Золотая пыльца
31 марта 2020 г., 19:56
Примечания:
Напомню: реплики курсивом не произносятся вслух. Если оформлены, как прямая речь, значит кто-то к кому-то обращается. Если нет — это «частные» мысли героя.
За исключением Системы: ее реплики в квадратных скобках, без курсива и прямой речи.
***
— Эй, ты тут? Ты довольна? Я скоро корни пущу в землю, а все ничего не происходит. Сюжет, случаем, не сломался? Система, ответь что-нибудь! [Система: Погода отличная! Солнце светит, все пять стихий в районе холма пребывают в гармонии. То, что надо для ваших цветочков.] — Моя лохань уже переполнилась, где эти бессовестные цветы? [Система: Тише, тише, дорогуша, я не глухая. Ваша инь течет как следует, но ян никак не может накопиться. Думайте больше о небесных столпах.] — Опять столпы?! Почему в любой сложной ситуации нужно молиться на столпы? Знать не знаю никаких столпов. [Система: Ох, во всем вас надо наставлять. Начинайте визуализировать под мою диктовку: мясная эрегированная палочка, красная и горячая как паяльник, настойчиво касается ваших губ. Вы инстинктивно приподнимаете бедра, готовясь распустить заднюю розетку. Взбудораженные отростки уже тянутся к ней, нежно массируя морщинистый вход…] — Стоп! Это что за дрянная писанина? Система, неужели сама сочиняла? [Система: Текст был автоматически сгенерирован в соответствии с текущим сеттингом. А теперь не отвлекайтесь, дорогуша. Ваш ян требует внимания.] — Может и требует, но не твоего! [Система: Дорогуша, у вас серьезное задание, любая помощь будет кстати. Сосредоточьтесь! Мощный стебель, заткнувший ваш рот, под напором непрерывного массажа, выделяет белые помутнения. Вы с непринужденным видом все проглатываете, выпуская изо рта избыток теплой белесой нежности. От вида бессмертного и равнодушного лица, опороченного мутным текучим счастьем, толстая посудина сына Неба вновь гордо вздергивается вверх, готовая к очередному сражению. Ваша верхушка алого лотоса (1) в предвкушении источает сладкую живительную влагу. Задняя дыра бессмертного мастера, вопреки сдержанности и бесстрастности, украшающих его лицо, ерзает от нетерпения. Раскрытая цветочная розетка желает принять в себя набухшую посудину и разместить ее с комфортом в темном укромном месте… (2)] — Система. Я тебя понял. Дальше. Можешь. Не продолжать! Время шло, солнце припекало, лунная эссенция подтекала, хризантема не цвела. Шэнь Цинцю глубоко вздохнул, закрыл глаза и в подробностях представил лицо Ло Бинхэ. В прекрасных глазах его маленькой овечки стояли слезы. В этот раз Шэнь Цинцю не мог его винить, так как испытал на собственном опыте: когда член проталкивают глубоко в глотку, трудно сдерживать влагу. Божественный столп Ло Бинхэ, вероятно, был уже каменным. Шэнь Цинцю знал точно: ничто так сильно не возбуждало его овечку, как посасывание цветочка, облизывание сокровенного бутончика и дозволение учителя на глубокую глотку. Шэнь Цинцю, в меру своей скромности, не часто баловал ученика. Ло Бинхэ дорожил каждой секундой, в течение которой член учителя проводил в его рту. Пресвятая оргия двенадцати бессмертных праведников, о чем я только думаю!..Система, это ты во всем виновата! [Система: Похоже, мой скромный урок принес пользу. Продолжайте, не стесняйтесь!] Шэнь Цинцю снова закрыл глаза. Бинхэ лежал на спине. Его руки были запрокинуты над головой и привязаны к спинке кровати. Им двоим понадобилось много времени, чтобы выяснить: ничто не заставляло Бинхэ кончать быстрее, чем быть связанным, доступным и уязвимым в руках строгого, но милосердного учителя. Шэнь Цинцю с отцовской заботой огладил щеки Ло Бинхэ, уговаривая открыть рот пошире. Круглое, гладкое яичко легло сначала на его нижнюю губу, а потом проскользнуло внутрь. Ло Бинхэ старательно обсасывал угощение за щекой… Начинаю сочувствовать растениям: какое же обременительное дело — просто расцвести! Все соки из тебя выжмет! Шэнь Цинцю прикрыл рот рукой, приглушая непроизвольно вырвавшийся стон. Сейчас он был очень рад, что одежда не тяготила его тело: становилось нестерпимо жарко. Шэнь Цинцю осмотрелся вокруг себя, цветов не наблюдалось. Он вытер со лба пот и со вздохом вновь отправился в чертоги разума.***
