. Нет, он убьёт без суда и следствия.
Тяжело вздохнув, Артит облокотился на стену, выпрямляя затекшие ноги. Неизвестность пугала. Тесная камера давила своими стенами, а вид решетки пробирал до дрожи.
Положение дела наводило ужаса, но младший не чувствовал вины, даже самую малость. Он поступил как воспитанный и порядочный парень — защитил того, кто слабее. Уверенный в своей правоте, Артит расслабился на сколько ему позволяло его положение. Утром он поговорит с полицейским, и они все решат мирно. Главное, чтобы не дошло до декана и ректора, а еще важнее —до Конгфоба.
От этой мысли младшего всего передернуло. Но больше всего вызывал плохое предчувствие разговор полицейского с кем-то, после которого его посадили в камеру.
Стоило немного успокоится, как дикая усталость навалилась на младшего. Устроившись поудобнее на полу, Артит пытался задремать под голоса мужчин, но услышав имя человека, про которого они говорили, он прислушался. Стоило полицейскому повторить более громко и отчетливо имя, и Артит напряг свой слух.
— Откуда ты знаешь этого наставника? — спросил молодой полицейский у своего напарника.
— Конгфоба? Несколько лет назад он пришел в отделение забирать своих друзей, — не зная, что их подслушивают, рассказывал мужчина.
— А что случилось? — полюбопытствовал парень.
— Кажется, они отмечали поступление в университет. Тоже устроили драку. Я подробностей не помню, но тогда дело закончилось больницей. Досталось оппонентам друзей Конгфоба сильно, — вспоминая, по-доброму рассказывал полицейский другу.
— Их отпустили? Им ничего не было? — удивился молодой полицейский.
— Да что им будет. Таким никогда ничего не бывает, — обречённо заметил мужчина. — После разговора с Конгфобом, утром их отпустили. Дело закрыли. Они умные парни. Их мозги да в мирное русло, — расстроено заметил полицейский.
— А с этими что делать будем? Он за ними придет? — поинтересовался полицейский у старшего товарища.
— Пусть посидят до утра, — не стал раскрывать всего мужчина.
— Не завидую я им. У моего знакомого сын учится на первом курсе в Касетсарт на инженерном факультете. Конгфоб его наставник. Знаешь, как он его описал? — посмеиваясь, говорил полицейский. — Сравнил с Ганнибалом Лектором, — смех полицейского подхватил молодой напарник. — Это он с виду такой спокойный, сдержанный, даже может показаться, что добрый. Это пока терпение не закончится, — тонко отметил качества наставника полицейский. — Отдохнули, пора работать. Нужно еще отчет дописать.
Полицейские занялись своей работой. Артит повернулся на спину и долго всматривался в темный потолок камеры. Он знал, что жизнь в университете будет интересной и насыщенной, но кто же мог догадаться, что веселье будет уродливо.
***
Конгфоб не спал всю ночь. Лежа в кровати с закрытыми глазами, наставник вслушивался в размеренное тиканье часов. Пребывая между сном и явью, старший так и провёл ночь. С рассветом он принял душ, оделся и поехал в отделение забирать первокурсников. Навалившаяся на него апатия стерла весь гнев и желание ругаться. Старший слишком эмоционально устал за последние дни от такого буйства чувств. Некогда бесцветная жизнь Конга без его желания начала окрашиваться в яркие едкие краски. Там был и желтый — цвет счастья, и синий — цвет заботы, и красный, проступающий блеклыми каплями зародившейся симпатии. Столько настоящий эмоций, это было через чур. Они отторгались, вызывали дискомфорт, нервировали. Отлаженная и отстроенная жизнь наставника меняла свой устой. Артит сам того не ведая и не желая, переворачивал своим появлением всю жизнь Конга с ног на голову. Это бесило, раздражало. С этим нужно было что-то делать. И верным решением было бросить этот чёртов спор и забыть младшего, как страшный сон. Но Конгфоб не мог себе этого позволить. Это было недопустимо, запрещено. Проиграть самому себе, что могло быть хуже для чрезмерно любящего себя человека? Нужно найти способ не дать младшему все разрушить. Как сыграть на чувствах другого, при этом не затронув свои? Это была большая загадка для Конгфоба. За размышлениями он быстро добрался до участка. Позвонив полицейскому, наставник ждал младших, стоя возле лестницы. Он знал, что Эм и Оак испугаются, но как поведет себя сумасбродный Артит — вот что было интересно. Старший ждал этого, как зевака ждёт шоу от уличного фокусника. Первым на выходе при виде главы наставников замер Эм, в него врезался Оак, и они оба подошли к нему. Виновато опустив головы, первокурсники ждали, что Конг начнёт их ругать. Заговорить первыми у них не было духу. Артит оторопел от вида старшего, но виду не подал. Умирать, так с гордостью. Присоединившись к друзьям, младший старательно отводил глаза, рассматривая всё вокруг, только бы не смотреть на Конгфоба. Но их взгляды встретились, и старший заметил усталость во взгляде младшего, некую тень раскаивания. По Артиту было заметно, что он сам себя отругал и наказал. А первокурсник залюбовался главой наставников, которого красила даже злость во глазах. И одет он был изыскано для такого места. Строгие черные брюки, идеально сидящие на длинных ногах и тёмно-синяя рубашка с золотыми запонками, застёгнутая на все пуговицы. В таком облике Конгфобу нужно было на подиум