Шестеренки

      Спать было всё же плохой идеей, но после эпизодов так сильно клонит в сон, что сложно сопротивляться. Лиам разглядывает потолок. Мысли роятся в голове, вызывая нестерпимый зуд в подкорке. Кожу на лице стягивает от высохшего пота и слёз – он даже не подумал умыться. Ноги заливает свинцом, усталость не даёт подняться, а этот рой в голове наоборот тащит так, что пальцы на руках непроизвольно дёргаются.       Сможет ли Лиам продолжать тренировки? Сколько раз не оправдает доверия Скотта? Как долго он сможет притворяться нормальным? И когда всё-таки его сломает, и он опять вылетит из школы с плохими рекомендациями и позорными записями в личном деле?       Лиам всё же вытаскивает себя из кровати. Наспех промывает ссадины на ладонях. В ранках застряли мелкие песчинки, и они всё никак не вымываются, так что он просто заливает обе руки антисептиком, шипя от боли.       Слишком холодный душ. Свежая одежда. Данбар чувствует себя почти человеком. Старая майка без особых сожалений летит в мусорку, и Лиам едва сдерживается, чтобы не залезть в ведро следом за ней самому, потому что стоило бы.       Он врёт маме, что всё хорошо. Выдерживает испытующий взгляд отца. Врёт, что идёт смотреть кино к Мейсону. Врёт, что скула совсем не болит.       Ехать в лес на велосипеде – самое тупое, что можно было придумать после незапланированного кросса под действием истерики. Особенно учитывая, что нужно ехать в гору. Лиам едва крутит педали. В очередной раз ругнувшись про себя, он решает бросить велик в кустах и забрать его на обратном пути. Парень надеется, что идти не далеко. Он вообще не хотел приходить. Для него это очередное выполнение пункта в списке «Как выглядеть нормальным». Например, со-капитан школьной команды по лакроссу должен ходить на все вечеринки. А если не на все, то хотя бы на самые крупные. Чтобы друзья не беспокоились и лицо не забывалось. В этом списке не было ничего про попытку избиения члена собственной команды, но Лиам предпочитает думать, что это укладывается в рамки «допустимой погрешности».       Он наконец слышит музыку и голоса вдалеке. Нормальной тропинки не видно. Мимо него проносится ярко красная тачка с девчонкой, торчащей из люка и радостно визжащей что-то про свободу. У Лиама звонит телефон.       – Чувак, если ты всё-таки решил нас продинамить, обещаю: я лично придушу тебя подушкой! Здесь просто огонь! – из динамика доносятся музыка и чей-то смех. – Скажи, что ты уже рядом!       Мейсон перекрикивает музыку, и Лиаму приходится отдернуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.       – Я уже рядом. Минут через двадцать буду, только я не… – Мейсон кричит кому-то что-то, смачно матерясь и перебивая друга. Лиам раздраженно скидывает разговор.       Он решает пойти вдоль дороги дальше, за красной машиной.       Спустя десять минут он наконец-то выходит на парковку. Его едва не сбивает фольксваген таких же опоздавших, как и он. Оттуда вываливаются уже пьяные подростки. Пару из них он даже узнаёт, но предпочитает подождать, пока они не свалят в сторону света и музыки в глубине леса. Сама парковка ничем не освещена только фары от одного огромного тёмно-синего пикапа горят как круглые глаза кота на ночной съёмке.       – Я тебе, блять, не благотворительный фонд. Двадцатка за штуку – значит двадцатка.       Голос доносится из-за пикапа. Лиам обходит машину. Обладатель голоса хлопает ладонью по водительской двери:       –Ты видишь здесь ёбаный красный крест? А знаешь, почему не видишь? Потому что его здесь нет, мать твою.       