Нам не дано предугадать...

      Лобов стоял возле бра у дверей, повернувшись к Лерке спиной. Гордеева напряжённо, поверхностно дыша и боясь быть застигнутой врасплох, из-под полуприкрытых век смотрела на очертания фигуры Глеба, подсвечиваемой ночным боковым светом.       Сердце отбивало учащённый ритм, и это биение волной моментально перекатывалось к лицу, напирая изнутри на кожу и ощутимо подогревая её с каждым новым ударом.       С большим стыдом для себя Лерка в который раз за последние минуты отметила, как изменился внешне её «брат». Его фигура оставалась всё такой же худощавой, но приобрела более мужественные, притягивающие взор «черты»: широкие, округлые в суставах плечи, на руках впечатляюще для женских глаз прорисовывались мускулы с чётко проступающими по верху разветвлениями вен, спускающимися до самых кистей рук. Узкие, но сильные запястья и длинные гибкие пальцы делали эти руки совершенно схожими с  руками известной статуи Микеланжело в музее и, похоже, теребили не одну женскую душу, рисуя разного рода «сцены»  с участием этих рук…       Явно читаемых мыслей в голове у Лерки на данный момент не было, словно голову мгновенно очистили от всякого ментального мусора, оставив непривычную пустоту и тишину в глубине мозга.       Глеб всё ещё стоял, отвернувшись от Лерки и, наклонив голову, пытался ослабить затянутый ремень на своих брюках. Внезапно он замер, словно что-то почувствовав, повернул голову вбок и через правое плечо посмотрел в сторону дивана.       Лерка успела зажмуриться на выдохе, замереть и притвориться спящей, но сердце буквально «заколошматилось» в груди, сбивая дыхание и лишая организм последних остатков кислорода. Это вынудило Гордееву судорожно сделать глубокий вдох, с шумом потянув носом воздух, всасывая его глубоко в лёгкие.       Глеб развернулся в Леркину сторону, и теперь уже ночная лампочка освещала его сзади и немного сбоку, чётко вырисовывая его силуэт.       — Лера! — уверенный зовущий шёпот Глеба не оставлял сомнений, что пробуждение Гордеевой не осталось незамеченным.       Лерка открыла глаза и заворочалась на своём месте – притворяться спящей больше не было смысла…       — М-м-м-м? — голосом и медленной сонной вознёй под пледом она попыталась изобразить человека, которого только что разбудили, и ему требовалось время, чтобы «раскачаться».       — Давно не спишь?       — Не-ет, только проснулась… — Гордеева говорила в полголоса, как бы немощно, растягивая слова и всем своим видом показывая, что она не совсем ещё «вернулась» от Морфея и ей нужно время, чтобы прийти в себя.       — А… Ну да… — в голосе Лобова послышалась еле заметная усмешка.       Лерка потянулась под одеялом, максимально разминая затёкшие мышцы. Старалась выиграть время…       — Глеб… А… Который час?       Лобов вскинул руку и, словив на циферблате наручных часов отсвет от бра, многозначительно произнёс.       — Уже начало первого.       — Ночи? — Лерка невольно задала этот вопрос, хотя абсолютная темнота за окном не оставляла никаких иных вариантов для ответа.       Глеб изогнул бровь, качнул головой из стороны в сторону и тоном, ставящим вопрошающего перед фактом и не оставляющего ему места для манёвра прошептал, разводя руки в стороны.       — Лера!..       Театральность, с которой Лерка пыталась изобразить себя сонную, тут же слетела с неё. Она медленно, с усилием, но уверенно села на диване, скрестив ноги в позе полулотоса и всё ещё прикрываясь пледом. Произнесла вполголоса.       — Глеб, так уже поздно, как ты домой…       Лобов не дал ей договорить. Как обрезал.       — Я не собираюсь никуда.       Лерка молчала, обуреваемая массой эмоций. Всё ещё лелея надежду, осмелилась переспросить.       — Глеб, так ты…       Лобов пожал плечами и спокойно бросил.       — Ночую здесь. С тобой.       Глеб уже не шептал, говорил обычным своим тоном, только негромко.       Лерка растерялась.       — Зачем, Глеб? А как же… Олег Викторович, Алла Евгеньевна…       Лерка не видела выражения лица «брата» - прорывающиеся из-за фигуры Глеба лучики бра теперь били по её глазам, не давая рассмотреть и без того остававшуюся в полумраке фигуру Лобова.       — Олег Викторович и Алла Евгеньевна в курсе.       Голос Лобова был ровным, почти монотонным. Уверенность и безапелляционность, с которой Глеб произносил слова, в который уже раз остановили Лерку от дальнейших пререканий: понимала, что бесполезно, да и противопоставить что-либо Глебу она не имела ни сил, ни возможностей.       Воспользовавшись замешательством «сестры», Глеб сделал шаг в сторону её дивана и, подняв руку, почесал указательным пальцем переносицу.       — Лера, ты вот что… Мы тут немного, так сказать, посидели с хозяевами, праздник отметили. Тебя не стали будить, но ужин твой ждёт тебя. Принесу сюда. Если хочешь.       И сделал неопределённый жест рукой в сторону кухни.