именитых модельеров, а не забирать глупых младших из полиции. — Голодные? — задал не уместный вопрос Конг, перепугав своей заботой парней. Провинившаяся троица стояла, потупив взор и молчала. — У вас занятие через два часа, — посмотрев на часы, напомнил им старший. Его слова прозвучали, как выстрел для начала забега. Эм и Оак испарились в одно мгновение, оставив старшего и младшего одних. — Поехали в общежитие, — бесцветным голосом произнёс Конг, идя ловить такси. Артит шёл за ним молча, недоумевая, почему наставник ничего не говорит. Строить догадки бессмысленно, первокурсник никогда не поймет, как думает Конгфоб. Очень у него сложный механизм в голове. Наставник пугающе молчит. А его спокойствие слишком показное. Артит не мог даже представить какие страсти бушуют внутри сдержанного Конга. Добравшись до территории университета, парни всё так же молча шли к общежитию первокурсника. — Я не считаю себя виноватым, — опередив желающего начать, говорит наставника первокурсник, высокопарно произнеся. Конг опешил. Рука дернулась отвесить ему увесистый подзатыльник. — Я поступил, как настоящий мужчина — защитил девушку. Что в этом ужасного или плохого? Не я начал драку. И если бы мне дали всё объяснить, нас бы не забрали в отделение. А даже если бы и забрали, то сразу отпустили, — не дыша, Артит выговаривал всё, что накопилось внутри у него за это бессонную ночь. Старший не мог и звука вставить в пламенную речь. Кто мог знать, что внутри этого миловидного парня живут задатки непреклонного человека, который будет стоять на своем до конца. Вместо того, чтобы найти в Артите недостаток и потушить симпатию на корню, Конгфобу и эта черта пришлась по нраву. Снова провал. — А если бы нападавший оказался сильнее? Если бы полиция не приехала вовремя? Что за пустое геройство? — не сдержавшись, вспылил старший, показав свое беспокойство за неугомонного парня. — Ты понимаешь, чем все могло закончится, если бы не я? — не контролируя себя, перешёл на повышенный тон речи наставник. — Я просил? — выкрикнул, забывшись, защищал себя младший, нападая на старшего. — Ты совсем страх потерял? Думаешь, из-за того, что ты мне нравишься, я буду вечно тебя защищать и помогать? — кричал, отпустив все тормоза старший. Но уловив затуманенным негодованием мозгом, что он сказал, тут же осёкся. Они смотрели друг на друга: оба растерянные, ошеломлённые. Брови Артита взмылись вверх, и без того большие глаза стали еще больше. Глава наставников сжимает губы в тонкую линию, крылья носа расширяются, как кузнечные меха. У обоих сердце отбивает чечетку. Это признание прозвучало так неожиданно. Как новость для людей, что земля круглая. Наставник не должен был этого говорить никогда, а первокурсник никогда не должен был это узнать. «Я сказал это в слух?», — обеспокоенно думал Конг. «Он это сказал вслух?», — с недоверием размышлял Артит. Стоя друг напротив друга, они оба не были к этому готовы. Младший был в смятении, а старшего трясло внутри от бешенства к самому себе. Он не был вздорным и импульсивным, но на данную минуту хотелось взорвать все вокруг. Надо было остыть и подумать. И делать это нужно не в обществе Артита. Ему самому нужно было переварить услышанное. Смотря на мёртвое лицо Конгфоба, младший выискивал ответы на свои вопросы на лице наставника. Но оно было молчаливым и мрачным. Ситуацию спас одногруппник старшего, позвав его. Ретировавшись с места, Артит вернулся в комнату. Через несколько минут на балконе на против появился Конгфоб. Он курил сигарету за сигаретой, облокотившись на перила балкона и смотря вниз. Самобичевание — дело бесполезное, только усугубляет ситуацию. Горевать от досады глупо, что сказано, то сказано. У Конгфоба было ощущение, что спорили на него. Он столько придумывал, выстраивал, просчитывал. Его план был идеальным, что великие стратеги позавидовали бы. А ничего не знающий Артит своим существованием разрушил всю тактику, как цунами. Просто стерло все в один миг. И вообще понятие нравишься очень абстрактное. Нет, с первокурсником это не пройдет, уж больно он проницательный. А значит, это признание должно быть на руку Конгу. А если прибавить к этому чувство вины Артита, то он должен сегодня проявить себя и показать свои чувства к старшему. И наставник был уверен, что симпатия у первокурсника к нему большая. И он знал, что этот наивный парень все поймет не так и примет злость наставника за обиду на его взбалмошный поступок. И первым пойдет на перемирие. В этом старший не мог просчитаться и его ждет полный маленьких побед день. Встретишься с друзьями, Артит, они отправились на лекции. Все трое были в недоумении, Оак нагнетал обстановку, говоря, что наставник готовит страшное наказание. Артита это не волновало совсем. Неожиданное признание в своих чувствах заняли все мысли младшего. И самый главный вопрос: что он сам чувствует к старшему и чувствует ли вообще. Чувствует, в этом первокурсник уверен, но что? С этим нужно было разобраться, только как? Конг был зол и сказал это в сердцах, что более ценно, чем подготовленное признание. И теперь все слова и действия главы наставника вырисовывали ясную картину. Всю экзальтированность сдуло порывом чувств. «Осталось все уяснить