Нам не дано предугадать...

      — Ну, что, мадам? Должен признать, что благодаря моему чуткому руководству, вы таки скоро пойдёте на поправку!       Закончив разговор с Алькович, Глеб развернулся к Лерке.       Та всё ещё пылала щеками и чувствовала себя не вполне в своей тарелке, впечатлённая сегодняшним почти бесцеремонным, властным обращением с ней Глеба.       С тех самых пор, когда они стали по-родственному близки, в их редкие короткие встречи его наездов домой Глеб фигурально носил Лерку на руках, угадывая каждое её желание, и стремился быть рядом, задавая тон их беседам.       Находясь на расстоянии, в другом государстве, присылал нечастые, как бы между прочим, но полные заботы сообщения-вопросы на Леркин e-mail.       Лобов был постоянен по отношению к ней, даже несмотря на то, что Лерка давно уже вышла замуж. И не за кого-нибудь, а за его перманентного соперника — хирурга Гордеева.       А Лерка всё ещё помнила о его признании в любви и воспринимала как должное заботу о себе, любимой, хотя и временами тяготилась излишней, на её взгляд, опекой.       И сейчас она была сбита с толку такой разительной переменой в поведении Глеба. Да и подруга тоже хороша. Обсуждать её, Лерку, в её же присутствии…       Оказавшись снова в зоне внимания Лобова, Лерка перевернулась на бок лицом к Глебу и положила руку под голову, умастившись поудобнее на подушке.       Глеб подошёл к креслу, присел на его край и, облокотившись двумя руками о свои колени, подался слегка вперёд, к Лерке.       — Лера, может, тебе вкусненького подкинуть? У меня есть.       Лерка слегка помотала головой.       — Ну, и зря. Между прочим, очень полезная штука. У лягушатников редкость и стоит дорого. А у нас бери — не хочу. Я перед приездом сюда месяц страдал. Подумал, вот приеду домой, обязательно ЭТОГО наемся. А ты здесь живёшь и такую вкуснотищу игнорируешь. Я принесу. Хорошо?       Лобов говорил спокойно и ровно, словно и не было того искрящего юмором, веселящегося пару минут назад Глеба.       И снова, игнорируя ответ Лерки, вскочил с кресла и уже спиной словив тихое «нет», сделал вид, что не расслышал. Плотно закрыл за собой дверь, словно поставив точку в этом вопросе.       Глеб вернулся быстро. В руке нёс чашку с чайной ложкой внутри.       — Лера, поднимись, пожалуйста. Я не буду смотреть, если не хочешь. Но это ты должна съесть обязательно. Тебе полезно. И вкусно. И даже не сопротивляйся, всё равно съесть придётся.       Наверное, в голосе «брата» было нечто, что не позволило Лерке привычно «упереться рогом». Она зашевелилась и стала приподниматься на своём месте.       Глеб стоял и смотрел, как Лерка умащивается, готовый в любой момент помочь. Он даже уже сделал полушаг вперёд, но Лерка уловила его порыв.       — Не нужно, я сама.       Глеб не ответил. Наблюдал за её действиями. Решил не настаивать. Лерка села на своём месте, уперевшись спиной в спинку дивана, укрылась, как ей было удобно, одеялом, осмотрела себя со всех сторон на предмет «сквозняков» и сочла своё расположение вполне комфортным. Подняла голову и вопросительно посмотрела на Глеба.       — Лера, это жареные грецкие орешки с мёдом вперемешку. Я сам наколол и поджарил — ещё вчера. Уверен, что ты никогда не ела такого. Ну, разве что по отдельности.       Глеб присел на корточки рядом с диваном и протянул Лерке чашку.       — Давай, пробуй. Кстати, с чаем очень хорошо.       Лерка заглянула в чашку и снова подняла глаза на Лобова.       — Лера, я знаю, что ты сладкое не празднуешь, но сейчас надо. И не говори мне, что ты считаешь каждую калорию. Никогда не понимал эти идиотские закидоны. За тобой не замечал такого, конечно, но мало ли. Сейчас все, кто относится к вашей сестре, считают своим долгом посидеть на какой-нибудь диете. Как по мне, хочешь есть — ешь. Ну, в меру разумеется. Но пищевой мазохизм — это сумасшествие.       — Нет, Глеб, я по-прежнему не участвую во всеобщем помешательстве. Я ем. И даже пью иногда спиртное… Но сладкое… ты же знаешь…       — Ну, вот и славненько. Не люблю вобл сушёных. Обнимаешь, а там… одни кости — не за что и прихватить. Мне учебных скелетов в универе хватало в каждом кабинете по экземпляру… Насмотрелся…       — Глеб!       — А что я такого сказал? Тебе не понравилось упоминание о скелетах? Ааа… Про то, что нечего обнимать — одни кости? Ну, так… Лера, это реалии жизни. А мы, медики, ещё и циники — рубим правду-матку по привычке. А как по мне, это естественно для молодого, здорового, привлекательного мужчины — не любить обнимать скелет.       Лобова понесло. Он понимал, что сейчас договорится, и Лерка выкинет какой-нибудь фокус, но остановиться уже не мог. Он выдвинул ещё пару-тройку «тезисов» о мужских предпочтениях, вероятно, завуалировано подразумевая не только обобщённо весь мужской род, но и отдельных его представителей в своём лице…       Лерка молча слушала откровения Лобова, и её мимика, вопреки обыкновению, живо реагировала на сказанное: она то слегка насупливала брови и щурила глаза, словно осуждая, то её брови взлетали вверх, и удивлённо-снисходительное выражение лица с лёгкой улыбкой на губах вдохновляло Глеба на продолжение своего монолога.       — Поэтому ешь, Лера, и мёд, и орешки. Да, калорийно, зато тебе не будет грозить скелетезирование. Да и такой ты мне вполне нравишься. Ну, в смысле — фигура там…       Лобов сбавил тон и запнулся. Понял, что перегнул. Слишком залихватски он развернул тему и легко перешёл черту приличия. Даже при всей своей раскованности, а в некоторых случаях и бесстыдстве, он никогда не позволял такого в общении с Леркой. Поспешил сгладить впечатление и перевёл разговор в другое русло.       — Лера, я тебя развлекаю, а ты даже не попробовала. Ешь, давай!       — Ну, Глеб, не хотелось тебя перебивать, и не очень как-то удобно есть, когда тебя развлекают. Да и много интересного узнала — не хотелось упустить…       Лерка говорила весьма миролюбиво, даже немного игриво для её положения, Лобов даже не поверил своим ушам.       — Лер, ешь, давай! Я помолчу. Мне, вон, нужно на кухне прибраться. Скоро друзья наши вернутся, нужно привести её в прежний вид. Я там посуды понаставил, не вымыл до сих пор. Да и гости обещали заглянуть сегодня. Папа так точно забежит. Нужно чего-нибудь к чаю сообразить.       Глеб направился к двери. У самого выхода из комнаты вдруг обернулся вполоборота и посмотрел через плечо на Лерку.       — Кстати, а что твой… Гордеев?       — Глеб… ты о чём?       — Да, так просто, подумалось…       Лобов перевёл ставший отрешённым взгляд куда-то выше Леркиной головы и медленно, равнодушно пожал плечами. Молча развернулся и вышел из комнаты.       Лерка взглядом проследила за Глебом и ещё некоторое время не отрываясь смотрела в направлении выхода из своей комнаты.       Если бы кто-то очень внимательный наблюдал за ней в эту минуту, он смог бы очень многое прочитать в её глазах и задаться парой-тройкой интересных вопросов. Но в комнате больше никого не было, а Глеб ушёл, не оборачиваясь, и даже полностью не прикрыв за собой дверь…       Лерка с недоверием поковырялась чайной ложкой в чашке, которую принёс и буквально всучил ей Глеб. Подцепила маленький кусочек сладкой массы и, поднеся ко рту, осторожно прихватила губами. Обводя комнату глазами, медленно пожевала, стараясь распробовать вкус. Затем поддела и вытащила из чашки ещё одну порцию — намного большего объёма — и снова отправила в рот.       На этот раз пережёвывала быстрее, но не менее тщательно, смакуя медово-ореховое послевкусие. Несмотря на свою нелюбовь к сладкому, ей вполне понравилось то, что она сейчас распробовала. Поймала себя на мысли, что Глеб был прав, и горячий чай, как дополнение к лакомству, был бы более чем уместен.       Глеб словно прочитал её мысли — в следующий момент он появился из-за двери с очередной чашкой в руках, которую держал за толстую изогнутую ручку. Свободной рукой поддерживал её снизу за донышко, раскрыв ладонь и используя её как подставку. Чашка дымилась, и тонкий аромат распаренного лимона очень быстро наполнил комнату.       Глебу достаточно было бросить беглый взгляд на Лерку, чтобы понять её настроение.       — Я знал, что тебе понравится. А теперь всё то же самое, только с витаминами. Вика молодец, у неё там запас лимонов — на всю нашу некогда славную группу хватило бы.       Стараясь не пролить, поставил чашку на столик перед Леркой.       — Осторожно, полная почти до краёв. Не додумался поставить на что-нибудь. Хоть на блюдце, что ли…       — Не нужно, я так…       — Ну, можно и так, конечно… Лер, принесу сейчас.       Глядя на Лерку, Глеб немного помедлил, словно раздумывая, но всё же развернулся и вышел из комнаты.       