И всё-таки я люблю тебя, Америка!

Интроверт — это человек, который за несколько минут может построить у себя в голове логическую цепочку из иллюзий и впасть из-за неё в депрессию.

Винчестеры не вернулись даже под вечер. Фактически, распрощавшись с Кастиэлем, я только и делала, что ждала их возвращения. Хотя «прощанием» нашу с ангелом ссору назвать трудно. После этого незатейливого инцидентна мужчину я больше не видела. Скорее всего, до него всё же дошло, что делать подобное по отношению ко мне категорически запрещаено. По сему он, видимо, решил, что лучше свалить, пока не получил тапком по башке. А тапок я, кстати говоря, приготовила сразу же. Весь этот чертов день я провела в ожидании, лежа на диванчике, кутаясь в плед и смотря какую-то странную комедию по телеку. Странную хотя бы потому, что смешной её уж точно не назовёшь. Безумная - да. Непонятная — пускай. Но не смешная. Я бы и дальше так преспокойно лежала и бесцельно смотрела телек, если бы мне не приспичило найти свой телефон, чтобы позвонить Винчестерам и задать вопрос, который мучил меня уже долгое время: где их черти носят?! И вот я, перерыв абсолютно весь номер, всё же нашла мобильник. Как оказалась, искать особо и не нужно было. Он мирно покоился на прикроватной тумбочке в комнате, щедро отведённой мне братьями. Как сказала бы Бруклин: «Глаза разуй, дура!». А я ведь всё-таки скучаю по ней… Я уже собиралась набрать номер, заботливо оставленный Дином, как мой взгляд наткнулся на сложенный вдвое листок бумаги. Не знаю, почему, но неожиданно для самой себя я резко сбросила исходящий вызов и обратила всё внимание на бумагу. Мозг пока ничего не понимал, но сердце чувствовало, что что-то здесь явно не так. Винчестеров нет с самого утра, не было ни единого звонка, чтобы проверить, не разнесла ли я номер в пух и прах. Мало того, рядом с запиской ровной стопочкой лежит триста долларов. Именно это должно насторожить в первую очередь. Дрожащими руками от непонятно откуда взявшегося приступа паники я аккуратно развернула листок, уже приблизительно догадываясь, о чём будет идти речь в записке. «Дорогая Дженнифер, не пойми нас неправильно… Так будет лучше для всех…» Удивительно, как всего в одной фразе вместилось содержание письма. «Не вини себя, это сугубо наше с Дином решение…» Обрывки коротких слов так больно режут сердце. «Это должно было случится… Рано или поздно. Но случилось сейчас…» Всё читать я была просто не в силах. Конечно, я пробежала глазами по всему листку, на котором ровным почерком были выведены буквы. Но суть я поняла лишь благодаря таким небольшим предложениям. Они просят прощения. «Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что ничто не вечно. Мы не могли постоянно за тобой присматривать…» Держать себя в руках более нет сил. Слезы ровными дорожками бегут по моим щекам. Я даже чувствую во рту их солоноватый вкус из-за того, что тихонько шепчу себе под нос всё то, что читаю. «На тумбочке ты найдешь свой мобильный и деньги. Номер телефона у тебя есть. Звони только в крайних случаях. Комната в мотеле оплачена на два дня вперёд. В холодильнике осталось немного еды, но думаю, на ближайшие дни тебе хватит…» Какая забота. Лучше бы вы так думали обо мне, когда уезжали, бросали меня на произвол судьбы. Чувствую себя котёнком, которого ткнули мордой в грязь и выбросили на улицу под дождь. Мне точно так же показали, что в этом мире куда больше опасностей, которые нас поджидают на каждом шагу, и оставили без ничего, без возможности защититься от этого и защитить других. «Возвращайся домой, извинись перед родителями, закончи школу и живи дальше… Просто забудь обо всем.» Они издеваются, видно. Как после подобного можно жить нормальной жизнью, зная, что кто-то умирает от монстра, о существовании которого неделю назад даже не подозревал. «И… Прости нас.» Ох, Сэмми… Если бы ты знал, как больно мне сейчас, то никогда бы этого не написал. «Не скучай, Дженни!» Эта фраза была дописана Дином. Не было желания даже побурчать на него из-за Дженни… Просто не было сил. Единственное, чего мне сейчас хотелось — умереть. Я упала на кровать, тихо всхлипывая и нервно сжимая в руках листок. Меня предали. Всадили нож в спину. Мама говорила: «Люди всегда уходят». Раньше я воспринимала это как-то поверхностно. Не придавала значения. Не думала, что меня это как-то коснется. Единственное, чего боялась — смерти. А сейчас понимаю, что Смерть приходит лишь тогда, когда становится нужна. Судьба забирает против человеческой воли. А люди… Уходят просто так. Иногда даже без причины. Оставляя других людей, которым они были дороги, тихонько призвать Смерть, потому что жить становится невыносимо. Дрожащими пальцами я беспрерывно терзаю жалкий клочок бумаги, который, кажется, ни в чём не виноват. Хочется биться головой о стену, царапать руки в кровь, выворачивать кисти, ломая собственные кости… Делать хоть что-то, что поможет заглушить чувства, которые причиняют куда больше боли. Знаете, что такое невроз? Психологи говорят, что это группа функциональных психогенных обратимых расстройств, имеющих тенденцию к затяжному течению. А я бы сказала, что