— Аааа, Бинхэ! — с громким стоном кончил Шэнь Цинцю, заливая спермой и ритуальную чашу, наполненную слизью, и землю вокруг. — Шицзунь, вы в порядке?— тут же отозвался Ло Бинхэ в голове Шэнь Цинцю (3). — В полном. Шэнь Цинцю еще пребывал в эйфории после оргазма, поэтому не заострил внимание на то, что Ло Бинхэ применил технику мысленного общения. В конце концов, одним голосом в голове меньше, одним больше… — Я рад, шицзунь. Как ваши цветы? Шэнь Цинцю открыл глаза: прежде голая земля вокруг него была покрыта растительностью. Стебли доставали до колена и были усыпаны набухшими бутонами. Присмотревшись, Шэнь Цинцю понял, что цветы не растут из земли, но парят над ней. — Меня окружили воздушные заросли с закрытыми бутонами. — Это ваши духовные цветы, — с восторгом пояснил Ло Бинхэ. — Истинные появятся в физическом воплощении, когда распустятся духовные. Шицзунь, я скоро буду. А пока пришлю кого-то из слуг забрать чашу, чтобы приготовить подарок для гостей.***
— Салют, бро! — А ты что здесь делаешь? — в ужасе вскрикнул Шэнь Цинцю. Кого он не ожидал увидеть, так это Шан Цинхуа. Одно дело безликие слуги-невидимки, совсем другое шиди. — Бро, ты такой красивый сегодня, — ничуть не смутился лорд пика Аньдин, сходу отвешивая подозрительный комплимент. — Не думай ко мне приставать, — уже взял себя в руки Шэнь Цинцю. Он чувствовал себя крайне уязвимым в текущем положении и даже к шуткам был насторожен. — И не подумаю! Даже если бы ты слезно извинился за каждый сомнительный отзыв, оставленный на моей страничке, и на коленях просил бы тебя потрогать — я бы и пальцем не коснулся, — тут же отчеканил Шан Цинхуа с нотками паники. — А вот это было грубо! — Бро, я же сказал, что ты красивый, сегодня прямо магнетически. Но мои руки мне дороже. Бинхэ был очень убедительным, когда обещал отчикать все лишнее тому, кто тронет его учителя. — Тогда зачем несешь, что попало? У тебя же глаза закрыты, — Шэнь Цинцю, наконец, перестал трястись за свое достоинство и обратил внимание на странность в облике Шан Цинхуа. — Бинхэ всех проинструктировал на экстренном собрании: «Мой шицзунь самый красивый человек на свете, а кто не согласен, лишится глаз за ненадобностью». Верю на слово своему сыну. Бинхэ! Я не согласен, но я тебе об этом не скажу. — А глаза-то зачем закрыл? — Мне передали лично, когда отправляли с поручением: «Посмотришь раз — лишишься глаз». Так я и шел с закрытыми глазами всю дорогу по тропинке и до холма на всякий случай. — Как же ты умудрился дойти? — Бро, представь себе, и я чему-то научился за полсотни лет совершенствования. — И не потерялся же… — Да, как тут потеряешься. Такой запах стоит. Огурчик, ты бы знал, как от тебя несет. Благоухает, — быстро поправился Шан Цинхуа. — Ты мне тут зубы не заговаривай, — проигнорировал шпильку Шэнь Цинцю, — чего приперся? — Бро, что-то мне подсказывает, ты не в курсе текущих событий, — перешел на серьезный тон Шан Цинхуа. — Цинхуа, посмотри внимательно на меня. Тело Шан Цинхуа прошила дрожь. — Ааа, можешь не смотреть, — тут же махнул рукой Шэнь Цинцю. — В общем, я тебя уверяю, этот цветочный лорд не смог остаться в неведении. — Бро, как