Шестеренки

      – Да, блять! – Лиам запинается о собственные ноги и едва успевает схватиться за декоративный светильник, чтобы не пропахать лицом газон. Он неодобрительно смотрит на трёхметровый забор, осуждающе нависающий над ним, и громко хлопает калиткой отделяющей его с Тео дом, от участка Скотта. У Маккола заборы пониже, но и репутация у него почище, тут уже ничего не изменишь. Тео, ухмыляясь, ныряет с противоположного бортика бассейна в синюю воду, и Лиаму приходится вспоминать всех своих престарелых тетушек, чтобы унять возбуждение.       Рейкен выныривает и одним движением забирается на сушу. Блестящие капли стекают по его золотистой загорелой коже, и Данбар думает, что трехметровый забор – это отличная идея, если собираешься трахаться на заднем дворе, а он определенно собирается.       Тео натягивает тонкий прозрачный шланг, идущий он небольшого кислородного баллона, заправляет его за уши и улыбается ярче, чем калифорнийское солнце.       – Ну что?       – Легализовали.       Тео поднимает руки в вверх, выдавая почти боевой клич. Для него это значит, что больше не придётся мотаться в Джорджию к теплице и можно будет открыть филиал по производству травы прямо здесь, дома. Лиам качает головой, потому что для него это значит чуть больше. Пару лет назад, Тео отмазался от очередного его предложения, словами «как только в Калифорнии легализуют травку, солнышко». Данбар не сомневается, что тот помнит об этом и подходит к шезлонгу, на котором довольно располагается его любимый, выуживая из кармана летних шорт кольцо.       Он второй, после Дерека, логист их картеля и через Скотта лоббировал этот закон, потратил такую кучу бабла, что можно было бы выкупить пару гектаров в Монако и требовать суверенитета. Маккол, конечно, вложил больше, он последние лет пять пытался вывести их «бизнес» из криминала, что у него, безусловно, получалось, но махина была всё равно слишком крупной. Но сейчас Лиама беспокоит не это.       Ведущий ботаник и биолог легализированной части дела Маккола самодовольно улыбается, глядя на кольцо, и со своей обычной скептичностью качает головой.       – Нет, – короткий ответ выбешивает Лиама быстрее, чем неправильно пакующиеся у торговых центров мамаши.       Он вскипает до трёхста градусов, переворачивает уличный столик и отправляет с диким матом второй шезлонг в бассейн. Потом он планомерно ломает стул, разбивая его о кромку бассейна, до тех пор пока в руках не остаётся пара реек от спинки. Он тяжело дышит, но уже спокойнее спрашивает:       – Почему на этот раз?       Тео закатывает глаза и поднимается, явно желая свалить от разговора.       – Тео, – Лиам почти рычит, цепляясь за чужое плечо. Спустя семь лет его мало кто решится назвать пацаном, хоть он и не особо вырос, но раздался в плечах и всё ещё был достаточно горячим на голову, но Рейкену, как и всегда, плевать на общее мнение. Он выворачивает руку Данбару, с легкостью роняя того на землю, и, перехватив поудобнее кислородный баллон, уходит в дом. Парень усаживается на мягкой траве, закуривая. Давным-давно он мечтал отучить Тео курить, но с этим психопатом закурил сам. Рейкена до сих пор по ночам накрывали панические атаки, а разговоры с самим собой выглядели как иллюстрация к фильму ужасов.       Тео выходит из дома с двумя большими стаканами газировки и, по пути к выжившему шезлонгу, отдаёт один Лиаму. Тот делает пару глотков и подползает к Рейкену.       – Ну чё опять началось? – щенячьи глаза всё ещё отлично работали на ботанике. – Ты ведь обещал.       Лиам ведёт пальцами по бедру, царапая ногтями мелкие шрамы, запуская руки под штанину.       – Прекрати, – учительским тоном одёргивает Рейкен.       Тяжело вздыхая, парень просто усаживается рядом, останавливая домогательства.       – Через два месяца у тебя очередная операция, – он не планирует эту речь, – а мне уже надоело запугивать медперсонал, чтобы они пускали к тебе. Словно я – никто.       – Ты прекрасно знаешь, что это не так, – твёрдо отвечает Тео, глядя на него потяжелевшим с возрастом взглядом. Он в этом году разменял четвертый десяток и даже согласился справить едва ли не впервые в своей жизни день рождения.       – Я знаю, – Лиам берёт его руку, целуя кончики пальцев и притягивая их к собственной щеке. Тео тут же ведётся на прикосновение, поглаживая заросшую щёку Данбара. – Но я заебался объяснять это всем вокруг.       – Хорошо. Так и быть, но это будет максимально тихая церемония.       У Лиама глаза лезут на лоб от удивления. Он не сразу понимает, что ему сказали, и зависает, переваривая услышанное. Несколько лет ожидания, отказов и непонятного подвешенного состояния обрываются простым «хорошо». Он опрокидывает стакан с колой, забираясь сверху Тео на шезлонг, тот заливисто смеётся, когда парень начинает вылизывать его шею.       – Ну ты и животное, – Лиам притирается к его паху своим, обозначая свои намерения, жарко пыхтя где-то под ухом. – Точно животное, – сипло проговаривает мужчина, спуская шорты с задницы Данбара. Он демонстративно облизывает пальцы, так что Лиам забывает, зачем ему лёгкие. Скользко проходится между ягодиц, и щёки Лиама вспыхивают как в их первый раз. Его не нужно растягивать, и когда Тео входит в него, парень протяжно стонет, откидывая волосы с лица и надеясь, что кровь не пойдет носом от возбуждения. Он приподнимается на согнутых коленях и с пошлым шлепком опускается до самого основания члена. И ещё раз, наращивая темп под крепкими руками Рейкена сжимающими бёдра до синяков.       Лиам прижимается к горячей груди Тео, к шраму, который уже два раза перекраивали и, не сбавляя ритма, целует, неаккуратно цепляя нежную кожу губами. Тео отдёргивает его за волосы, шипя и не прекращая движение.       – Охуенный, – голос хрипло проскальзывает между его губ, и Лиам, не обращая внимания на боль, тянется за поцелуем.       Он кончает, марая живот Тео, и пока тот продолжает толкаться в него, широко слизывает капли собственного семени с его груди. От этого горячего зрелища Рейкен с рыком кончает в Лиама, почти ломая шезлонг.       Они несколько минут лежат обнявшись, Данбар водит носом за ухом Тео. Запах на самом деле у них давно один на двоих, и в доме не бывает другого мыла, кроме как пихтового, с маленькой ёлочкой на эмблеме. Внезапно через забор со стороны Скотта прилетает цветастый мяч с крупной чёрной надписью «ЗАЕБАЛИ». Лиам смеётся в голос, но потом отвлекается на кашель Рейкена.       – Где баллон?       – На кухне.       – Я тебя повешу на этом шланге, если не будешь таскать его с собой, – парень старается вложить максимум убедительности, на которую может быть способен человек с чужим хером в заднице, но сам не удерживается от смешка, когда видит самодовольную ухмылку Тео.       – Я люблю тебя, – спокойно говорит дилер.       – Ага, я тебя тоже, – в тон отвечает мальчишка.