для себя», — решил Артит. Идя мимо, младший случайно оказался возле дверей кабинета декана. И дверь была так призывно открыта. Голос старшего заставлял подслушать. — Есть доказательства? Кто-то был свидетелем или звонили из участка? — голос Конгфоба был сдержанный и строгий. — Об этом говорит весь университет. И есть люди, которые были там, когда их забирали полицейские, — размеренно говорил мужчина. Артита прошибло от страха. — И где эти люди? Про меня тоже много всего говорят, — наставник не сдавался, голос был твёрд без доли волнения. — Я понимаю, что ты защищаешь своих студентов, — смягчился декан. «Конечно защищаю. Артит мне нужен здесь», — насмехался в мыслях Конг над деканом. Слова мужчины успокоили первокурсника, знающего, что глава наставников возьмёт свою плату. — Я никого не защищаю. Будут доказательства, тогда и будем разговаривать. Я разберусь со всем, — жёстко отстаивал своё мнение наставник, резко обрубая разговор, оставляя последнее слово за собой. Чтобы не быть пойманным, Артит завернул за угол, быстрым шагом уходя прочь. Выйдя из кабинета декана, Конгфоб не успел перевести дух, как его позвал Пи’Дир. Он придаёт себе невозмутимый вид и поворачивается к старшему и здоровается. Ещё двое старших оставляют парней наедине, мерзко посмеиваясь. — Какого черта? — сдерживая возмущение в голосе, спрашивает Пи’Дир у Конгфоба. — Что творят твои первокурсники? Это так ты их учишь? Наставник не знает, что ответить, потому что объяснения нет. Старший не знает, как донести до младших, как достучаться до их сознания, что любой их проступок будет известен. И в конечном итоге это может закончится исключением из университета. Конгфоб не был образцовым первокурсником с хорошим поведением. Но глава наставников всегда знал, что никогда не попадется, и никто не сможет предъявить доказательство. — Я сделал всё, что смог, — нехотя оправдывался Конг, чего он, в принципе, никогда не делал. Но иерархия — есть иерархия, этот непреложный закон он обязан соблюдать. Будь на месте Пи’Дира кто-то другой, наставник бы не вступил в разговор, оставив все претензии витать в воздухе. — Я не могу контролировать каждый их шаг. Они взрослые люди, — не удержался Конг, озвучивая своё недовольство. — Ты их старший. Ты за них отвечаешь. Ты уверен, что сделал все что смог? — отчитывает его Пи’Дир. Кто если не он, скажет Конгфобу, что он неправ. — Вспомни, чему тебя учили на первом курсе. Ты отличный студент и хороший наставник. Почему ты не можешь донести до них правила университета? — спрашивает старший. — Найди способ всё исправить. На тебя смотрят, ты задаешь тон. Удачи, — похлопав парня по плечу, ушёл Пи’Дир. — Конгфоб, — позвала его Мэй. Старший начинал ненавидеть своё мнение. — Мэй, — жалостливо протянул Конг, — Пожалей меня. — Я хотела сказать, что скоро соревнования, а первокурсники до сих пор не решили кто где участвует, — изложила суть проблемы девушка. — Ты наставник, так разберись с этим, — намекнула на его должность девушка и ушла. Конга затрясло от злости. Его отчитали, как провинившегося ребенка. Хотелось открутит голову этим трём первокурсникам, которые забыли, где учатся. А точнее, больше хотелось придушить одного взбалмошного студента, который никак не может утихомирить себя. А после сумбурного признания в симпатии, Конг не знает, как подойти к Артиту и о чём с ним говорить. Больше раздражало, что филигранно продуманная стратегия летит, разрушаясь на куски. Парней нужно было наказать, вместить на них всю злость, весь свой гнев. Иначе, сегодня на собрании будет наказан весь факультет. Старший набирает в телефоне сообщение и отправляет Артиту, чтобы через три минуты все трое явились на стадион. Младшему хватает смелости переслать оповещение друзьям, но позвонить и сказать это выше его сил. Голос от волнения сбивчив и тих. Первокурсник спешно идёт на место встречи, где его ждет злой наставник. Собравшись вместе, трое первокурсников выстраиваются в линию перед суровым главой наставников, виновато потупив глаза. Эм и Оак остро ощущают чувство вины, то Артит после признания наставника смущенно отводит глаза, отворачивается с легкой улыбкой на лице. От громких слов, брошенных в пылу эмоций, младший впал в анабиоз. Он не знал, что делать, что говорить и как вести себя со старшим дальше. И всё это было простое объяснение — Артит сам до конца не знал, что он чувствует к этому загадочному, холодному и от этого еще больше привлекательному старшему. Сложив руки за спиной, с гордой осанкой и с поднятым подбородком, Конгфоб окинул взглядом притихших первокурсников. Ничего в его в нём не выдавало негодования, только черные глаза горели адским пламенем злости. — Мне прочитать вам лекцию о правилах поведения студентов в университете и за его пределами? — голос сдержан, спокоен. Конг старается не уронить лицо наставника, — Прочитать вам нотацию о том, какие вы идиоты? Трое студентов от лаконичного диагноза об их умственных способностях удивленно переглянулись. — Или вы сами поняли, что вы натворили и какое наказание вас за это ждет? — спокойно и не повышая голоса, говорил Конг. Младшие дружно и слажено ответили «да», чего на собрании от них не дождёшься. — Отлично. Хоть с опозданием, но