Говорящий не то чтобы высокий, но плечи у него широкие, даже свободная толстовка не скрадывает этого. Лиам узнаёт его собеседника. Эту светлую макушку он не хотел бы видеть ещё пару недель – именно им он попытался вытереть беговую дорожку сегодня на тренировке. Хорошо, что Нолан был в шлеме, иначе бы Лиам ему точно лицо попортил. Нолан говорит что-то ещё, но Данбару не разобрать слов. Парни чем-то обмениваются. Блондин встречается глазами с Лиамом, быстро разворачивается в сторону леса и почти убегает.       До Данбара наконец доходит, что он, вероятно, выглядит странно. Так открыто пялиться, возможно, не стоит. Пристально наблюдать за дилером во время работы – ещё одна тупая идея Лиама на сегодня.       – Ёбаные школьники, – тихо матерится вслед Нолану парень в капюшоне, а потом поворачивается к Данбару.       Взгляд у него из раздражённого меняется на заинтересованный. Он прищуривается и оглядывает мальчишку снизу вверх, останавливаясь на глазах. Лиам крупно сглатывает. «Капюшон» точно старше, может как Скотт. Он наклоняет голову и улыбается так, что чтобы он сейчас не сказал, сразу понятно, это будет насмешка. Патока. Лиам смотрит в его глаза и думает о патоке. Несколько небрежных прядей на лбу, тёмные брови. Он шумно втягивает воздух, словно может действительно на таком расстоянии учуять Лиама.       Данбар отмирает и, густо краснея, проходит мимо, еле сдерживаясь, чтобы не начать бежать.       Звук музыки нарастает постепенно, а затем резко оглушает. В центре поляны большой костёр из деревянных паллетов. Огромные колонки установлены, прямо в чьём-то пикапе и толстые провода тянутся к генератору в багажник соседнего автомобиля. Здесь наверное больше сотни человек, десятки тёмных силуэтов двигаются на фоне костра. Лиам пробирается по краю поляны, пытаясь отыскать своих. И находит почти сразу. Он видит ярко рыжие локоны Лидии – она проворачивается под рукой у Стайлза и почти падает на него смеясь. Скотт лежит прямо на траве, расположив голову на коленях у Малии. Мейсон с Кори пытаются повторить танец Лидии и Стайлза, но выходит нелепо. Губы Лиама растягиваются в улыбке. Хьюит замечает друга и, раскинув руки, делает шаг к нему, заключая в объятия. Кори, споткнувшись, падает на землю.       – Ты всё-таки пришел, бро! – Мейсон очень пьян. – Чего-нибудь хочешь?       – Не быть трезвым, – Мейсон смеётся и оглядывается по сторонам.       – А где Джекс? Он что, утащил наш виски?       – Он утащил Итана, а виски вот, – Скотт сам протягивает им бутылку колы. Мейсон радостно вспыхивает и хватает её, передавая Данбару. Парень делает пару крупных глотков и морщится от вкуса – крепко разбавили. Он плюхается на землю рядом со Скотом.       – Не болит? – Маккол трогает свою скулу и кивает в сторону Лиама. Мальчик качает головой в знак отрицания и делает ещё один глоток. Малия бесцеремонно хватает его руку, придирчиво рассматривая ладонь, но в темноте не может ничего разглядеть. Аккуратно наманикюренная ладошка шлёпает Малию по рукам. Лидия опускается на траву рядом с Лиамом.       – Отстаньте от ребёнка, – Лиам морщит нос, девушка чмокает его в непострадавшую щёку, тут же вытирая пальцем помаду. – Всё у него хорошо. Правда, душка?       Она кладёт голову ему на плечо, а Малия отворачивается к костру. Данбару становится спокойнее. Ещё через несколько глотков по телу расползается тепло, и всё начинает казаться не таким фатальным. Мейсон садится на землю напротив Лиама и начинает рассказывать про какую-то девчонку с параллельного потока, которая кажется станет звездой ютуба после сегодняшней ночи. Кори бадяжит ещё одну бутылку колы, выливая лишнюю газировку прямо на землю.       