невроз — это глупое поведение неглупого человека. Через минут десять я поняла, что и не плачу вовсе, а просто лежу, сжимая в руке листок, и смотрю в потолок. Внутри образовалась пустота. Легче всего сейчас было бы убедить себя, что это всего лишь злая шутка, что это неправда, что с минуты на минуты в мотель ввалится Дин с радостными криками «Мы купили пирог!». Но нет, этого не произойдет. Я всегда хорошо умела плевать на подобные ситуации, но никогда не принимала их, загружая себя другими делами и забывая о трудностях. А сейчас я лежу и понимаю, что от этого никуда не деться. Лучше всего мы лжём сами себе. Не знаю, сколько я так полежала. Даже думать не хотелось о времени. Час? Два? Или больше? Просто в определенный момент мне показалось, что я жду того, что никогда не произойдёт. Непонятно каким образом, но эта мысль помогла осознать, что все эти терзания и страдания ни к чему не приведут, что нужно делать хоть что-то. Ведь жить дальше придётся в любом случае. Я кое-что поняла за это время… Самоубийство — не выход. Выхода нет. Подобная мысль помогла мне подняться с кровати, чтобы пройти на кухню, поочерёдно натыкаясь на дверь, комод, диван и даже стену. Никогда не думала, что здесь так много мебели… С горем пополам добравшись до нужной комнаты, я снова наливаю в стакан воды, зачаровано смотря на льющуюся жидкость. И только я подношу стакан к губам, слышу тихое, едва различимое «Дженни…». Резко оборачиваться, бурно реагировать и кричать нет ни желания, ни возможности. Ко всему прочему, я и так знаю, кто это. — В этот раз не нужно стучать, Кас. — Голос грубый, охрипший, кажется, будто я не рыдала, а курила весь день. Бросаю мимолётный взгляд на ангела. Он стоит так же, как и утром, слегка наклонив голову набок. Дежавю, честное слово. Судорожный выдох. — С тобой всё в порядке? Этот вопрос загнал меня в тупик. Почему-то я начала злиться. Не на него, на себя. Из-за того, что такая слабая, не могу успокоится, что какие-то там Винчестеры выбили меня из колеи. Будто раньше я знать не знала о предательстве… Хотя на самом деле подобное преследовало меня постоянно. Только я привяжусь к человеку, как тот делает больно. Я устала обжигаться… Родители понятия не имеют, каково расти в этом поколении. Но ярость быстро прошла, стоило только взглянуть в эти прекрасные голубые глаза. На её месте появилась обида. И всё та же пустота. — Они бросили меня, Кастиэль… — Говорю тихо, но голос не дрожит. — Бросили, понимаешь? Уехали, даже не попрощавшись… Оставили, — рука резко поднимается вверх, демонстративно показывая клочок бумаги, — записку. — Горькая усмешка. — Даже не попрощались… Я закрываю глаза, пытаясь унять вновь нахлынувшие чувства, поднимая руки к лицу, норовясь вытереть проступившие слёзы. Но вместо того, чтобы успокоиться, я лишь сильнее начинаю рыдать. Ну вот, здравствуй, тётушка Истерика. Давно не виделись… Я просто не могу остановится, не понимая, куда делся стакан и почему на полу вода. Всхлипываю, пытаясь привести в норму дыхание, но получается лишь протяжный стон, который больше походит на вой. Внезапно ощущаю, что кто-то мягко и настойчиво одновременно притягивает меня к себе, заставляя уткнуться лицом в бежевую ткань плаща. Кастиэль… В другой ситуации я бы удивилась, но сейчас мне просто было не до этого. Единственное, на что меня хватило, это безапелляционно принять его поддержку, крепко прижимая к себе в ответ на его объятия. Не знаю, каким образом ему удалось дотащить меня до гостинной, но минут через пять я уже разваилась на диване, щедро поливая слезами его многострадальный плащ. Ангел же тихо сидел рядом, обнимая меня, аккуратно гладя по волосам и еле слышно нашептывая какие-то успокаивающие слова. Признаюсь, ни единой фразы из того, что он говорил, я не разобрала, лишь вслушивалась в его бархатный голос, заставляя себя рыдать потише. Только чтобы слышать, как он говорит. Медленно, монотонно, убаюкивающе. Не знаю, сколько я плакала, сколько отходила от истерики, уложив голову на плечо Кастиэля и слабо всхлипывая. Я не знаю, как провела остаток вечера. Кажется только, что ко всем моим психологическим расстройствам, которых у меня предостаточно, сегодня добавился ещё и нервный срыв. Но также сегодня ко мне пришло осознание, что ничто не вечно и что нужно быть готовой ко всему. И в первую очередь к предательству. Потому что пережить подобное труднее всего. Вот так и привыкай к людям… Не ныряй в человека. Захлебнёшься и сдохнешь. Но сегодня я также открыла для себя нового Каса. Говорят, тишина успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов. Это не так. Лучше, чем объятия не успокаивает ничто. Объятия того, кто рядом, кому не всё равно, кто просто хочет помочь, не требуя ничего взамен. И не важно, это обычный человек или твой личный ангел-хранитель. Когда происходило что-то плохое, я часто плакалась в жилетку Брук. Она всегда говорила: «Нужно бежать от людей. Иначе они испортят тебе жизнь.» Теперь я понимаю, что моя подруга иногда говорила чертовски мудрые вещи. Жаль, что я не прислушивалась к ней… Какие-то дни пошли — до жути пустые. Только ангел меня и спасает.