Шестеренки

      Лиам в очередной раз решает обойти здание по кругу. Соседи Тео уже наверняка заметили странного типа под их окнами и через пару кругов начнут звонить в полицию. Вот это точно будет неловко. Он считает собственные шаги, пытаясь успокоиться. С ним не случалось похожих ситуаций, с которых можно взять пример, почему-то в интернете тоже нет подходящих советов на такой случай. Но жизнь как всегда решает за мальчишку, тыкая его носом в происходящее, и, удаляясь в закат, оставляя того разбираться с последствиями.       Запыленный пикап дилера припаркован прямо под пожарной лестницей. Лиам пялится на круглые фары и, погрузившись в себя, не сразу слышит шаги по лязгающим ступенькам. Тео, следуя привычному маршруту, тоже не особо глядит по сторонам. Он свешивается на руках с нижнего пролета и спрыгивает на землю, замечая мальчишку только подойдя к самой машине.       Рейкен застывает на месте, бряцая ключами пикапа. По задумчивому лицу кракелюром расползается почти испуг. Пустые чёрные глаза, как на фото из дела, смотрят прямо на Лиама. Нервозное ожидание и настороженность. Он впервые разгадывает, что это не тянущее неясное ощущение тоски, а боль, вытекающая из трещин чего-то настолько мертвого, что даже «душа» кажется недостаточно глубокой мерой. Тео не пытается сохранить мальчишку от себя и своего прошлого. Он просто даже на секунду не верит, что его можно простить. Что его можно принять таким, каков он есть: со всеми его демонами и химерами из психических проблем.       У Лиама ноги слабеют от осознания. Он толкает себя вперёд, порывисто выдыхая. Приближается. В голове только: «Нет, нет, нет, я не это имел в виду». Ему хочется рукой стереть с чужого лица эту болезненную усталость, но Рейкен опасливо отклоняется, словно ожидая удара. У мальчишки в груди саднит от такой реакции. Медленно он касается пальцами скулы Тео, осторожничая как с диким животным. Делает небольшой шаг навстречу, так что можно услышать знакомый запах. Пытаясь отыскать в голове нужное слово, Лиам давится сожалением.       Никто из них не прошёл через это целым. Тео отмирает и возвращает прикосновение мальчишке, заводя прядь отросших волос за ухо.       – Прости меня, волчонок, – Лиама доламывают эти слова, и он крепко обхватывает Тео руками прижимаясь к его груди, пряча мокрые глаза в сгибе его шеи. Рейкен секунду мешкает, но обнимает в ответ.       Куда бы Тео ни собирался, он отменяет свои планы. В его квартирке стало ещё меньше места из-за скопившихся у окна бутылок и мусора. Мелкие пылинки летают в лучах закатного солнца. Лиам неодобрительно качает головой на изменившуюся обстановку. Он усаживает Рейкена на единственный в комнате стул возле двери и берётся за уборку, делая это скорее в попытке успокоиться. Мешки с мусором очень быстро наполняются коробками от еды и стеклотарой. Тряпку тоже приходится выкинуть.       Тео наблюдает за Лиамом из своего угла и не решается что-то спросить, боясь развеять видение. За месяц он несколько раз путал реальность и галлюцинации. Лиам брезгливо закидывает в мусорный мешок контейнер из-под бургеров.       – Ещё пару дней – и оно бы начало требовать деньги на карманные расходы.       У него нет сил даже на улыбку. «Что он знает? Почему он здесь? Господи, какой он красивый». Всё неважно, если Тео будет позволено, хотя бы час вот так смотреть на нервно суетящегося мальчишку. Лиам натыкается на несколько пузырьков от таблеток на подоконнике. Он читает названия и отправляет их в пакет.       – Ты пополнил запасы? – Тео кивает. – Надеюсь, что это так, потому что в обратном случае я буду очень не доволен.       Тео кивает ещё раз, теряясь от такого заявления. Когда грязная тряпка летит в мусор, а Лиам с гордостью оценивает проделанную работу, парень весь подбирается, усаживаясь прямо.       – Я читал дело о нападении на школу, – вот так, с места карьер. От него не стоило ожидать другого. – Это всё ещё очень трудно для меня, но я ничего не могу поделать с тем, что есть между нами. И не хочу.       Он протягивает руку Тео, и тот покорно встаёт со своего места. Даже если Лиам сейчас положит в его руки револьвер и попросит выстрелить себе в голову, он сделает это. Мальчишка укладывается на узкую кровать, утягивая следом Рейкена. Лежать лицом к лицу снова не привычно.       – Тебе придётся говорить, – Тео кивает, шурша наволочкой одной на двоих подушки. – Люди из списка – это те, кто издевались над тобой?       – Д-да, – несколько дней молчания плохо отражаются на дикции.       – Я понимаю, почему Джош, но почему Трейси?       –Она просто хотела крови, это было не рационально, – голос совсем осип. Невыносимо голубые глаза Лиама почти светятся в сумерках, и Тео на секунду страшно от того, к чему может привести этот разговор. Он решает задать свой вопрос.       – Почему ты пришёл?       – Потому что я соскучился так сильно, что подумывал отрезать себе руку. Потому что к шестнадцатилетнему Тео тоже, видимо, никто не приходил. Потому что не мог не прийти. Воздух из лёгких исчезает совсем, в глазах темнеет.       Тео привык, что мир это холодное место, по которому нужно передвигаться, плотно укутавшись в себя и не позволяя никому приближаться ближе чем на метр. Привык, что ветер всегда будет сносить всё, что он попытается построить. Привык быть один. Но как можно остаться равнодушным к кому-то, кто с газовой горелкой приходит к твоим дверям и синим пламенем выжигает себе собственный проход в твою голову. С требовательными криками, уборкой и своими порядками. Кто тебя кормит вовремя, обнимает, скучает и пытается спасти.       – Я знаю, что Скотт наркоторговец, – дилер отвлекается от собственных мыслей. – Кори очень удивился тому, что кто-то вроде тебя испугался ветеринара.       – Кто-то вроде меня?       – Ну да, большой и злой Тео Рейкен, – Лиам придвигается, цепляясь ногами за ногу дилера. –Я пришёл с вопросами, и ему не куда было деваться.       – Волчонок и его вопросы. Даже Скотт не выдержал, кто бы мог подумать.       Лиам хмыкает, пожимая плечами. Он всё ещё не определился до конца с тем, как относиться к новым аспектам его окружения, но и лицемерить нет никакого желания. С Тео ему хорошо. Тео никогда не пытался им манипулировать или обманывать в полноценном смысле этого слова. Мальчишке приходит в голову слово «любовь». Не в смысле «свидания, кино, неловкий подростковый секс», а в смысле «мне всё равно, что ты когда-то убил, ты потрясающий, ты изменился».       – Ты просто пришёл к нему и всё стало нормально?       – Нормально – это громкое слово, но в общих чертах, да, именно так всё и было.       – Ли, ты окончательно съехал крышей, – Мейсон неодобрительно качает головой, но всё равно улыбается. – Это должно быть что-то очень серьёзное?       – Должно быть.       – Я испытываю смешанные чувства по этому поводу, но ты сегодня не похож на зомби, так что я, наверное, рад за тебя.       Лиам пихает друга в плечо и губы сами по себе растягиваются в улыбку. Он почти всю ночь продрых под тёплым боком Тео и впервые за долгое время не чувствует себя усталым. Всё выглядит так, словно у них двоих теперь есть шанс. Теперь между ними нет этой напряженной недосказанности и больших страшных секретов, которые нависали тёмной тучей.       – Хэй, Земля вызывает Даунбара!       – Это очень тупое оскорбление.       – Какой человек такое и оскорбление, – Хьюит уворачивается от ещё одного тычка в бок. – Я спросил тебя, что мы будем делать с «Стаей» и их делишками?       – А мы должны что-то сделать? – Лиам непонимающе косится в сторону поля, где Стайлз носится с клюшкой от Джексона.       – Я не знаю. Просто мы это так и не обсуждали толком, и всё выглядит так, словно мы решили делать вид, что ничего не происходило.       – Я бы так не сказал.       – Ты же сам спокойно с ними здороваешься, ходишь к Макколу на тренировки.       – Но это не значит, что я «делаю вид». Чувак, я, наверное, как-то примирился со всем этим. Все мы не идеальны и имеем право на второй шанс.       – Я не понимаю, – Хьюит выглядит по-настоящему возмущённым. – Второй шанс – это когда человек косячит и потом не делает этого снова. Ты расхреначил тачку тренера, вылетел из школы и начал работать со своим гневом. Кори где-то загулял с Ноланом, и он неделю проведёт на коленях в моей спальне. Тео убил девять человек, отсидел в дурке и больше никого не убивает. Вот это второй шанс. А они, насколько я понимаю, не собираются менять свой способ заработка.       – Я не знаю.       – Что тут можно не знать?!       – Мейс, я не знаю уже, что правильно, а что нет. Меня уже тошнит от попыток разложить всё на чёрное и белое. Это как настоящая взрослая жизнь, где не может быть одного ответа и всё запутанней, чем кажется. Мы в серой зоне, друг. Я просто пытаюсь приспособиться к новому порядку.       – Я тебя понял.       – Звучит так, словно ты на меня обиделся.       Мейсон долго смотрит перед собой, а потом переводит взгляд на Лиама.       – Нет, я просто действительно понял, о чём ты. Даже удивлён, что у тебя от такой долгой речи паралич не случился.       – Ой, иди ты в задницу.       – А я думал, там уже Тео обосновался.       – Мейсон, мать твою!