Шестеренки

      Тусклое закатное зарево освещает комнату Лиама, окутывая всё жёлто-оранжевой дымкой. В голове мальчишки всё также спутано. Он рассматривает собственные руки и видит совсем другие, не принадлежащие ему. Нескончаемая сетка шрамов как вторая кожа. Лиам не может даже представить сколько раз нужно резать, чтобы кожа начала выглядеть так. Не может представить, сколько ещё этих меток у Тео. Что должно было происходить в жизни, чтобы человек взял в руки лезвие и потащил его по руке.       Эти же руки гладили его по щекам, обнимали за плечи, гладили по спине и забирались в такие места, что скулы начинали гореть от одного воспоминания.       – Тео, Тео, Тео, Тео, – шепчет Лиам.       Имя приятной теплотой отзывается в груди. Данбар откидывается на кровати, зарываясь лицом в подушку. Косая усмешка и потемневшие глаза не идут из головы.       – Тео, Тео.       Жадные поцелуи в маленькой душной ванной, стоны, вкус крови. Господи, он ведь действительно прокусил ему шею, и Тео это понравилось. Лиам с досадой вспоминает собственные связанные руки.       Внизу хлопает дверь, радостный голос, топот ног по ступенькам. Данбара одолевает дежавю.       – Мейсон, – с раздражением выдыхает Лиам.       Дверь открывается, и Хьюит улыбаясь проходит в комнату, бросает портфель на стул и, разуваясь на ходу, залезает к другу на кровать.       – Как прошёл Хеллоуин? – с неестественным энтузиазмом спрашивает Мейсон.       Лиам подозрительно щурится и, на всякий случай, отодвигается, усаживаясь напротив.       – Нормально, – Лиам обеспокоенно ёрзает, ища телефон глазами. Он опять забыл про него и не отвечал на сообщения. – Вы куда-то запропастились, а я так быстро напился, что уснул. И рано утром пошёл домой.       Ложь выходит совсем кривой.       – Лиам, ты же знаешь, что я на раз вижу твоё враньё? – голос друга опасно повышается, а улыбка становится ещё более приклеенной. Лиам выдыхает сдаваясь:       – Ладно, что тебе известно?       – Ты спрашиваешь, чтобы наврать мне о том, чего я не знаю?       – Мейс, заканчивай с допросом, – мальчишка потирает шею, надеясь, что Хьюит не знает всего, потому что если это не так, он точно попытается удушить Данбара своими руками.       – Допросом? У меня на самом деле не так и много вопросов, – саркастичный тон заставляет Лиама закатить глаза. – Я знаю, что ты свалил с вечеринки. Надеялся, что ты решил завалить Ванессу, но она утром сказала, что вообще не видела тебя. Зато тебя видели в другом месте. Точнее в двух местах. С парнем в костюме сотрудника нарконтроля.       Мейсон выделяет последнее предложение, чеканя каждое слово. Он поднимает брови ожидая ответа, но Данбар только хмурится, складывая руки на груди.       – Лиам, с кем ты вчера шлялся? И не вздумай мне врать.       – Вы ушли, я встретил знакомого, и он предложил пройтись. Ничего особенного.       – Ты всё-таки решил мне спиздеть, – шипит Хьюит. – Как ты можешь, Ли! У Ванессы был только один человек в костюме полицейского, и его же видели с каким-то парнем в пижаме волка, Лиам! И я бы хотел надеяться, что это не один и тот же человек, но факты говорят мне обратное.       Конечно, же Мейсон уже всё разузнал. Глупо было даже надеяться, что друг оставит всё как есть. Лиам смотрит исподлобья и спрашивает:       – Если ты и так всё знаешь, зачем этот цирк, Мейс?       – Просто я надеялся, что мой лучший друг не станет мне врать! – Мейсон всплёскивает руками. – Какого хера опять происходит, Ли? Это правда, был Рейкен?       Лиаму не нравится, как это имя звучит из чужих уст, превращаясь в набор звуков.       – Да, это был Тео, – правильно произносит Лиам. Друг хлопает себя по лбу, он выглядит обеспокоенным и напуганным.       – Нет, господи, Лиам! Ты подсел на наркоту?       – Что?! – мальчишка вскрикивает от возмущения. – Какого хуя ты несёшь?!       – А что я должен думать? Ты гулял с дилером и соврал мне об этом!       – Произнеси это ещё громче, чтобы мои родители наверняка услышали! – зло шепчет Лиам.       – А может им стоило бы знать! – в тон отвечает Хьюит.       – Я не наркоман! Как ты вообще мог такое подумать!       – Ты не говоришь мне правды – вот и приходится додумывать!       Они сидят, возмущённо пыхтя друг на друга. Мейсон сверлит взглядом Лиама и медленно произносит:       – Если я не прав, то тебе следует объясниться.       Данбар выдыхает раздумывая. Мейсон его лучший друг, он беспокоится о нём едва ли не больше матери, он всегда помогает и это единственный человек, которому Лиам сможет высказаться и не быть осужденным.       – Помнишь ту облаву на вечеринку в лесу?       – Да.       – Это Тео меня тогда вытащил, и мы ночевали в его пикапе.       – Я так и знал, что там всё не так просто закончилось.       Лиам рассказывает, стараясь не обращать внимания на постоянно вытягивающееся лицо Мейсона.       Про то как случайно встретил Тео у клуба, про парня с рогипнолом, про то как Тео пришёл его успокоить, про переписку фотографиями, про узкие проулки и китайскую еду. И про Хеллоуин. Лиам опускает некоторые детали: например, он не говорит о горе таблеток, о поцелуях и о душной ванной.       Когда Данбар замолкает, в голове что-то щёлкает. Он первый раз говорит о Тео вслух, и между всех его слов скользит какая-то мысль, за которую у него не получается зацепиться с первого раза. Мейсон не выглядит таким рассерженным как в начале рассказа, озадаченность на его лице почти смешит Лиама.       – Знаешь, то что ты говоришь, очень сильно отличается от того, что я знаю про этого чувака. Очень сильно.       – Я подозревал это, поэтому и не рассказывал.       – Нет, Ли, ты не понимаешь. Я в отличие от тебя, занудного домоседа, общаюсь с людьми. И тебе буквально каждый человек в городе скажет, что Рейкен злобный сукин сын, который человека машиной переедет если понадобится.       – Про меня тоже так говорят, – пожимает плечами Данбар. – Ты же знаешь как люди любят сплетничать и преувеличивать.       – Он торгует наркотой, такую работу не по объявлению находят, – Лиам снова пожимает плечами. Он не может парировать этот довод, но не хочет шокировать друга тем фактом, что способ заработка Рейкена его мало волнует.       – Он возможно опасный психопат, – Мейсон выпаливает это словно пугаясь собственных слов.       – О чём ты? – Лиам почти расслабившийся, опять напрягается вспоминая оранжевые пузырьки в бардачке.       – Три года назад Кори лежал в больнице, – неуверенно начинает Хьюит. – Он рассказывал что к ним на этаж поступил пациент, палату которого постоянно охраняли. Его привезли прикованным к каталке, и медсестры отказывались к нему ходить. Кори видел, как его выписывали, и помощник шерифа сказал, что они возвращают его в Дом Эха. А потом оказалось, что это Рейкен.       – Мейс, это какая-то чушь, – Лиам говорит это, но в его голове слишком много пазлов подходят к этой картине.       – Я не думаю, что для Кори имеет смысл врать.       – Может быть, всё было не так, – Лиам нервно оправдывает Тео, теребя край футболки.       – Может и не так. Но Скотт…       – Скотт никогда не говорил ничего конкретного, – обрывает друга Данбар. – Это не его дело. И вообще почему это тебя так волнует?       – Потому что ты мой лучший друг! – вскрикивает Мейсон и зажимает себе рот, оглядываясь на дверь, и уже тише продолжает. – Лиам, ты точно мне всё рассказал?       Лиам смотрит на Мейсона убитым взглядом. Он не знает, что ему теперь думать. У него и без того было много вопросов к Тео, а теперь их прибавилось больше чем на один. Он смотрит в тёмные глаза друга, стараясь держать лицо, но Хьюит его слишком хорошо знает.       – Вы ведь не просто гуляли? – голос Мейсона звучит сочувственно, он берёт Лиама за руку. Данбар качает головой, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       – Пожалуйста, не надо больше лгать мне. Я с тобой с самого детства, я переживаю и хочу тебе помочь.       – Я… я не знаю, как это вышло. Мы просто случайно встретились. – Лиаму сложно произнести ту мысль, которая, наконец, оформилась в голове. Он смотрит на Мейсона, надеясь, что тот поймёт всё без слов.       – Я так и знал что твоя любовь к полноконтактным видам спорта неспроста.       – Иди ты, – Лиам слабо улыбается.       – У вас уже что-то было? – Хьюит многозначительно дёргает бровями.       – Так, всё! Это окончательно стало походить на разговор двух подружек.       – Не вижу в этом ничего плохого. Так вы хотя бы целовались или тебе удалось зайти дальше?       Лиам бьёт Мейсона подушкой и пытается придушить друга, давясь смехом.       – Лиам! Лиам! – Хьюит бежит по школьному коридору, врезаясь в людей и проталкиваясь между учениками.       – Что случилось? – у Лиама по спине пробегает холодок, ему не нравятся сведенные на переносице брови Хьюита.       – Пошли, это по поводу вчерашнего разговора.       – Ты же никому ничего не рассказал?       – Нет! – оскорбляется друг. – Но у меня было окно в расписании, и я сидел в библиотеке и кое-что нашёл про твоего…       – Мейс! – мальчишка нервно озирается по сторонам.       – Твоего кого? – Кори словно выплывает из стены пугая обоих парней.       – Мать твою, чувак, я чуть язык себе не откусил!       – Милый, мы сейчас по делу смотаемся, а потом я сам тебя найду. Хорошо? Ну и славненько!       Хьюит чмокает щёку Кори и хватает Данбара за руку, утаскивая дальше.       – Да что ж вы все меня таскаете!       – Потому что ты тормоз, Лиам! А кто все? – Лиам хмуро смотрит на Мейсона. – Он тоже?       Лиам давит в себе раздражение, а друг слишком весело смеётся.       В библиотеке почти никого нет – какой идиот будет просиживать свой обеденный перерыв за книжками.       – Я просматривал подшивки городских газет и наткнулся на фамилию Рейкен.       – Ты специально искал что-то на него, – Лиам не спрашивает, потому что ответ очевиден. Мейсон не был бы Мейсоном, если бы не полез узнавать всё что можно про Тео. Хьюит фыркает, и они усаживаются за компьютер.       – Я должен предупредить: возможно это то, что тебе стоило бы услышать от него. Но раз он такой скрытный, а это общедоступный источник информации…       У Данбара сжимаются лёгкие, а друг начинает стучать по клавишам, набирая запрос. Когда глаза находят заголовок, внутри всё мгновенно стынет от ужаса. Слова «зверское» и «убийство» встречаются в статье слишком часто. Репортёр явно не пожалел речевого запаса, смакуя подробности гибели родителей Тео.       «В живых остались только двое детей. Оба находятся в тяжелом состоянии в местной больнице».       Лиам не может сфокусировать взгляд на буквах. Щёлканье в голове становится таким громким, что связных мыслей не слышно. Его пронизывает всепоглощающее чувство сожаления, словно это вчерашние новости. А потом Мейсон молча, щёлкает на следующий скан статьи датированной неделей позже.       Глаза выхватывают сначала только некоторые слова. В написанное даже поверить сложно, потому что вся эта история годится только для какого-нибудь сценария. Потому что не могло девятилетнему мальчику так не повезти. Потому что это выглядит самой большой несправедливостью, которую Лиам встречал в своей жизни.       Мальчишка откидывается на стуле, роняя портфель, но не обращая на это никакого внимания.       – Ты в норме?       – Не знаю. Я слышал раньше про трёх психопатов убивших семью. Это почти городская легенда, но узнать что эта история про кого-то из твоих знакомых, это совсем другое.       Мейсон сжимает плечо друга, а Лиам вспоминает, как Тео шутил про то, что у него нет сердца.       – Он показывал мне шрам от пересадки.       Лиам перечитывает ещё раз абзац, где написано как Тео кошмарно повезло. Что ему, ребенку с пороком сердца, пересадили сердце не пережившей травм сестры. Данбар запоминает имя автора. Если ему представится возможность, он обязательно сломает ему пару рёбер и попросит написать об этом в газету.       – Там дальше пару заметок про то что Рейкен попал на усыновление, – Хьюит закрывает программу и оборачивается к Лиаму. – Возможно он попал в Дом Эха из-за этого, уже позже. Я читал, что всех пациентов на принудительном лечении сопровождают в больницу под охраной.       – Понятно, – кивает Лиам. Думать, что Тео просто лечился гораздо легче, чем подозревать в нем опасного психопата.       – И раз он спокойно передвигается по городу, не думаю, что он сбежал из клиники.       – У него куча таблеток, вроде тех что я принимаю от РПВ, – безэмоционально говорит Данбар.       Мейсон молча кивает. Говорить совсем неохота. И хотя Лиам получил немного ответов на свои вопросы, легче ему не становится. Он встаёт со своего места и, так ничего и не сказав, уходит.       День проходит в тягостной задумчивости, которой сильно прибавилось с появлением дилера в жизни мальчишки. Он натыкается на весело улыбающуюся Ванессу в коридоре, но даже не старается делать вид, что хоть немного заинтересован в разговоре. Её светлые кудряшки подскакивают при каждом шаге, а звонкий голос как скалы на побережье режет волны нахлынувших мыслей, и это раздражает.       Он сухо отвечает Мейсону, что не сможет позаниматься с ним сегодня, и заваливается в беспокойный сон. Ему снятся знакомые руки и широкие плечи, затянутые в чёрную куртку. Видение тянет в груди теплом, но потом он поднимает глаза, а там чёрное пустое лицо, которого Лиам пугается до такой степени, что вскакивает на кровати. Мысль приходит в голову, также как Хьюит каждый раз заваливается в его комнату. Несколько смятых двадцаток из рождественской заначки переезжают в карман заношенной толстовки.       Лиаму ни разу не приходилось фотографировать еду, но он старательно выкладывает сэдвичи и картошку чтобы в кадре всё выглядело привлекательнее, делая акцент на двух стаканах с молочными коктейлями. Когда телефон оповещает о доставленном сообщении Лиам наконец заворачивается в принесённый плед. Ветер на крыше не сильный, но всё равно пробирает. Хотя сам Данбар не знает, от чего его потряхивает больше, от погодных условий или того, что Тео не поймет что мальчишка имел в виду своей фотографией.