Талисман Дьявола

Сорок восемь часов продвижения вперёд и ровно столько же часов отдыха. Задача просто нереальна, потому что даже с короткими привалами бежать очень и очень сложно. Впереди одна тысяча восемьсот тридцать восемь километров, позади сто шестьдесят два. Третий день подходит к концу, и возможность отдохнуть кажется просто-таки раем. Тело зудит так, что хочется просто лечь и начать чесаться о шероховатый бетон, катаясь по нему с довольным мурлыканием. — Что Хируме нужно было от тебя, Кир? — не выдерживает братец, стоит нам только разбить лагерь. В отличии от остальной части команды старшей школы Deimon, мы с Саем решили вспомнить то самое прошлое, которого не существовало. Ещё только осознав, что едем в Америку, мы подготовились по полной, а потому сейчас наконец разбили палатку, расстелили спальники, развели костёр, заранее обезопасив место от возможного пожара и бросили жребий, кто первый отправится отсыпаться. Победу одержал Сай, поэтому, по окончании нашего ужина, он отправится спать, пока я буду ответственной за первую половину ночного дежурства. — Ему было нужно ввязаться в заведомо проигрышный бой. — ухмыляюсь я, довольно зачерпывая ложкой весьма вкусную овощную похлёбку. Готовить и питаться такими весьма постными бульончиками мы привыкли ещё во времена Академии, когда вечно не хватало денег, а ловить дичь тогда не наловчились. Страшно было идти в единственный доступный для нас лес — Лес Смерти. Он единственный находился внутри деревни. За пределы же нам, детям, да ещё и без надзора, пути не было. Вот и приходилось питаться одними овощами. Это уже позже, когда к нам присоединился Саске-нии, стало проще, потому что за покупками всегда отряжали его и Шина. Ему никогда не отказывали, ни разу не завышали цены, а даже наоборот делали скидки. Саске был жалеемый всеми сиротка из древнего клана. Ребёнок, которого все жалели, которому сочувствовали и сопереживали. В отличии от нас — сирот-отбросов. Демонов, объединившихся под одной крышей. Это не было обидно. Лишь заставило под другим углом взглянуть на мир и осознать, что кроме семьи и близкого круга друзей никто из этих лицемеров не стоит и капли каких-либо эмоций. Та Узумаки Акира ломала себя, рушила свою личность даже не на части, крошила в мельчайшую крошку чтобы из получившегося месива создать новую себя. Сломанную, но живую. Ту, кто сможет обеспечить свою семью всем необходимым, включая возможность постепенно взрослеть, не уничтожая в себе те качества, которыми они действительно были наделены. — Как самочувствие после такого марш-броска? — Сай морщится и чешет шею, тихо ругаясь себе под нос. — Ну, я в ужасе, честно говоря. Сам, думаю, уже давно прочувствовал весь букет ощущений. — я готова зубами скрипеть от того непередаваемого зуда, который накрывает каждую клеточку моего тела, непривыкшего к использованию чакры. — Расскажи мне лучше, что за шум возле грузовика поднялся? — Троица янки пытается дать дёру с пока ещё даже не тонущего корабля. — с явственным сарказмом хмыкает Сай, то и дело посматривая мне за спину. — Ставки делаем или как? О, наша обычная практика. Ставки на то или иное событие, которое тщательно просчитывается каждым из нас с учётом всех возможных факторов. Это всегда было хорошей практикой, позволяющей отследить возможный ход событий и их итог. В общем и целом, весьма неплохая игра, тренирующая умение чувствовать происходящее вокруг. Оценивать, понимать, иногда даже грамотно воздействовать. В особых моментах. — Ставлю на два дня и две ночи. Ближе к полудню третьего дня они появятся. С поправкой на Сену и Таро, естественно. — довольно потягиваюсь, наслаждаясь вечерней прохладой и мерным потрескиванием костра. — Ставлю пять тысяч йен, что к двенадцати часам послезавтрашнего дня, но ни минутой раньше, все беглецы окажутся здесь. — Поднимаю ставку до семи тысяч йен. — Сай щурится хитро и широко зевает. — За два дня справятся и уже на вторую ночь вернутся обратно. Как раз из-за Сены, которому, Кир, Джумонджи столько всего наговорил про свои — и своих дружков — планы. Я оглядываюсь на тихо собравших свои монатки ребят и пытаюсь сдержать смех. Эти ребята просто