Притворщики

      В этот день всё пошло наперекосяк. Любимая блузка порвалась, онни вызверилась с утра, разозлившись на длительное пребывание сестры в ванной, а под конец она повздорила с Чимином. Он зазывал её на закрытую вечеринку, но узнав, кто там будет, Ха На отказалась в довольно резкой форме. Парень надулся и даже не пошел её провожать.       «Ну чисто дитё малое! — с раздражением думала девушка, плюхаясь на родной диван. — Идти и глазеть на весь этот пафос и хвастовство нет никакого желания. Ничего, отойдёт, тем более что мы встречаемся понарошку, и на его обидки мне плевать с высокой вышки. Лучше книжку новую почитаю».       Сюжет нового детектива -фэнтези жутко захватывал и следующие три часа пролетели в мгновение ока. Когда зазвонил телефон, герои как раз преследовали маньяка-мага и собирались ловить его на живца. Неохотно оторвавшись от книги, Ха На подняла трубку и ухмыльнулась, когда из неё послышался пьяненький голос Чимина:       — Ха Наа, жестокая девчонка… А я тут напился с горя… ик… Ззабери меня отсюда, а то меня тут изнасилуют и вся легенда к чертям полетит.       — Сам доедешь, пьянь.       — Ну пожааалуйста, ну малышка. А я тебя поцелую.       — Иди Гука своего поцелуй, алкаш.       — А он смылся куда-то, бросил меня одного. У меня кошелек украли и тошнит сильно, — В голосе парня слышались слезы.       — Ладно, говори адрес, мамочка сейчас прибудет. Чип и Дейл спешат на помощь, блин! — Девушка нехотя встала с нагретого места, натянула старые джинсы и непрезентабельного вида куртку и вызвала такси.       Чимин сидел на лавочке около дорогого и пафосного клуба и выглядел не блестяще. То есть, одежда-то на нем была дорогая и брендовая, а вот растрёпанные волосы и страдальчески скривленная мордашка заставляла гадать, сколько же он выкушал. При виде девушки он бледно улыбнулся, встал на ноги, слегка шатаясь, и Ха На поняла, что Чимин почти не шутил, говоря про изнасилование. Кожаные штаны плотно облегали длинные ноги и соблазнительно обтягивали шикарную круглую задницу. На несколько секунд она зависла, неверяще пялясь на парня. Так вот что прятали невзрачненькие шмотки!       — Знаешь, я бы и сама тебя изнасиловала. Ну ты и вырядился, — задумчиво произнесла девушка.       — Пправда? Я не против, насилуй. Я даже спр. сопротивляться не буду, — Он шагнул в ее сторону, споткнулся и крепко сжал в объятьях, пытаясь удержаться на ногах.       — Пойдем уж, недоказанова, — девчонка со вздохом закинула тяжелую руку к себе на плечо и повела его к стоянке такси. В машине Чимина разморило окончательно и он вырубился, так и не сказав, где живет. Пришлось волочь его к себе, благо онни уехала на выходные к подружке, а таксист оказался не противный и за чаевые помог дотолкать пьяную тушку до кровати. Выпроводив его, девушка стянула с алконавта куртку, ботинки и ремень, справедливо рассудив, что такие штаны ей просто так не снять, принесла плед и потянулась накрыть сопящего в две дырочки парня. Вдруг Пак резко распахнул глаза и рывком притянул оторопевшую Ха Ну в свои объятья.       — А ну пусти, олух!       — Неа. Не пущу, со мной спать будешь. Или не спать. Кто-то там говорил про изнасилование? Я по-прежнему согласен, — жарко выдохнул ей в ухо Чимин, залезая рукой под кофту и пока вполне невинно гладя плоский животик.       — Отвали! Вот пьянь неадекватная. Пусти, мне надо переодеться.       — Не пущу. Моя. Сейчас сделаем, чтобы тебе было удобней, — с этими словами нахальный парень быстро расстегнул её джинсы и ловко стащил их с не сопротивляющейся от шока девушки.       — Завтра тебе будет очень стыдно. Пусти.       — Заткнись и спи. Если произнесешь еще хоть одно слово, я за себя не отвечаю, — полуприкрыв глаза, низким, тягучим голосом пригрозил парень.       — Боюсь-боюсь… да что ты мне сделаешь, чудовище?       — Я предупреждал, — На губы обрушился поцелуй с привкусом крови и алкоголя.       Горячие руки жестко подавили все слабые попытки сопротивления, потом одна из них поползла к груди, а другая опустилась на то место, которым Ха На только что почувствовала, что это все не к добру. Практически вдавленная в тело парня, она ощутила его нехилый такой стояк и вдруг осознала что… возбуждена? Да что этот придурок с ней творит?!       — Отпусти, скотина пьяная! — Чимин как будто не замечал вялые попытки сопротивления, увлеченно целуя шею и ключицы и постепенно спускаясь вниз. Рывком перевернув пленницу на спину, он ловко избавился от розовой толстовки, под которой был только полупрозрачный лифчик и жарко выдохнул:       — Оу, а наша недотрога любит развратное бельишко… Трусики тоже такие? О да, комплектик, — Он небрежно подцепил резинку и легонько прошелся ладонью по бедру.       — Чимин, перестань, — прохныкала Ха На, жутко смущаясь от его пристального взгляда, своего практически раздетого вида и волны непривычных ощущений, так неожиданно нахлынувших на неё.       — Ну уж нет, сегодня я разверну эту конфетку и попробую то, что скрыто за блестящим фантиком, — от его самодовольно-похотливой усмешки сердце девушки ушло в пятки.       — Не смей!       — Почему? Мы встречаемся, пора переходить к более близким отношениям, — пропыхтел он, избавляясь от рубашки и расстёгивая свои развратные штаны.       — Потому что мы не встречаемся, а делаем вид, идиот! Сам говорил, что ничего не будет.       — Я передумал. Хочу тебя до безумия. И ты меня хочешь, ведь правда детка, ммм? — горячие пальцы легко проникли под трусики и принялись поглаживать ноющую плоть. — Да ты уже мокренькая, а ведь я ещё ничего не делал. Раздвинь пошире ножки, сокровище мое.       — Нне надо… Я ещё ни с кем не…       — Я знаю, малыш. И хочу быть первым. Ты же не против? Твое тело точно не против… — Пухлые губы обхватили торчащий сосок прямо через лифчик, пальцы продолжали свой соблазняющий танец, заставляя девушку сжиматься и вздрагивать. — Мешает. Хочу увидеть тебя голенькую, — избавившись от бюстгальтера, он стащил трусики с уже не сопротивляющейся Ха Ны и окинул открывшуюся картину плотоядным взглядом. — Как я и думал, идеально. Ну что ж, приступим к дегустации.       А потом ураган по имени Чимин обрушил на неё такой шквал ласк, что стало совсем не до стыда и размышлений. Он был везде: мучил поцелуями шею и грудь, покусывал чувствительные соски, заставляя задыхаться от неведомых ранее ощущений, прошелся цепочкой прикосновений от колена к бедру, развел шире стройные ножки и наконец очутился там, где и хотел быть больше всего. Сладкая судорога пронзила тело девушки с ног до головы, когда его язык стал умело описывать жаркие круги вокруг сверхчувствительной точки.       — Все, детка, я больше не могу, — простонал он, медленно проникая в податливое тело. — Боже, ты такая узкая, я сейчас умру.       Как ни странно, боли почти не было, только легкий дискомфорт от непривычного ощущения заполненности и тяжести чужого горячего тела на себе. В голове было пусто, отголоски оргазма ещё бродили по телу, толчки зарождали новую волну удовольствия. Ха На приоткрыла глаза и столкнулась с томным завораживающим взглядом своего соблазнителя.       