Притворщики

      Утром Ха На еле выкарабкалась из-под тяжелой руки. Парень что-то невнятно пробурчал и перевернулся на живот. Девушка машинально посмотрела ему на спину и забыла, как дышать. Все плечи Чимина были расчерчены белесыми шрамами, а на правом предплечье красовался особенно глубокий и выпуклый, в виде буквы Х. В ушах снова зазвенели собственные крики, когда перед глазами пронеслось воспоминание, как двое взрослых парней издевались над мальчишкой, вырезая ему этот знак, а он лишь глотал слезы и остервенело кидался, стремясь ударить побольнее. Он не проронил ни звука, даже когда кровь залила руки, лишь обессилено упал рядом с ней, едва только заслышал вой полицейских сирен. А она ведь так и не узнала, как его зовут… Тогда она впадала в истерику даже при виде собственного отца и не желала ни видеть, ни слышать ни о ком мужского пола.       Тех подонков нашли и отправили за решетку, на них еще много чего висело и её эпизод был лишь малой частью того ужаса, что творили эти отморозки. А Чимин, выходит, её не забыл.       — Эй, ты чего ревешь опять? Хочешь сдохнуть при виде моей неземной красоты с утра? — он сел на кровати и сонно зевнул. Приоткрыв один глаз, парень проследил направление её взгляда и ухмыльнулся припухшими от сна губами. — Что, всё-таки вспомнила меня? А я вот тебя не забывал никогда, правда, узнал с трудом, после стольких-то лет. Иди сюда, дурочка моя, хватит слезы лить. Буду тебе сказочку рассказывать, — он ловко дернул девушку за руку и усадил к себе на колени. — Жила-была красивая и гордая девочка. Ходила в школу и не смотрела по сторонам, всё книжки читала. И жил-был мальчик, которому эта девочка жутко нравилась, но признаваться он не хотел, смущался очень. И бродил этот мальчик за девочкой, словно верная тень, каждый день после школы домой её провожал, а однажды увидел, как её утащили в заброшенный дом. А что было дальше, ты и сама прекрасно знаешь, не хочу лишний раз вспоминать о своей беспомощности. Когда мальчик очухался в больнице и попытался увидеться с девочкой, её сестра запретила ему это, рассказав все, как есть. Поплакал мальчик и ушёл. Записался в секцию тхэквондо, чтобы уметь защищать себя, а потом и вовсе в Америку улетел. Пытался забыть свою дурацкую первую любовь, но вот опять её встретил и по новой накрыло. Ну, как тебе моя сказочка?       — Прости… — всхлипывая, пробормотала она, уткнувшись носом в его шею. Чимин только крепче прижал её и с доброй насмешкой заявил:       — Ну нет, золотце, одним «спасибо» ты от меня не отделаешься. Я больше не наивный рыцарь в сверкающих доспехах, готовый умереть за одну улыбку своей прекрасной дамы. Теперь меня интересуют награды посущественнее. Тело прекрасной дамы, душа прекрасной дамы и её сердце — я заберу всё.       — Звучит как обещание чёрного некроманта над свежим трупиком, — хлюпнула носом Ха На, обвивая руками его талию и бездумно водя ладошкой по широкой спине.       — Вот ты язва! Ну так что, мы будем встречаться?       — Какой ты настырный. Будем, если ты пообещаешь больше не надевать те безликие шмотки. Не хочу, чтобы мой парень выглядел хуже меня. Ты же знаешь, я жуткая модница. И больше не перекрашивайся — ты мне брюнетом нравишься.       — И это все твои условия? Хмм, какая у меня непритязательная девушка… Я-то уже приготовился раскошеливаться на дорогие подарки и путешествия, а всё, что волнует мою избранницу — это мой внешний вид, — Наклонив голову, он осторожно прикусил нежную мочку, посылая по телу волну щекочущих мурашек.       — Мне ничего не нужно. Просто будь таким, каким был. Или это тоже маска?       — Да нет, я обычно такой и есть. Может, чуточку понаглее, чем ты привыкла видеть.       — Почему ты не свел шрамы? Можно же их было хотя бы сгладить.       — Не хотел. Смотрел на них и вспоминал тебя. Я их не стесняюсь, ведь получены они в бою за твою честь, а может быть, и жизнь. Ну, ну, малыш, хватит, а то сейчас устроишь потоп. Давай лучше еще поваляемся. — парень ловко перевернулся и покрепче прижал свою строптивую добычу к теплому боку.       — Я в ванную хотела… — пролепетала Ха На, чувствуя, как ласковые руки начали своё неторопливое путешествие сверху вниз по её телу.       — В ванну мы пойдем попозже, — пропел неугомонный Чимин, лизнув уголок девичьих губ и вкрадчиво пробираясь языком в рот…       После ошеломительного оргазма девушка лениво поглаживала новообретённого любовника по груди и размышляла о том как всё странно обернулось. Оказалось, что она вовсе не фригидна, просто её требовательным тараканам был нужен особенный мужчина. Кто же знал, что этот мужчина будет НАСТОЛЬКО особенным.       — О чем задумался мой Рыжик? — нежно ероша короткие пряди и пропуская их между пальцами, поинтересовался предмет её размышлений.       — О том, что кроме тебя меня никто не возбуждает, совсем, — честно брякнула Ха На, подняла на него глаза и с изумлением увидела яркий румянец, заливший твердые скулы. — Вау, а ты и так умеешь?       — Смущаешь. — Парень отвел в сторону темные глаза, явно чувствуя себя не в своей тарелке.       — Дааа? Ну не все же тебе меня смущать. И это правда. Меня даже порно не возбуждало.       — Ах ты дерзкая лисичка! Это что, получается, я хуже, чем порно? — он рывком перевернулся и навис над ней, с удовольствием наблюдая, как теперь краснеет она.       — Чим -Чим, хватит уже, у меня там болит.       — Это моё новое прозвище?        — Ну, ты же меня обзываешь по-всякому, я тоже хочу.       — Мило. Только при Чон Гуке меня так не называй, засмеёт. Пошли в ванную, ты же хотела.       — Может, я сама? Как —то это всё смущает…       — Нетушки. Будем лечить тебя методом шоковой терапии, пока не опомнилась. Хата, опять же, до завтра свободна. Нуна мне специально звонила и толсто намекала, что она уезжает на все выходные.       — Вот же зараза! Родную сестру продала чужому мужику, — с досадой прорычала слегка разозлённая девчонка.       — Не чужому. Теперь не чужому. Ведь правда? — Игривое выражение будто стерли с лица парня. Чимин смотрел серьезно и требовательно, а в красивых глазах стыла неуверенность.       — Правда, — тихо сказала она и тут же услышала судорожный выдох. — Теперь ты мой, дурачок. Наглый скромник, хитрый притворщик, милый оппа — теперь ты мой. Сам захотел.        Облапив её руками и ногами и нежно целуя встрепанную макушку, он вдруг заявил:       — Медведя не отдам. Он мне самому нравится. Разрешу тебе с ним обниматься только тогда, когда переедешь ко мне.       — Жадинка.