до вас это дошло, — ещё раз уколол их едким замечанием глава наставников. — Тридцать приседаний, тридцать прыжков, тридцать отжиманий и тринадцать кругов. Даю вам на это тридцать минут, — смотря на часы, старший сжалился и дал много времени. — Нам не хватит этого времени. Слишком мало, — осмелился возразить Эм. — Двадцать минут, — грубо ответил Конгфоб. До них никак не дойдёт, что добротой нужно пользоваться, а не оспаривать. Артит только искоса бросил на него недовольный взгляд, скривив губы. На немое бунтарство первокурсника старший ответил еще жестче. — Пятнадцать минут, — засёк время Конг, садясь на трибуны. Делать было нечего, пришлось выполнять. Палящее полуденное солнце жарило нещадно. Хотелось окунуться в ванну со льдом и включить кондиционер на полную мощность. Но приказ есть приказ. А впереди ещё собрание, на котором наставник найдёт за что наказать весь факультет. После этого наказания, на ещё одно у Артита не хватит сил. Младший упадет на траву замертво. Смотря на бегающего Артита, Конг присел на трибуну. Пока есть время, нужно разобраться в себе. Младший нравился старшему. Только «нравится» может кто угодно и что угодно. Из всей шелухи мыслей и чувств нужно было найти зерно правды. И первое, что приходило на ум главе наставников, это прислушаться к себе. Вечный голос разума заглушался вдруг появившимся голосом из пустот сердца. Но и он выдавал только четкие аргументы без всякой напускной мишуры в виде бабочек в животе. Конгфобу с младшим комфортно, уютно. Рядом с ним можно быть собой. Первокурсник не старается понравится, навязаться. Его искренность, его правдивость, естественность притягивали. Врать себе бессмысленно. Конгфобу хотелось разговаривать с младшим, обедать, проводить время, пусть и мало. И конечно, Артит нравился ему внешне. Старшего тянуло к нему, он переживал, волновался за младшего. Пусть всё это было только зародившимся огоньком чувств. Но это было, это нужно принять и контролировать, чтобы было не все печально. Это было в новинку для Конгфоба. За всю свою жизнь старший никогда не любил и не был влюблен, а теперь запрограммированная система рушится из-за вируса по имени Артит. Только от одной мысли о младшем, внутри наставника воцарялось умиротворение. Нужно одержать победу и чувства не должны этому помешать. Когда задание было выполнено, старший оставил первокурсников одних. Упав от усталости на землю, младшие пытались отдышаться, жадно хватая ртами горячий воздух. Самое старшее их ждало впереди — собрание, где Конг точно отчитает весь факультет за то, что натворили трое студентов.***
Устало сев на лавочку, Конгфоб упал на стол, вымученно застонав. — Разобрался? — спросил Нотт. — Да. Декан не выдаёт, кто доложил, а без этого нет доказательств, — выпрямившись, рассказывал наставник, — У меня не хватает терпения. Если бы не этот спор, я бы придушил Артита, — уверенно заявил наставник. — Всё так плохо? — уточнил Прэм, с опаской поглядывая на друга. Старший не был любителем применения силы, но кажется младший сумел вывести Конга из себя. — Он сорвал первое собрание, провалил зачёт, разнёс лаборантскую, поругался с преподавателем, попал в полицейский участок, —перечислял грехи младшего наставник. — Ты сам был таким, — защитил первокурсника Прэм, напоминая, что кое-кто был не лучше. Конгфоб щепетилен в делах соблюдения правил и законов, главный девиз гласил: «если нарушаешь, тогда не попадись». И главу приводило в ярость не факт драки, а то, что они попались. Дали повод очернить инженерный факультет. — Я правил университета не нарушал, хорошо учился и не совершал опрометчивых поступков, которые могли бы бросить тень на факультет, — начинал заводится Конгфоб, его голос стал громче и живее. — Но ты был той еще занозой для наставников благодаря своему характеру, — напомнил Брайт другу. Тот был еще хуже, чем Артит с его шалостями. Да то, что вытворяют первокурсники — это пикник для ясельной группы. — Может пора перестать быть добрым наставником? Ты очень мягкий. Твоя дипломатичность ни к месту, — Брайт уже второй человек за день, которые ему говорит от этом. Есть вероятность, что они правы. — Смысл их ругать, если они не понимают, за что я их отчитываю. Это не студенты, а младшая группа в садике, — обреченно произнёс глава наставников. — Тебе нужно расслабиться. Хорошо отдохнуть, — посоветовал другу Брайт. — Хорошее предложение. Соберёмся, посидим, выпьем, поговорим, — заговорщики переглянувшись с Брайтом, Прэм поддержал его идею. — Я тоже за, — поразил друзей своим согласием Нотт, который должен быть рядом со своей девушкой. — В клуб я не хочу, — Конг расстроил друзей своим отказом. — Можно к Форту: там тихо и хорошая атмосфера. И далеко идти не надо. — Пока парни обсуждали, когда лучше сходить отдохнуть, Прэм успел купить друзьям обед. Самая большая порция досталась Конгфобу. — Ты когда последний раз ел? — серьёзным тоном спросил Прэм. — Вчера? — неуверенно ответил Конгфоб. — Хорошо, что не месяц назад, — бросиы колкость в друга, Брайт повернулся к Нотту. — Твоя ненаглядная приехала? Нотт утвердительно кивнул, не желая развивать это тему. — Конг, что сказал Артиту, что он бегает от тебя, как солдат от армии? — младший промелькнул перед ними, поэтому Нотт спросил об этом. Вопрос друга застал врасплох. Старший сам не горит желанием пересекаться с первокурсником, пока тот сам не проявит инициативу. Пока не будет ответов на вопросы Конгфоба, он ничего делать не будет. Артит должен себя проявить.***