поразительно наивны. Неужели они действительно надеются дать заднюю под бдительным оком Хирумы Йоичи? И это при том, что первое семя сомнения уверенно посеян тёмным эльфом и остальной командой — в том числе и самим Джумонджи — в головы оставшейся парочки. И без того обострённые за два дня чувства взвывают так, что я едва не подскакиваю, ощущая весьма скрытное приближение некоего известного мне субъекта. Я не среагировала мгновенно только потому, что организм был через чур уставший, потому что, когда мне на плечо легла тяжёлая рука квотербека, всего лишь тяжело вздохнула. Прекрасно знала, что подслушивающий рядышком Йоичи не обойдётся без своего вмешательства. — Ставлю десятку на то, что расчёт Акиры окажется верен, но при этом с нашей двойкой коротышек бежать будет ещё и чёртов мелкий поросёнок. — чуть хрипловато шепчет мне на ухо молодой человек, весьма по-собственнически приобняв меня за плечо и усаживаясь на принесённый с собой раскладную табуретку. Сай выдаёт своё удивление только лёгким поднятием бровей. Позитивное поведение Йоичи никак не вязалось с происходящим вокруг. Его настроение с момента нашего спора поднялось в гору, словно он уже одержал победу. Мало того, он словно забыл все свои предыдущие претензии по отношении ко мне. И уже это мне откровенно не понравилось. Я осторожно повернулась в сторону скалящегося мне квотербека и довольно улыбаюсь в ответ. Вот тут-то я ему если не настроение попорчу, то развлечение обломаю. — Эльф тёмный, рассказываю секрет: мухлёж не доступен. А уже это означает, что ты не допущен. — я поставила пустую тару на колени и нагло ткнула пальцем в сторону юноши. — А между прочим, тёмным эльфам вход и вовсе воспрещён. — показательно развожу руками и прошу Сая ещё о порции супа. Неожиданно из кармана брюнета зазвучала нежная лирическая мелодия. Если бы я не знала Сая так хорошо, то не заметила бы, как он весь подобрался, с отчаянной надеждой переведя на меня взгляд. Он достал мобильный, пожелал мне спокойной ночи и быстрым шагом двинулся к палатке, оставив меня с Йоичи двоих. Я только и успела заметить, как у него дрожали в этот момент руки. Надо будет поинтересоваться позже, что у него происходит. Уж больно нетипичное поведение для Шимуры. А пока нужно подбросить дров в горящий костёр. Всё сильнее сгущающиеся сумерки придавали свой шарм. Вспоминалось, как ещё маленькими детьми мы с ребятами сидели вечерами у костра у самой кромки запретного леса, готовили супчик и даже, бывало, оставались на ночёвку, учась в процессе дежурить по очерёдности. Мальчишки всегда пытались рассчитать время дежурств так, чтобы мне ничего не осталось. Однако у них никогда ничего не получалось. — Что-то тумана становится всё больше. — словно невзначай роняет Йоичи. — Сворачивайтесь и идите к команде. — Хирума однако, несмотря на свои слова, остаётся на месте. Я тяжело вздыхаю и замираю на месте. Запах холода, свежести, с лёгкими отзвуками земли и железа. Такой запах был только у одного существа. Того, кого я некогда именовала своим отцом, и того, кто пять раз возвращал мою душу назад в бренное тело. Шинигами. Создание, могущественней которого я себе даже не представляю. Идти куда-либо не имеет смысла, это я осознаю так же чётко, как и тот факт, что высокий путник, бредущий сквозь становящуюся всё более плотной завесу тумана, идёт именно по мою душу. Сердце заходится в диком ритме, на меня накатывает волнение и даже немножко страх. Не просто так Шинигами-доно выжидал ухода Сая. Он почти никогда и ничего не делает из простого желания. Лишь изредка руководствуется прихотями. Одной из таких прихотей была моя жизнь. Почему? Потому что клан Узумаки с самого своего зарождения был тесно связан именно с этим Божеством. Я была ребёнком, мне едва исполнилось девять, когда впервые встретилась с ним. Когда я в первый раз умирала на столе в лаборатории Белого Змея. Тогда, когда очередное исследование было в самом разгаре, я в первый раз ощутила присутствие могущественного существа рядом. Это был уже не первый день моего заточения. Только за счёт невероятной регенерации и редкой пластичности генов мне удавалось остаться в живых. Боль, казалось, навечно