Ты больше не один

Только здесь, в пансионате, Илай понял, насколько плохо, оказывается, знал жизнь. Каким благополучным и спокойным было его размеренное существование благодаря отцу, который позаботился о хорошем образовании для единственного сына и всегда помогал советом, как поступать в тех или иных ситуациях. И как мир не похож на тот, что Илай видел из окна своего особняка. Зато теперь правда жизни предстала перед ним во всей красе самых неприглядных своих сторон. С ней приходилось встречаться изо дня в день, постигая разнообразие мерзости представителей людского рода. - Что, сучонок, сдал Робби психиатру? – прошипел вошедший с утра санитар Кайл – здоровенный детина с рыжей щеткой усов над толстыми, красными губами – и ткнул Илая кулаком в бок, заставив охнуть и согнуться. Кайл умел бить так, чтобы плод не пострадал, но жертва при этом едва не теряла сознание от боли. - Я ничего… не сказал… - хватая ртом воздух, выговорил Илай, оседая по стенке, - молчал, как ты велел. - Ха, - сказал Кайл, - для тебя же лучше было бы, если бы ты не врал. - Я не вру! Кайл отпустил его и, брезгливо отряхнув руки, прошелся по опустевшему боксу. - Теперь хоромы целиком твои. Здорово устроился! Всем бы так здорово, подумал Илай, но вслух сказал только: - Пожалуйста, отдай очки. - Что, мимо толчка промахиваешься? – заржал Кайл. – Ладно, ублюдок, слушай сюда: будешь морочить голову докторишке, сколько получится, прикидывайся немым, глухим, шизофреником или кем хочешь. Если раскусит, признаешься, что сам подбивал Майки сбежать, понял? - Понял, - вздохнул Илай. - И не вздумай крутить хвостом перед ним. Альфы, которые сюда приходят, пьют сильные подавители. Илай ничего не ответил. Ему хотелось лишь одного – чтобы Кайл, наконец, убрался, и можно было завернуться в одеяло и постараться уснуть. Он почти не спал уже две ночи, хотя прежде никогда не страдал от бессонницы. Перед глазами все стояло лицо Майка, бледное, решительное, совсем еще юное. Это Илай виноват в смерти омеги, это его жалость и желание помочь в конечном итоге загнали Майкла на утыканный кольями забор. Он провисел на нем несколько минут, еще живой, взывая о помощи и истекая кровью… - Слышишь меня, ублюдок? – заорал ему в ухо Кайл, вырывая из страшных образов, вживую вставших в голове. - Да-а… - Вставай, чего расселся, урод! Если Дэймонд заглянет, мне же влетит. Илай, как во сне, поднялся и поковылял к постели. Спать хотелось неимоверно, он завернулся в одеяло с головой и закрыл глаза, но едва дверь захлопнулась за Кайлом, сон сбежал. Он вспомнил вчерашнего доктора, и в сердце, помимо воли, загорелась искра надежды. - Может быть, у нас получится, - шепотом проговорил Илай, кладя ладонь на живот. Там мирно спал маленький, наверняка, альфочка. Илай не очень в этом разбирался, но ему так казалось. – Не все же в мире сволочи? – сам ужасаясь собственной наивности, шептал он. – Ведь должен же быть хоть кто-то, кому не все равно. Доктор ему понравился. Без очков лицо психиатра казалось размытым пятном, Илай смог лишь определиться с ростом и цветом волос – доктор Харпер был высоченным брюнетом с гордым разворотом плеч и осанкой политика. И говорил он так, будто ему не наплевать на заключенного омегу, превращенного в инкубатор на благо родины. И это уж не говоря о том, что он заставил убрать из его бокса Робби. Этот омега был самым отвратительным существом на свете. Потасканный красавчик, он становился яблоком раздора везде, где появлялся. Как безжалостно он травил несчастного Майкла, как стучал на Илая, когда тот вступался за соседа по комнате, как беззастенчиво и похабно стелился перед Кайлом. Санитары, к слову, любили Робби за умение делать «отсос ценой в сто фунтов». Только доктор Харпер сразу догадался, что из себя представляет Калахер и потребовал его немедленно убрать. За это Илай готов был расцеловать психиатра. Если бы только Харпер пришел еще раз. Пусть альфа пьет подавители, ведь они же не звери, чтобы симпатия и антипатия возникали лишь на основе запаха. Ведь есть же другие способы наладить контакт. Приятная беседа, например. Ну да, приятная беседа с омегой, который не говорит ни слова. Надо придумать что-то другое, другой способ общаться… Если только он еще раз придет. Дэн потер лоб кончиками пальцев и свернул рамку плеера на лептопе. В общем, он уже составил представление о ситуации, приведшей к гибели Майкла Роуза. Требовалось уточнить несколько деталей, но это уже было несущественно. Провокатором оказался, как и ожидалось, Робби Калахер. Чертова шлюха методично задирала обоих соседей