К счастью студентов и к большому удивлению наставников, все собрались на собрание вовремя. Видимо, распространившийся слух про нарушение закона кем-то с инженерного факультета повлиял на младших. Рассевшись в прохладной тени, младшие опустили голову, внимая каждое слово Конгфоба, который возвышался над ними, как Гулливер в стране лилипутов. Оглядывая мрачным взглядом притихших младших, наставник не знал, как ещё им донести, что любой их проступок будет известен. И это бросает тень на инженерный факультет. Собравшись с мыслями, Конгфоб привычным жестом убирает руки за спину, готовится произнести речь, которая должно дойти до умов каждого первокурсника. Испортившая настроение новость о будущих соревнованиях теперь сыграла наставнику на руку. Он знал, как теперь заставить младших быстро разбиться на команды, принять участие и принести победу факультету. Смышлёный Конг знал, чем здесь можно сыграть — чувство вины и желание загладить свой проступок. Это идеальное сочетание для талантливого стратега, чтобы и в этому году факультет одержал победу. — Я не признаю вас своими подопечными, — громко и строго произнёс глава наставников, вызвав волну волнения среди младших. — До тех пор, пока вы не получите эту вещь, — достав из кармана символ инженерного факультет, Конг высоко его поднял. Золотая шестерёнка поблёскивала в лучах солнца. — Шестеренка — это зубчатое колесико, которое идеально работает в механизме. Если одна шестерёнка пропадёт, то остальные не смогут нормально функционировать. Именно поэтому она является символом инженерного факультета. Она олицетворяет честь и достоинство не кого-то конкретного. Чтобы её получить, все вы должны полностью осознать и следовать системе СОТУС. Если кто-то из вас не сможет доказать мне это, пусть проваливает, — лаконично, слажено и чётко говорил Конгфоб. Каждое слово наставника оседало в головах младших, заставляя думать, будто маленькие шестеренки заработали в умах многих. — И самое последнее, вы должны беспрекословно выполнять мои приказы. Весь первый кур инженерного факультета слушал, затая дыхание, пламенную речь старшего, как народ внимающий каждое слово диктатора. Они должны быть лучшими во всём и везде. Должны победить в соревнованиях, хорошо учиться и следовать системе, тогда они получать заветную шестеренку, и их примут. Они станут своими на инженерном факультете самого лучшего университета в стране. — Артит, студент 0206, — Конгфоб назвал имя главного умельца всколыхнуть столетние устои, — Ты хочешь учиться на инженерном факультете? — смотря прямо в глаза первокурснику, прямым текстом спрашивает у него старший. Его вопрос имел двоякий смысл: «Примешь ли ты мою симпатию?». Конгфоб и инженерный факультет — это одно целое для студентов. Артит, не задумываясь, отвечает согласием. — Ты хочешь, чтобы я признал тебя свои младшим? — ещё один завуалированный вопрос от наставника. Первокурсник без колебаний произносит «да». — Видишь эту шестерёнку? — старший держал шестерёнку у лица Артита, устанавливая с ним зрительный контакт. — Что ты готов сделать, чтобы получить её? «Пусть я признался тебе, но сердце не отдал. Я жду твоего ответа, иначе симпатия так и останется симпатией. Следующий шаг за тобой». Артиту приходится принимать решение здесь и сейчас. Другого такого шанса не будет. Сердце бешено отдает глухими ударами, пот от волнения течёт по спине, а ноги трясутся так, что, кажется, сломаются. Под взором десяток глаз думать никак не получалось. Это решение может изменить всю его жизнь, и Конгфоб ждет. Да только, что ответить? Миллион мыслей и ни одной нужной. Находясь под давлением, боишься совершить опрометчивый поступок, после которого будешь странно выглядеть в чужих глазах. Но решение нужно было принимать. Кусая губы, младший сжимает и разжимает пальца рук, а взгляд мечется из стороны в сторону. Хочется провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть. Пусть его инопланетяне украдут. Вести столь интимный разговор при чужих, пусть и не понимающих истинного смысла, было подло по отношению к младшим. И как всё правильно подвел: смешал личное с общим. И признания добился и ответственность на младшего повесил. Да, Конгфоб опасный парень. Вспомнив слова полицейского, мозги старшего не всегда идут в мирное русло. Наставник играл не честно, насильно выбивал признание, но выиграл. Конг ждал ответа. И ответ был только один: — Все, — собрав всю свою храбрость, четко и наигранно уверено отвечает младший. — Думаешь, что справишься? — держа лицо наставника, с издёвкой спрашивает Конгфоб, не сдержав смеха. Старший смеется над таким громким заявлением Артита, потому что старший знает, какую цену придётся заплатить первокурснику за свои слова. Он даёт младшему последний шанс, обратного пути не будет. В итоге кто-то из них будет утирать слезы и собирать своё сердце по кусочкам. Артит с подозрением смотрит на чрезмерно веселого наставника, который