укоренилась в каждой клеточке моего тела. Я молила о смерти. Мысленно, ведь умереть мне — с моим потенциалом для дальнейших работ — было бы позволено только и исключительно на операционном столе, а Белый Змей отнюдь не тот, кто мне это мог бы позволить. Он действительно был гениальным учёным. Меня разрывало на куски от внутренних противоречий, ведь мне прекрасно разъяснили в вечер попадания в заточение, за что оказалась в лаборатории. Наруто — брат, ребёнок, который жался ко мне, так и не проронив ни одной слезинки, мечтавший о доме и капельке теплоты — не должен был иметь такого якоря, как ещё один сирота. Меня просто и безо всяких изысков убрали с пути. Единственный появившийся у меня дорогой человек остался один. Когда Белый Змей занёс над моим лицом напитанный чакрой скальпель, я уже ощущала, что оказалась на грани. В тот раз я закрывала глаза с ощущением обречённого спокойствия. Шинигами-доно предстал передо мной высоким, мощным гигантом со спутанной гривой пепельно-серых волос, нездорово-синюшным лицом и ярко-жёлтыми, светящимися в темноте глазами. Пальцы его были увенчаны длинными чёрными когтями, а тело закутано в грязное кимоно некогда бывшее белым. В волосах его можно было разглядеть два длинных багровых рога, а во рту — танто. Он тогда пришёл по мою душу. Пришёл, но не забрал. Он вырвал мою душу из уставшего тела и, пока Белый Змей пытался вернуть мне жизнь, крепко ухватил меня за подбородок и взглянул мне в глаза. Когти на его пальцах больно впивались в лицо. Чудовищная боль растекалась не по телу, а по самой моей сути, а я неотрывно смотрела в ярко светящиеся золотые глаза с абсолютно чёрным белком. Не сразу я поняла, что мой левый глаз не видит абсолютно ничего. Было страшно, словно смотришь в глаза дикому хищнику, способному расправиться с тобой за доли мгновения. И только стоя перед ним, я осознала, что не готова была умирать. Я хотела жить, увидеть как можно больше из того, о чём мечтала на пару с названным братом. Мне нужен был шанс. Не знаю, что Шинигами-доно тогда во мне увидел или разглядел. Но в тот раз он хмыкнул, вытащил танто изо рта и надрезал свой палец. Капля почти прозрачной голубой крови собралась на его пальце, который он поднёс к моему лицу. Только тогда я поняла, что вижу мир только правым глазом. Последнее, что я увидела, как божество стремительно стряхнуло каплю куда-то в район невидящего глаза. А дальше я помню только боль. И слова сказанные грубым, надтреснутым голосом: — Интересный потомок. Даже ошибки иногда должны существовать. Это была наша первая встреча, но отнюдь не последняя. И вот сейчас Шинигами-доно, которого я спустя время гордо нарекла своим отцом, вновь почтил меня своим визитом. Вот только что этот визит за собой принесёт — неизвестно. И от этой неизвестности внутренности скручивает в тугой узел. Он одет, словно старинный путник. Коричневый плащ по колено, сапоги с заправленными в них штанинами, котомка за спиной и седые волосы, собранные в аккуратную длинную косу. Бледное лицо его было похоже на восковую маску без капли проявления эмоций. Но больше всего его выдавали глаза. Золотые, яркие, светящиеся внутренней силой. Казалось, не туман по земле клубится, а сама реальность дрожит при каждом его шаге, мир делает вдох, на мгновение замирает, чтобы вновь выдохнуть. Каждый шаг его по этой земле — десятки, сотни тысяч жизней по всему миру, закончивших свой путь и только родившихся. Он шёл, а мне всё чудилось, что всё вокруг замедлилось тягуче, как кисель. Где-то вдалеке о чём-то тихо разговаривали Юкимицу и Рёкан, то и дело разносился храп старика Добуроку, раздавались возмущённые возгласы Сены и Раймона, но всё это было таким потусторонним фоном, который звучал на периферии. — Та~ак, а это что ещё за кадр? — подозрительный тон Йоичи, прозвучавший на удивление близко, заставил сердце ёкнуть. Всё же в данной ситуации ему удалось остаться незамеченным. Уж больно пристальное внимание я уделила шествующему путнику. А вот Йоичи дремать и клювом щёлкать явно был не намерен. Ему вся эта ситуация явно была не по нраву. Или заподозрил чего, потому что весьма плотный туман не естественного происхождения. От