с попустительства санитаров и врача, но Бернс в силу флегматичного темперамента оказался ему не по зубам, и Роб полностью переключился на Майкла. В тот день Роуз действительно получил письмо и тут же пришел в состояние неконтролируемого возбуждения, слова Калахера упали в благодатную почву, и заключенный бежал. Некрасивая история, но больше всего Харпера поразил Илай, который постоянно выгораживал Майкла перед санитарами, вступался за него перед Робом, а один раз даже дал по морде Калахеру. Похоже, омеги были дружны. Дэн убрал флэшку с видео в сейф и отправился к Бернсу. По пути ему пришла в голову идея, и он заглянул в комнату отдыха для санитаров и постовых сестер. Здоровенный огненно-рыжий бета Кайл нашелся там за игрой в приставку. - Доктор Харпер? – вскочил санитар. – Что-то нужно? - Шестой бокс расселили? - Да, как велел доктор Дэймонд. - Отлично. Отдай очки Бернса, - Дэн протянул руку ладонью вверх. - Нажаловался, - скривился, будто у него разом заболели все зубы, Кайл. - Как заключенный мог нажаловаться, если из-за посттравматического синдрома лишился речи? – притворно удивился Харпер. – Я просто посмотрел видеозаписи с камеры наблюдения. Красномордый детина враз сделался таким же белым, как его халат. Дэн усмехнулся про себя, вспоминая, как Илай умолял отдать очки, без которых ничего не видит, пытался отобрать, хватал за руку, а этот выродок хохотал и глумился над беременным омегой. Кайл полез в шкафчик для ключей и вытащил жуткие очки в коричневой пластиковой оправе и с толстыми стеклами, протянул их психиатру, но тот опустил руку: - Отдай те, которые принадлежали Илаю. Кайл фыркнул, отвернулся, но все же вернул очки – изящные, с тонкими дужками и узкими мерцающими стеклами. - Хорошо, Кайл, - произнес альфа, - и помни, отныне я все вижу. Он развернулся на каблуках и пошел дальше, не глядя больше на обозленного санитара. Сквозь окно бокса было видно, что Илай, как и вчера, сидит на кровати с томиком стихов в руках. Но теперь Дэн знал, что без очков его подопечный ни черта не видит, и сразу заметил отсутствующий взгляд светлых глаз, устремленный куда-то в сторону, в то время как палец скользил по строке. Дэн постоял минуту, наблюдая за этой сценой. Что-то странное творилось с ним с тех пор, как он вломился сюда вчера без подавителей. Сегодня доктор проглотил препарат в повышенной дозировке, но все равно отчетливо помнил нежный запах омеги, а еще его выразительную мимику, беспомощный взгляд, артистичные пальцы. Интересный парень, здесь редко таких встретишь, обычно в пансионат попадают омеги низшего класса, без образования, без богатых супругов-альф, имеющих достаточно денег и связей, чтобы отмазать свою половинку. А Илай явно из другого круга. Дэн постучал и сразу вошел, защелкивая замок на ключ. Пациент, привыкший реагировать на чужие шаги и немедленно подчиняться командам врачей и санитаров, мгновенно отложил книгу и встал навстречу. Глянул настороженно, но, узнав Харпера, просиял. Это длилось лишь миг, но многое поведало доктору. - Привет, Илай. А я кое-что тебе принес. Тот уставился с удивлением, с детским неверием, будто увидел Санта-Клауса с мешком подарков среди жаркого лета. - Держи, - Дэн вложил ему в руку очки. Илай вздрогнул от прикосновения и так сильно сжал вещицу, что очки чуть не хрустнули. - Давай сядем к столу. Может быть, сегодня ты захочешь поговорить со мной? Илай беспомощно огляделся, вдруг, видимо, принял какое-то решение и, схватив свой потрепанный томик, послушно сел за стол, всем видом выражая готовность общаться. Дэн счел это хорошим знаком и устроился напротив. За окном, как и вчера, моросил дождь. - Плохая погода, - нейтрально заметил Харпер. Илай смущенно улыбнулся, надел очки и принялся быстро листать свою книжку. «Сборник стихов» - заметил Дэн. Найдя нужное, Илай извлек откуда-то крошечный огрызок простого карандаша, обвел кусочек текста и подвинул к Дэну. Давно ли цвел зеленый дол, Лес шелестел листвой, И каждый лист был свеж и чист От влаги дождевой. Где этот летний рай? Лесная глушь мертва. Но снова май придет в наш край -- И зашумит листва... (Р. Бернс) Харпер удивленно воззрился на омегу. Тот застенчиво опустил взгляд, кусая губу. - Хорошо, - сказал Дэн, - давай так. Расскажи о своем настроении. Илай кивнул, задумался на миг и снова пальцы побежали по желтоватым страницам. Конец! Все было только сном. Нет света в будущем моем. Где счастье, где очарованье? Дрожу под ветром злой зимы, Рассвет мой скрыт за тучей тьмы, Ушли любовь, надежд сиянье... О, если б и воспоминанье! (Дж. Байрон)