Данбара начинает отпускать. Он даже включается в разговор об этичности выкладывания в сеть личных видео. Стайлз рассказывает, что об этом думают ФБР и правительство США, Малия только фыркает на это.       – Если тебе уже шестнадцать, ты должен головой думать. Камера есть буквально в каждом телефоне. Конечно, выкладывать ролик, где кто-то танцует голый у костра – скотство, но ведь можно было и не нажираться до такой степени.       Лиам согласен с ней, но Скотт говорит:       – Это в любом случае плохо, такое не должно случаться. В наше время это может буквально сломать жизнь человеку.       – Ну, это время такое, – голос Джексона звучит неожиданно.       – Я посмотрю, как ты отнесёшься к этому, когда завтра в сети появится видео с тобой и Итаном в кустах, – Стайлз делает неприличный жест, оттягивая языком щеку.       – С чего ты взял… – Итан очень демонстративно застёгивает ширинку Джексона, и тот даже немного краснеет.       – Это не твоё дело, Стайлз, – Итан садится, притягивая Джексона к себе.       – Вот именно! – Мейсон победно вскидывает руки. – Это личная жизнь, приватность – это право каждого.       – Но если ты голая танцуешь у костра в присутствии пятидесяти человек, сложно говорить о приватности, – замечает Лиам.       – И глупо надеяться, что все люди вокруг окажутся воспитанными леди и джентльменами, стыдливо прикрывающими глаза при виде наготы, – поддерживает его Лидия.       Джексон достаёт из нагрудного кармана косяк, облизывает пальцы и смачивает папиросу.       – Откуда?       – Встретил Рейкена, – Стилински морщится при упоминании фамилии.       Лиам несколько раз слышал о Рейкене от старших, но это словно был тот-кого-нельзя-называть. Никто никогда не рассказывал подробностей и причин такого отношения. Сам Лиам не особо вникал и никогда не видел его.       Джексон подносит зажигалку к джоинту и начинает раскуривать. Густой дымок змеится вокруг его пальцев. Парень глубоко затягивается и задерживает дыхание. Так и не выдыхая, он продолжает:       – Может он и говнюк , но трава у него всегда отменная.       Джексон передаёт косяк Итану, и тот тоже делает затяжку. Малия берёт следующей. Скотт лишь качает головой на это предложение:       – Нет, спасибо. Кстати, эти, – он тыкает поочередно в Лиама, Кори и Мейсона, – тоже не будут.       Мейсон разочаровано закатывает глаза.       – Ты же в курсе, что мы можем найти травку и без вас?       – Ты же в курсе, что мой отец всё ещё шериф, и буквально каждый дилер в городе знает его в лицо? – в тон ему говорит Стайлз, затягиваясь.       Мейсон обиженно дуется, а Кори смеясь утыкается ему губами в висок:       – Мы обречены вырасти хорошими мальчиками, дорогой.       Стайлз поднимает палец вверх и произносит:       – Extremis malis, Лиам?       – Extrema remedia*, – заканчивает Данбар.       Мейсон опять закатывает глаза.       Внезапно со стороны парковки слышатся крики, а со стороны леса начинают бежать люди. Музыка внезапно обрывается.       – Полиция! Полиция!       Какой-то парень вываливается из-за деревьев прямо на ребят, едва не упав на них. Скотт резко подскакивает, оглядываясь по сторонам. Со всех сторон доносятся крики, рычат моторы. Пикап с колонками резко выруливает, едва не заехав в ещё полыхающие остатки костра. По периметру поляны в глубине мелькают полицейские фонарики.       – Держитесь друг за друга! – кричит Скотт и срывается в ту сторону, где они оставили свои машины. Мейсон намертво впивается в ладонь Лиама и несётся следом – так, что тот едва поспевает. За сегодня он и так набегался, а теперь ещё и ноги скользят на траве. И вот его кисть вылетает из руки друга. Он только и успевает услышать, как Мейс выкрикивает его имя.       