говорит о таких серьезных вещах. Обратного пути нет, младший согласился со всеми условиями и ответ только один — да. Со всем остальными первокурсник решил, что разберется в процессе. Ведь нет ничего страшного в том, что они нравятся друг другу. Конг понравился Артиту еще до их курьезной встречи на первом собрании. Старший немного странный, задумчивый, немного отстраненный от всего. Он не участвует в жизни университета, будто ему это не интересно. Живущий в своем мире, в таком далеком для младшего. У него свои правила и законы, свой круг общения. Конгфоб оградил себя огромной стеной от внешнего мира, и Артиту придётся постараться, чтобы попасть туда. Глава наставников полон контрастов: он циничен, но весьма тактичен и уважителен; тщеславен, но иногда бывает альтруистом; эгоистичен, но уважает чужое мнение, даже если оно идет в разрез с его. У него странные друзья с особняками из разных мест. Эта компания из четырёх человек, не подпускающая никого привлекает внимание всего университета. Конгфоб со всеми холодно-вежлив, галантный с девушками, внимателен, иногда заботится о младших. Но все эти, на первый взгляд, положительные черты рисуют облик далеко не доброго, мягкого и милого человека. Это наигранное благородство скрывало истинную сущность старшего: мрачную, холодную, мерзкую. Глава наставников для первокурсника — одна большая загадка, и Артит был уверен, что никогда не разгадает её. Вопросов к Конгфобу больше, чем ответов. И с каждым разговором, с каждой встречей вопросов всё больше, а ответов всё меньше. От раздумий начинала болеть голова, и младший решил, что об остальном он подумает потом. — Слушайте все, — обращается глава наставников, и студенты с замиранием сердца впитывают в себя каждое его слова. — Скоро в университете пройдут соревнования. Запомните одну вещь — инженерный факультет никогда не проигрывал. Никогда! — с упором в голосе на последнее слово, дал установку для младших наставник. — Я всё понял, — ответил Артит, беря на себя позицию лидера. Он приложит все усилия для победы, утрёт нос этому старшему и докажет, что он достоин его. От такой бравады Конг скривил губы, потому что уверенность первокурсника сама по себе вызывала ехидный смех. В нем нет стрежня, нет желания победить во что бы ни стало. Но если каким-то чудом Артит одержит победу, наставник зауважает его. Хотя в свете последних событий, старший начинает думать, что младшего не стоит недооценивать. Артит умён, проницателен. Порой он замечает многие вещи, которые не видны другим. Он сообразителен и имеет здоровую самоуверенность. И этот образ милого непутёвого мальчишки из провинции скрывает за собой уверенного в себе человека, стоящего твёрдо на своих убеждениях. Глава наставников думал, что здесь его расчёты не верны, и первокурсник одержит победу.***
После собрания Конгфобу предстояла бумажная работа: куча отчетов, план мероприятий, списки участвующих в соревнованиях. Заняв большой стол в тени, старший обложился бумагами вокруг себя и занялся работой. — Что ты ешь? Как можно есть эту гадость. Желудок испортишь, — из ниоткуда раздался голос младшего. — Артит, — устало произнес Конг, — У меня нет настроения ругаться с тобой и выяснять отношения. Так что, будь добр, свали в другое место, — не было желания говорить культурно. — И я не горю желанием вести с тобой дебаты, — в тон старшему ответил младший. — Мне это место приглянулось, — не давая возможности Конгу вставить и слова, Артит продолжал, не задумываясь. — Я знал, что ты не обедал, поэтому я принес тебе вкусный обед от тетушки Наму, —показывая пакеты в обеих руках, произнес младший. Грохнув сумками на стол, Артит заботливо поставил его под носом у старшего, а сам сел напротив с воодушевлением открывая пластиковую коробочку. — Ешь, очень вкусно, — выдавил из себя улыбку первокурсник, стараясь казаться любезным. Конг внимательно следил за сменяющимися эмоциями на лице Артита: от паники до желания показать свою заботу, свою симпатию. Вот младший себя и выдал. Глава наставников всё правильно продумал. Первокурсник пришёл, показав свою заинтересованность и свои чувства к старшему. И этот диалог во время собрания, и то что он явился сюда с обедом показало то, что он согласен, их чувства взаимны. Это дало Конгфобу зеленый свет, а маленькую победу можно было отпраздновать вкусным обедом. — Приятного аппетита, — желает Конгу Артит, приступая к вкусно пахнущей еде. В коробочке наставника было его любимое блюдо, а рядом стакан с его любимым кофе. Значит, первокурсник успел сбегать в любимую кофейню Конгфоба и не забыл про своё клубничное молоко. — Это вредно, — поймав полный недоумения взгляд главы наставников, Артит показал на телефон. — Я забочусь об своем… — запнулся на полуслове младший, чувствуя, как лицо заливается стыдливым окрасом. От такого неожиданного заявления Конг подавился, громко кашляя. Отпив кофе, наставник прочистил горло. — О своем наставнике, — пристыжая за пошлые мысли старшего добавил младший. Тепло улыбнувшись Конгфобу, Артит в ответ получает полную искренности улыбку. — И часто ты так заканчиваешь посиделки с друзьями? — не может не пошутить над младшим наставник. — Я часто вижусь с друзьями. Я не пил алкоголь. Я