Шестеренки

      Лиам непрерывно повторяет в своей голове: «Я спокоен, я спокоен, я спокоен…». Щёлкает резинкой по запястью, ходит из стороны в сторону по раздевалке. Спокойствие не приходит, зато прибегает Скотт, и Лиам едва слышит его, вообще не разбирая речи. Тот трясёт его за плечи. Голос звучит как сквозь вату. Мальчишка просто отталкивает его и выбегает из раздевалки в коридор. Он бежит так быстро, как только может. Вылетает из школьных дверей, едва не падая на ступеньках, и, не обращая внимания на окрики Маккола, несётся в сторону от школы.       Ветер свистит в ушах, а на глазах выступает влага. Начинать тренировки было плохой идеей, но Скотт так верил в него, что Лиам решил присоединиться. Он слишком сломанный для всех этих «нормальных» вещей. Дома мелькают на периферии зрения один за одним, смазанными пятнами. Всплывает воспоминание мягко улыбающегося Скотта:       – Ты обязательно справишься.       Он опять сорвался на драку, опять не смог, опять, опять…       Скотт едва ли не легенда Бейкон Хиллс: не отличник, но самый добрый и отзывчивый, даже спустя пять лет после выпуска бесплатно помогающий тренеру на летних каникулах и работающий волонтёром в ветклинике. Святой Маккол, надежда отчаявшихся и угнетённых. Но даже он не мог помочь Лиаму справиться с собой. Лёгкие начинает жечь, но Лиам только ускоряется, стараясь обогнать собственные мысли. Ноги словно онемели и двигаются только за счёт инерции. Лиам думает о родителях, которые, конечно же, всё поймут, опять. Он слышит свой хрип вместо дыхания.       Очередной психолог будет пытаться найти в его голове сломанный винтик. Это из-за отъезда Хейден, это из-за развода, это из-за чрезмерных нагрузок. Но правда в том, что Лиам сломан целиком. Просыпаясь каждый день и чувствуя это онемение, идущее откуда-то изнутри, он едва понимает, зачем вообще проснулся. Когда на него наплывает ярость, повод даже не важен – Лиам отпускает себя, чтобы почувствовать хоть что-то, но вспышки агрессии никогда не заканчиваются хорошо. Данбар наконец-то начинает выбиваться из сил и, кажется, спотыкается о какой-то камень, потому что ноги внезапно запутываются, и его подбрасывает над землёй.       Всё замедляется как в кино, и следующее, что чувствует Лиам, это боль. Его протаскивает метр по земле. Кожа на ладонях и скуле точно будет содрана – так, что не объяснить случайной встречей с дверным косяком.       Мальчика заливает обидой, он переворачивается на спину, ложась на твёрдый асфальт пешеходной дорожки. Мышцы ещё не болят, но в груди от чего-то так ноет, что он едва дышит. Телефон в кармане вибрирует, он замечает это только сейчас. Все беспокоятся, все отнесутся с пониманием, но никто на самом деле так и не поймёт. Лиам чувствует себя жутко неблагодарным, всем этим чудесным людям, что окружают его, но ничего не может поделать с этим. Слёзы непроизвольно текут из глаз, и он чувствует соль, раздражающую только что содранную кожу. Чувствует, как лёгкие пытаются восстановить дыхание, сердце бьётся в ушах, каждый вдох наждачкой проходится по гортани.       Лиам лезет в карман, видя несколько пропущенных от Мейсона, Стайлза и Скотта на экране. Его рука так и зависает в воздухе над лицом. Ему так хочется послать всё и остаться лежать здесь. Небо над ним голубое, подёрнутое августовскими серыми тучами. Солнце уже почти закатилось за горизонт. Людей почему-то нет, хотя он в каком-то частном районе. Деревья шумят над ним. Всё просто, и Лиаму остаётся только дышать. Ему бы очень хотелось, чтобы это было единственное, о чём нужно заботиться.       Мысль прерывается очередной вибрацией. На экране смартфона имя Стайлза и его смешное фото с перекошенной физиономией, от которой почему-то сейчас совсем не смешно. Лиам не берёт трубку. Он слышит звук мотора приближающейся машины. Звук становится громче. И, наконец, затихает в пяти метрах от его места «остановки».       Он сразу слышит голос Маккола:       – Я же говорил, что он сюда побежал.       Хлопок двери. Шаги. Скотт протягивает ему руку. Лиам принимает её и рывком поднимается, оглядываясь по сторонам – район ему незнаком. Он идёт к машине, заползает на заднее сидение к Мейсону. Сил нет вообще, хотя сейчас только полшестого вечера. Он тянет зевок, и Мейсон крепко сжимает его плечо.