Когда Лиам вспоминает про велосипед, его кто-то толкает в плечо. Парня разворачивает, и он опять чуть не падает, опираясь на и без того подранные ладони. Впереди на тропинку выруливает полицейская машина, и шанса догнать друзей не остаётся. Толпа бросается врассыпную, подальше от машины шерифа.       Данбар бросается вправо, надеясь ускользнуть в темноту и переждать там рейд полиции. Он пару раз спотыкается и кувыркается через голову, но адреналин помогает не останавливаться. Недалеко от него кто-то тоже бежит, ему слышен топот ног. Внезапно впереди зажигается свет. Он бы не успел укрыться от дальнобойных полицейских фонариков, но чьи-то руки хватают его, выдергивая из поля зрения стража порядка. Свет мажет по месту, где только что стоял Лиам. Он чувствует себя Фродо, успевшим укрыться от ока Саурона. «Укрытие» крепко прижимает его к своей груди: одной рукой обхватив за плечи, а второй плотно зажимая рот. Лиам хочет было дёрнуться, но на него резко шикают, так что Данбар перестаёт сопротивляться. Фонарик впереди всё ещё обследует лес, но уже удаляется. Лиам опять предпринимает попытки освободиться.       – Да тихо ты, – на него опять шипят. Руку со рта убирают, но хватку на груди так и не ослабляют. Лиам чувствует, как тяжело вздымается грудь его спасителя. Чувствует густой запах табака, хвойного мыла и ещё чего-то приятного, что точно назвать не может.       Издалека доносится окрик «Чисто!», и фонарик тухнет. Силуэт полицейского направляется к дороге. И когда Лиам слышит, хлопок двери автомобиля и звук заведенного мотора, который начинает удаляться, его отпускают.       –Какого… – Лиам хочет что-то сказать, но спотыкается о тот факт, что человек, спасший его, тот самый дилер с парковки. Лица не разобрать, но плечи он признаёт сразу.       – Не за что, – и хоть Лиам не видит его, он готов поклясться, что тот ухмыляется так же, как и на парковке. – Пошли уже.       Он уверенно направляется в сторону дороги. Лиам не делает ни шагу, думая, что ещё может дойти до велика. Дилер оборачивается к нему через пару шагов и, не останавливаясь, говорит, идя спиной вперёд:       – Не знаю на чём ты добирался, но через метров пятьдесят туда, – он машет рукой в сторону места, куда ушёл полицейский, – обязательно будет стоять патрульная машина, которая будет всех останавливать. И я сомневаюсь, что ты пройдёшь их проверку... Но вот у меня есть машина там, – он всё-таки останавливается и машет в противоположную сторону. – В ней тепло и полно места. Так что пошли уже, и не выпендривайся.       Лиам всё ещё чувствует в его голосе ухмылку, но предложение прозвучало убедительно. Может, это нетрезвый мозг так спокойно согласился, а может, природная повёрнутость Лиама, но он идёт следом за «Капюшоном», который, к слову, уже стягивает накидку с головы. Они быстро перебегают дорогу и ещё примерно минут двадцать идут по другой стороне. Лиам видит две полицейские машины, но его самого точно не видно со стороны дороги. Красно-синие огни освещают парковку перед въездом на поляну и тех, кто не успел сбежать. Данбар не замечает никого из своих друзей и идёт следом за своим спасителем.       Они выходят на проселочную дорогу. Синий пикап стоит на обочине и его едва можно разглядеть. Звучит щелчок разблокировки двери. Лиам забирается на переднее сидение быстрее водителя и оглядывается. Никаких особых отличительных признаков не было. Дилер садится на водительское и заводит мотор, не включая фары.       – Лиам Данбар, – парень решает, что самое время представиться.       – Тео Рейкен.