него идёт весьма специфический запах, слабый, едва ощутимый, но он именно с той стороны. Пока я отвлекалась, Шинигами-доно оказался почти рядом со мной. И вот в этот момент время действительно замерло. Золотые глаза засветились намного ярче, а взгляд смягчился. Таким взглядом взрослые смотрят на своих неразумных детей, что делают первые самостоятельные шаги. Знакомый взгляд, правда, от чего он кажется мне таким печальным? Рад встретиться с тобой вновь, детёныш. За четыре дня до точки найди старый алтарь Узумаки. Тогда и поговорим. У меня были вопросы. Десятки, сотни вопросов. Они роились в моей голове, но ни слова не вырвалось, ни звука. Зачем это всё? Почему так случилось? Кто ответственен за то, что проснулась память? А ведь после такой встречи называть всё и дальше кошмарным сном просто невозможно. Это ведь даже не человек, а божество, Высшая сущность во плоти. Я моргнула, отрываясь от собственных мыслей. Йоичи, с настороженностью глядел в след незнакомому для него мужчине, больно сжимая моё плечо. Мне от чего-то думалось, что этот человек определённо что-то подозревает, вот только вряд ли он может себе представить масштаб происходящего вокруг. В мире не прошло и минуты, сообщение, которое было мне передано Шинигами-доно, в реальности заняло какие-то совершенно смешные доли секунды, но молодой человек всё же одарил меня весьма красноречивым взглядом полным подозрительности. Смешно, если учесть, что в действительности божество навесило лёгенькую иллюзию, создающую видимость, что ничего не происходило. Никакого обмена взглядами, никакой информации. Просто странный путник, прошедший мимо. Туман развеялся лишь пару часов спустя, когда ночь вступила в свои права окончательно, а часы показали полночь. Весьма символично. — Талисман чёртов, катись уже спать. — не выдержал всё же караулить меня Йоичи, направив в мою сторону дуло. Сам молодой человек вот уже как полчаса активно зевал, явно желая добраться до своего спальника и лечь отдыхать, но всё же отчего-то сидел рядом со мной. То ли охранял он меня, то ли стерёг, словно его драгоценный Цербер свою тарелку с мясом. Уходить же блондин явно никуда не собирался. — Катись сам, чёртов тёмный эльф. Весь лирический настрой своими зевками портишь. — грубо ответила я, получив в ответ громкий зевок. — Зараза. — Стараюсь. — нагло ухмыльнулся квотербек на моё недовольство и уселся поудобнее. Прекрасно ведь понимает, что я, активно подкидывающая поленья в огонь, никуда уходить в ближайшее время не собираюсь. Да и спать мне после очередной встречи с прошлым вообще никак не хочется. Зато эльф тёмный сидит, зевает, глаза уже еле открываются, а всё туда же. Сидит, выжидает. На что только надеется? Что у меня включится функция «пожалейте беднягу»? Не включится. Меня сейчас куда больше волнует появление Шинигами-доно, ведь всё происходящее явно не спроста. А значит проблемы, которые у нас с ребятами появились, могут оказаться куда серьёзней, чем мы думали. Страшно даже представить весь возможный размах. Война, такая, какой я её помню, случиться не может точно. Это было бы слишком легко и нереально в то же время. Техника в нынешнее время дошла до того, что реши Учиха развязать полномасштабную войну со всем миром, поляжет, не успев и шагу сделать. А значит это будет что-то другое. Вот только кому это было нужно и зачем? Некстати вспомнился вполне себе приличного человеческого вида Кисаме и брошенный под ноги брелок-мяч для американского футбола. Должно ли это действительно означать войну на поле? Если всё так, то всё куда интересней разворачивается. Да только нам с ребятами это совершенно не нужно. Значит это нужно кому-то другому, но кому именно. Точно же, что не Мадаре. Этот псих, каким я его помню, куда с бóльшим удовольствием перерезал бы всех нас по одиночке тихонько во сне. А сам довольно-таки успешно занялся бы захватом мира. И я больше, чем уверена, что эта задумка осуществилась бы просто-таки блестяще. Если б не Обито, решивший ускорить события, Вечное Цукиёми вполне себе набрало бы силу. И война не случилась бы. Как же мне не хватает Шикамару с его гениальными мозгами. Вот уж кого точно просто-таки