Со своего места Гордеева рассматривала оставленную на столе посуду. Налитый в широкую, под старину, чашку чай завораживающего медового цвета с плавающей на поверхности мармеладовой долькой лимона манил не только запахом, но и своим видом так, что Лерка совершенно чётко ощутила его характерный горьковато-кислый вкус во рту.       Рот моментально наполнился слюной, и Лерка рефлекторно судорожно её сглотнула. Внутренний голос и упрямство подталкивали её взять чашку, не дожидаясь Глеба. Борясь с искушением, она так и не успела ничего предпринять: Лобов вернулся в комнату, неся в руках блюдце с высокими бортами — что-то вроде пиалы.       — Лер, я чай разолью. В посудине быстро остынет. Ну, а если погорячее захочешь, в чашке ещё долго кипяток сохранится.       Глеб наклонился над столиком и, взяв чашку в руки, очень осторожно отлил часть содержимого в другую посуду. Карамельно сверкнув, долька лимона плюхнулась в пиалу, увлекаемая янтарным потоком благоухающей жидкости.       Вернув посуду на стол, подвинул обе ёмкости в сторону Лерки.       — Ну, вот и всё, делов-то. Любая на твой выбор.       Гордеева завозилась под одеялом и с трудом переместилась к краю дивана. Протянув руку, Лерка наконец-то поставила на стол чашку с мёдом, которую всё это время держала в ладони.       Ещё немного времени заняло сложить ноги по-турецки и принять устойчивую позу. Обмоталась спереди пледом, пропустив его под мышками и оставив открытыми плечи и руки. Снова проверила «конструкцию» на наличие «сквозняков», подоткнув плед под себя со всех сторон, насколько это было возможно, и оглядывая себя, куда смог «достать глаз».       Пока Лерка устраивалась на «церемонию» чаепития, создавая для себя максимальный комфорт, Глеб внимательно наблюдал за ней со стороны, «спрятавшись» за креслом и облокотившись руками о его высокую спинку. И снова глаза над медицинской маской слегка улыбались и излучали тепло, словно ему доставляло удовольствие наблюдать за сосредоточенной Леркиной вознёй, да и в общем складывалось впечатление, что обстановка в комнате приводила его в состояние душевного и физического умиротворения.       Наконец, Лерка в последний раз окинула взглядом место, на котором она устроилась, и осталась вполне удовлетворена проделанным.       Подняла голову и только сейчас заметила пристально наблюдавшего за ней «брата».       — Лера, ну, наконец-то. Похоже, мне сейчас придётся заново чай заваривать. Или этот разогревать. Ты всё? Закончила?       — Глеб!..       — Ой, Боже. Лера, ты так долго себя укутывала… Не проще ли было меня попросить? Я бы помог.       Лобов оторвался от кресла и подошёл к Лерке. Столик перед диваном мешал подойти вплотную и стать непосредственно перед лицом «сестры». Глеб остановился чуть сбоку от Гордеевой. Наклонился над Леркой, заглядывая ей за спину.       Интригующе, с усмешкой и с некоторым оттенком снисходительности, предваряющей разоблачение, произнёс над самой её головой.       — Ты считаешь, что хорошо укрылась? И моя помощь не нужна? Ну, смотри. Спина открыта — это раз.       Лобов протянул свою руку Лерке за спину, и она почувствовала, как горячая ладонь «брата» легла на её кожу — точно в области поясницы. Моментально стало горячо в месте прикосновения. Словно обожжённая кипятком, Лерка вздрогнула и рефлекторно выгнулась, пытаясь отстранится от контакта с ладонью «брата».       Глеб убрал руку, и одновременно Лерка ощутила лёгкий толчок, характерный для того действия, когда одёргивают, поправляя, одежду на теле.       — Спина у тебя не укрыта пледом — это два.       И снова толчок, только сильнее. Лерку даже слегка развернуло по инерции.       Глеб одним движением потянул плед за спину Лерки, оборачивая им ближний от себя бок сестры и поднимая плед на уровень её лопаток… Лерка только слегка охнула, и тут же Глеб, встав для удержания равновесия согнутой в колене ногой на край дивана, сильнее наклонился за её спину.       Придерживая рукой противоположное от себя Леркино плечо, снова потянул свободной рукой плед на её спину, но с другого бока.       Соединил на Леркиной спине края пледа и завернул особым способом, сотворив складку, не позволяющую пледу упасть и снова оголить спину. — Вот так ты должна быть укрыта. По-моему, неплохо получилось. Как ты думаешь?