привык защищать тех, кто слабее меня. И кому нужна помощь, — не чувствуя вины за свои действия, говорил Артит. До драки можно было не доводить, но вздорность и болтливость младшего стали катализатором, и беседа на повышенных тонах переросла в драку. — Ты головой, хоть иногда, думаешь? Если бы они были сильнее или у них было оружие? — с волнением в голосе говорил Конгфоб. Плотина спокойствия треснула, и напор беспокойства выходил наружу. — А мне потом тебя в больнице навещать или цветы на могилку носить, — вечный ровный и бесцветный тон старшего горел алым пламенем страха за жизнь Артита. — Думай своей головой. Ты был один. Твои друзья тебе не помощники. Ладно Эм, но этот очкарик… на него рукой махни он и рассыпется. — Что ты мне нотации читаешь. Я всё прекрасно понял, что моя ошибка была в том, что я позволил нас поймать, — с обидой говорил Артит, а старшему хотелось громко одарить его догадливость овациями. С опозданием, но дошло. — Ночь в отделении не была моим заветным желанием. Не такого опыта я хотел испытать, учась в университете. Я хотел, чтобы моя жизнь была здесь тихой и спокойной. А я живу словно на вулкане, — расстроено произнес Артит. Наставник порадовался такой прозорливости младшего. Сначала Конг считал, что он всему виной. Но и без его появления в жизни первокурсника, тот делал бы тоже самое. Первокурсник делает то, что считает верным и отстаивает свою правоту. Старший раньше тоже жил по правилу есть два мнения — одно мое, другое неправильное. Юношеский максимализм. Со временем это проходит. — Я заплатил за свои прегрешения: ночь в полиции, твоё наказание, собрание, так ещё и эти соревнования, — с укором произнёс первокурсник. — Меня мама так не наказывала, — уже тише добавил Артит. — Ты и в детстве отличался особым умением попадать в неприятности каждый день? — подшучивал наставник над первокурсником. — Не каждый день, но бывало. Как-то раз пришел домой пьяный, да еще и презервативы из кармана выпали, — не боясь быть засмеянным, Артит честно все рассказывал.В отношениях нет места лжи и тайнам. — Как твои родители на это отреагировали? — не сдерживая смеха спросил Конг, удивляясь, хотя удивляться тут было нечему. Младший — ходящий магнит для неприятностей. Так жить не скучно, но ощущать себя каждый день в цирковых представлениях очень утомительно. — Для того, чтобы моя мама на меня не сердилась, мне пришлось пообещать ей двух внуков? — прыснув со смеху, вспоминая этот эпизод из свое жизни, рассказал Артит. — Двух внуков? — отложив ложку в сторону, переспросил Конг, чей голос сорвался на удивленный вскрик. — Почему внуков? — Что только не скажешь в пьяном состоянии и не пообещаешь какой-нибудь бред, — не видя ничего сверх смешного, ответил Артит. — Мне было пятнадцать, — тут же нехотя ответил Конгфоб. Эти воспоминания сейчас были не к месту. —Был повод или так просто? — пользуясь разговорчивостью старшего, он выспрашивал у него всё подряд. — Я никогда ничего не делаю без повода. Запомни это. Если я что-то делаю, значит для этого должна быть причина, — мрачно ответил Конгфоб. — Прям никогда не совершал опрометчивых поступков? — Артит не верил в мистера совершенство, поэтому и спросил. — Никогда. Поэтому я ни разу не сидел в камере за драку в баре, не ругался с преподавателем, не заваливал зачёт и не взрывал лаборантскую другого отделения, — Конг с усмешкой перечислял все заслуги первокурсника. Артит сдвинул брови и принялся молча есть, а Конг пусть поговорит. — Тебе на заводе страшно работать. Твое имя будет вечно в заголовках о несчастном случае на производстве, — глумился над первокурсником Конг, видя, что Артита это тоже забавляет, хоть он и старается показать недовольство. — Кстати, почему всё-таки внуки? — хотел утолить свое любопытство Конгфоб. — Моя мама боится. Что я никогда не женюсь и у меня никогда не будет детей. Поэтому пришлось ей пообещать. Все об этом думают, а ты? — ловко перевёл разговор с себя на наставника Артит. — Я верю, что встречу человека, с которым захочу прожить всю свою жизнь. Тема семьи для главы наставников была не самой радостной для обсуждения. Но раз Артит так разоткровенничался, то можно и о себе что-нибудь рассказать. — Я и понятие семьи не совместимы. Я не такой романтичный, как ты, — без энтузиазма отвечал наставник. — Ты когда-нибудь влюблялся или любил? — спросил с волнением первокурсник. Разве утолишь свой интерес к такому человеку, как Конг. — Не знаю, потому что не имею понятия, что такое любовь, — витиевато произнёс Конгфоб. В разговоре повисла пауза. Артит не улавливал слов старшего, а Конгфоб не знал, как корректно и простыми словами объяснить младшему свою жизненную позицию касаемо любви, чтобы не спугнуть первокурсника. Чтобы он не усомнился в искренности его признания, чтобы это не смогло привести его к проигрышу. Всё так запутанно. И этот узел с каждым днем всё туже и туже затягивается. И это спор не кажется теперь таким простым. И уже эта затея не кажется такой прикольной и веселой, когда сюда впутываются чувства. И теперь отдаленно Конг начинает понимать своих друзей, которые имели не осторожность влюбиться в предмет спора. Он видел чувства парней, но старший не верит в любовь. Для него