Какая-то мысль упорно пробивалась сквозь чувственную пелену, но он, как будто чувствуя это, прильнул к пухловатым губам в настойчивом поцелуе, заставляя забыть обо всем, а потом горячая волна мягко прошлась по позвоночнику, когда он хриплым шепотом произнес:       — Кончи для меня еще раз, малышка. Давай вместе, — ловкие пальцы пробрались между их телами, находя и нежно потирая ноющий кусочек плоти и тело Ха Ны вновь взорвалось разноцветным фейерверком внезапно нахлынувших ощущений. Парень, длинно простонав, дернулся и замер, трогательно уткнувшись в нежную впадинку около плеча. Через минуту он, словно опомнившись, скатился с неё и устроился рядом, крепко прижимая безвольное тело к себе.       — Черт, детка, я, кажется, влюбился, — пробормотал он тихо, тут же чувствуя, как напряглась девушка.       — Болтай, что хочешь, всё равно завтра не вспомнишь ничего, — как можно равнодушнее отозвалась она.       — Это ещё почему? Если ты намекаешь на мое опьянение, то я не пил. Совсем. Я вообще не пью почти. Рот прополоскал для запаха, а остальное — мое актерское мастерство.       — Что?! А бумажник? — Крепкие руки тут же пригвоздили к постели начавшую было вырываться девушку.       — Тихо, тихо, не бесись. Бумажник в кармане куртки. Просто устал ждать, когда ты созреешь.       — Так ты поспорил на то, что трахнешь меня? — В груди мерзким комком зашевелилась обида.       — Нет, тут другое. Может, отложим этот разговор на завтра?       — Ну уж нет. Хочу знать прямо сейчас, какую ещё подлянку ты мне приготовил.       — Ладно. Я знаю твою сестру много лет. Она встречается с моим двоюродным братом и дело идет к свадьбе. Скоро мы с тобой станем родственниками.       — Причем тут онни?       — Я переехал обратно в Корею, чтобы продолжить обучение, и твоя сестра попросила помочь тебе с твоей болезнью. Просто стать тебе другом, остальное — стечение обстоятельств и мое дикое желание заполучить тебя.       — А Соль Хи знала, что за секс-террориста она подтолкнула ко мне? — холодно спросила девушка, упрямо отводя глаза от его пристального взгляда. — Я думаю, что тебе лучше испариться и больше не попадаться мне на глаза.       — Это будет затруднительно, детка, ведь мы учимся в одной группе, — невесело заметил парень, а потом упрямо добавил: — И самоустраняться я вовсе не собираюсь. Давай встречаться по-настоящему. Ты мне нравишься. Я запал на тебя еще тогда, когда был впервые тобой отшит.       — Это когда это?       — Полтора месяца назад в одном клубе ты послала меня и свинтила. Тогда-то Гук и взял меня на слабо, а потом Соль Хи показала мне твою фотку и я тебя узнал.       — Все это очень познавательно, но малоинтересно. Уходи.       — Нет, малыш, так дело не пойдет. Я сейчас уйду, а ты опять залезешь в свою уютную скорлупку и зарастишь всё, что я успел проколупать.       — Да что ты обо мне знаешь, придурок!       — Многое. Нуна рассказала, что в четырнадцать лет тебя чуть не изнасиловали два каких-то подонка, но проходящий мимо мальчишка позвонил в полицию, а потом отвлекал их на себя, сколько мог, и его порезали. У тебя психологическая травма была, ты практически излечилась, но не хочешь этого признавать. Никогда ни с кем не встречалась, но тут я подвернулся…       — Онни стоит отрезать её болтливый язык. Я хочу, чтобы ты ушел, — Ха На не хотела, чтобы он увидел начинающуюся истерику, но этот парень обладал прямо-таки дьявольской проницательностью. Он крепко обнял начавшее дрожать тело и тихо, но твердо заявил:       — Ну куда я пойду от тебя, когда ты в таком состоянии? Хочешь плакать — плачь, можешь меня побить, если тебе станет от этого легче, но не прогоняй меня — бесполезно.        Уткнувшись носом в мужскую грудь, девушка тихо плакала, отпуская свои страхи и не возражая против ласкового поглаживания по голове. Черт с ним, пусть остается, ведь и стервам, и недотрогам иногда хочется простого человеческого тепла и понимания.