необходимо найти, потому что именно его помощь нам уже сейчас крайне необходима. Мысли из раза в раз крутятся вокруг одного и того же вопроса. Зачем нам пробудили память? Крутятся, но не находят ответа. И от этого сердце сжимается в совсем не хороших предчувствиях. Костёр становится меньше, и я подкидываю пару некрупное полено, не давая огню затухнуть. Йоичи, ещё недавно сидевший рядом со мной на раскладной табуретке и сверлящий меня взглядом, наконец-то уснул, весьма забавно вытянув ноги вперёд и приняв полулежачее положение. Небо тёмное, ясное, можно даже увидеть ярко горящие звёзды. Ещё полчаса и совершится смена караула, а пока может стоит разбудить капитана, да отправить его досыпать к ребятам в грузовик? С другой стороны, разбудив его я добьюсь только того, что меня снова будут сверлить взглядом. Тогда стоит дождаться Сая и уже после — будить уснувшего квотербека. Хотя после такого сна ему будет ой как не сладко. Когда-то я понимала значение фразы про знания, которые являются силой. Сейчас же все размышления на эту тему упирались в мысль о том, что может быть было бы лучше ничего не помнить и не знать? Эти знания пока приносят в большинстве своём только беды. Беды, несчастья и проблемы, решить которую мы с ребятами просто не в силах. Я устало тру виски. Сай так и не появился после ухода Шинигами-доно. Почему? Зачем нужно было усыплять человека, который, по факту, являлся мне практически братом. В той жизни никто из мальчишек не реагировал на появление в поле зрения седовласого гиганта так, чтобы он усыплял кого-либо из них. Бог Смерти всегда являлся для нас гостем. Да, помню Саске в первый раз шарахнулся от Шинигами-доно так, словно увидел самый большой свой страх. Мы тогда со стульев от смеха с ребятами попадали. Но потом вроде ничего такого и не было. Наруто так и вовсе был мною отдельно подготовлен, что божество призраком не является, опасности не несёт, на чай просто так заходит очень редко — читай «никогда». Сай с Шином относились к ситуации куда спокойней. Тут, правда, сказалось, что они тоже оказались «счастливчиками», попавшими в лаборатории старейшин, но всё-таки. Зачем же нужна именно и только я? Какова цель и почему встретиться мы должны именно возле алтаря Узумаки? В чём подвох и как это связано с повышенной секретностью? Голова пухнет ото всех этих вопросов, а ответов, как не было, так и нет. — Эй, Кир, иди спать. — очнулась я от своих мыслей только тогда, когда Сай активно стал трясти меня за плечо. — Ты уже засыпаешь, как я погляжу. Двоих для ночного дежурства пока что мало. Навык не тот. Ну да ничего, потренируемся. — он лениво потянулся и подмигнул мне, слегка приподняв губы в лёгкой улыбке. — Кстати, этот что тут делает? Кивок в сторону Хирумы был весьма недружелюбным, а уж того хмурого выражения лица, которое Сай мне выдал, я и вовсе не ожидала. Я уже собиралась было ответить, как, в общем-то спящий до этого субъект, весьма проворно поднялся на ноги, уверенным шагом преодолев разделяющее их с Саем расстояние и широко оскалился прямо ему в лицо. — А этот, чтоб ты знал, Шимура, имя имеет. И право находиться там, где ему заблагорассудится. — Йоичи потянулся и весьма резво ушёл. У меня же, почему-то, сложилось ощущение, что этот наглый эльф всё прошедшее время просто разыгрывал какой-то свой спектакль. Правда мне, говоря откровенно, думать над этим в этот день не хотелось от слова «совсем», потому что разум и без того оказался перегруженным. Кажется, придётся провести час перед сном в медитациях, чтобы разложить всё по полочкам и суметь спокойно уснуть. Ну что же, кажется, время убраться в палатку, от тяжёлых мыслей и подозрительных взглядов подальше. Слишком много информации, переваривать которую мне и без того придётся очень и очень долго. И Сай с Йоичи своим поведением ситуацию вот совершенно не облегчают. Дать бы обоим по дурным головам, да только, боюсь, после этого оба молодых человека объединятся уже против меня. И тогда я точно целой не выберусь. Забираюсь в просторную палатку, усаживаюсь в позу лотоса на заботливо расстеленный спальник и принимаюсь за медитацию. Спокойствие и отдых — всё, что мне сейчас нужно.