это просто химия в голове. Когда гормоны улягутся, ты будешь смотреть на человека другими глазами. Когда эта дымка из цветочков и бабочек превратится в пепел на могиле любви, возможно ты возненавидишь того, кто рядом с тобой. Вспомнишь всю боль, все слезы, всю обиду и захочется отомстить, сделать больно в ответ. Это уже не любовь, а простая химия. Любовь — это брать и давать. А старшему нечего было дать Артиту. Он не умеет любить, не умеет чувствовать, не умеет проявлять нежность и заботу. И предложить ему было нечего. Наставник не ходит на свидания, не проводит вместе выходные, не ездит в совместные поездки. Его мир — это деньги, наркотики, алкоголь, азартные игры и секс без обязательств с кем попало. Младший, наоборот, романтичен, мил, добр, общителен. Он может окружить человека заботой и вниманием. Он делает это от всего сердца, а Конг за это может только заплатить. Покупать искренние чувства деньгами, даже для Конгфоба низко. — Ты встречался с кем-нибудь? — с нескрываемым любопытством в голосе спросил Артит. — Наверное, если это можно так назвать. Я около года жил на севере и общался там с одной девушкой, — не вдаваясь в подробности ответил Конгфоб. — А сейчас вы поддерживаете общение? — в голосе младшего промелькнули отголоски ревности. — Я вернулся в Бангкок, она осталась там. Моя жизнь пошла под другому пути. А ты? — наставник задал вопрос, чтобы не оборвался разговор. И надо было узнать его сексуальную просвещённость, как советовал Брайт. — В старших классах встречался с девушкой, но меня бросили незадолго до окончания школы. Я особо не переживал. Сейчас у меня никого нет, — в словах и голосе младшего не было наплыва грусти об ушедшей любви. Конгу захотелось спросить «А я? А как же я?». Артит дал ответ, показал свою симпатию. А что дальше? Что делают люди, когда они признались друг другу в чувствах? Пригласить на свидание? Гулять по городу держась за руки? Старший таким никогда не занимался. Всё, что он делает — это созванивается, назначает время и место встречи, с остальным он разбирался в процессе: кому нужно было дорогое платье или украшение, кто желал ужина в дорогом ресторане. Наставник проводит ночь с безликим человеком, а на утро забывает всё. С парнями было куда проще: они знакомились в клубе, выпивали по коктейлю и уединялись в чилл-аут. А сейчас что ему делать? Они пообедают и разойдутся по своим комнатам. Наставнику написать сообщение с пожеланием спокойной ночи? Это полный бред. Но и Артит не старался проявить инициативу, ожидая следующего шага от Конга. А тому хоть друзьям звони, они его на смех поднимут, но могут дать дельный совет. Брайт ходил с Ганом на свидание, Прэм и Вад любили посещать спортивные мероприятия или просто смотрели фильмы в комнате. С девушкой, с которой он общался, они по-другому проводили время. Все их встречи можно было описать как «секс, наркотики и рок-н-ролл». Весь этот год, проведенный наставником был затянут плотным опиумным туманом. А тут появляется это солнце, которое своими теплыми лучами пытается отогреть промёрзшее сердце старшего. Но Конг в растерянности. Артит признался в симпатии, но чёртово признание в любви должно сорваться только с его губ. Оставшееся время они ели молча, каждый думая о своем. Собрав пустые контейнеры в пакет, младший достал домашнее задание и принялся делать его, пока глава наставников заканчивал свои дела. Завершив всё назначенное, Конгфоб проводил Артита до его общежития. И снова неловкая заминка. Старший внимательно смотрел на безмятежное лицо младшего. Буря улеглась внутри них. Первая волна эмоций схлынула. А завтра они попробуют жить с этим чувством. — У меня для тебя есть маленький подарочек, — достав из рюкзака маленькую бутылочку из темного стекала, наставник вложил ее в руку первокурснику. –Выпей перед сном, будешь хорошо спать. У тебя был тяжелый день, — всё еще держа младшего за руку с заботой говорил Конг. — Я горжусь тобой, — подмигнув Артиту, глава наставников поправив рюкзак и пошел к своему общежитию. Смотря ему вслед, первокурсник ликовал внутри. Конг первым признался, и весь день подтверждает это. И этот маленький бутылек — проявление его заботы. Этот скромный жест искреннего переживания о нем. За такое короткое время Артит научился различать некоторые чувства, эмоции в словах и поступках, во взгляде старшего. Научился распознавать, где это наигранно, а где искренне. За последние дни младший понял, что Конг переживал, помогал, защищал. О большем Артит пока и не мог мечтать. За него воюют со старшим и деканом. Разве это не истинные чувства? Разве это может быть игрой? Фарсом? Либо Артит полный дурак и не разбирается ни в людях, ни в любви. И младший на минуту призадумался. Он был готов обманутся, в глубине души он верил, что все это настоящее. Лежа в кровати, Артит осмыслил все встречи и разговоры с Конгфобом и принял внутри себя и признался себе, что старший ему нравится. И сообщение с пожеланием спокойной ночи младший всё же отправил наставнику. А тот засыпал с улыбкой на лице от столь милого сообщения.
Примечания:
Дорогие мои читатели, я все понимаю....но оставляйте комменты. Столько просмотров и ждущих продолжения. Мне интересно ваше мнение по сюжету.