бы ты ни храбрился, я-то знаю, что ты не читал эту арку. — Откуда бы тебе знать? — Как откуда? Ты же мой самый преданный анти-фанат! — И? — И ни одного отзыва от тебя в этих главах! — Может, там нечего было критиковать? — неуверенно произнес Шэнь Цинцю. — И вообще, думаешь, твоя книга без конца достойна того, чтобы читатели зазубривали ее на память лишь с целью поделиться с кем-то, какую отвратительную писанину они прочитали? — Брат, моя писательская гордость съеживается от твоих слов. Даже если текст барахло, это же не значит, что можно… — Шан Цинхуа прервал себя и задумчиво продолжил. — Впрочем, живо представляя, как бессмертный мастер Сюя стоит сейчас передо мной голый с ведром между ног, наполненным система-знает какими жидкостями, в ожидании… — Ну, чего замолчал? — Шэнь Цинцю был очень смущен, но, к счастью, голос оставался спокойным, благодаря многолетней практике, а его пунцовую кожу с закрытыми глазами рассмотреть было невозможно. — В ожидании поворота с золотой пыльцой, — гордо закончил Шан Цинхуа. Какой еще золотой пыльцой?! Той самой, от которой у всех вокруг начинается помешательство на сексуальной почве? — Вижу, ты очень доволен собой, Цинхуа. Я бы на твоем месте так не радовался. Тебя ведь Бинхэ за чашей Цзинвэй прислал? — сделав упор на имени Ло Бинхэ, чеканно произнес Шэнь Цинцю, догадавшись о цели визита шиди. — Вот бери и уходи. — Бро, ты даже не спросишь, что за пыльца? Будто, если спрошу, меня это спасет. — Давай уже, порадуй эту старушку своей банальной фантазией. Неужели афродизиак? — Ух, а ты догадливый! Он самый. Кстати, очень ценный и дорогой. Самолет, да ты и правда совершенно безнадежен! Какой банальный поворот. — Цинхуа, бери ведро и вали. Мне сейчас вредно нервничать, надо о цветах заботиться. — Удачи, бро! Скоро увидимся! — бодро сказал Шан Цинхуа, на удивление ловко подхватывая ведро. — Можешь не приходить. — Не могу. — Можешь, эта старушка не возражает. — При всем моем уважении, но я обойдусь без штормов и бурь. Ло Бинхэ обещал занести в черный список всех, кто не выразит почтения первому цветению Небесной Золотой хризантемы бессмертного мастера Сюя лорда пика Цинцзин ордена Цанцюн.***
— Шицзунь, все в порядке? — Со мной все хорошо. — Но шицзунь, я чувствую, что вы сильно взволнованы. Это из-за Шан Цинхуа? Он вам что-то сделал? — Ничего, только сказал про золотую пыльцу. Бинхэ, это что-то важное? — Шицзунь, не волнуйтесь. Все цветы нуждаются в опылении. У золотой хризантемы — золотая пыльца. — Бинхэ! Что-то во мне зашевелилось! Прямо сейчас происходит нечто странное! — Шицзунь, потерпите немного, скоро буду.***
Сегодня как никогда в своей жизни Шэнь Цинцю чувствовал себя расцветшей девой в полном соку. Фраза «покачивающийся на ветру «цветочек»(4) приобрела новый смысл. Деревья расступились, и на холм к прекрасной цветочной фее поднялся, вздымая пыль, герой в парадном сияющем облачении, словно в платье небожителя. Муж, значит, одетый, а дама-то в неглиже?! Ло Бинхэ успел как раз вовремя: духовные бутоны, окружившие Шэнь Цинцю, один за другим начали раскрываться, источая свет. Весь холм был покрыт цветами. Ло Бинхэ замер, ослепленный великолепием. Бинхэ, ну что ты стоишь как вкопанный? Цветов никогда не видел? Этому учителю уже жарко, ноги затекли, и вообще, я был серьезен, когда говорил, что во мне что-то зашевелилось. Ло Бинхэ, шурша тяжелым многослойным одеянием, наконец, подошел к Шэнь Цинцю. — Шицзунь, простите этого недостойного, что задержался. Теперь все готово к началу церемонии. — А гости? — Шэнь Цинцю решил прямо прояснить вопрос, который доставлял ему беспокойства. — Все в сборе и сейчас наблюдают за барьером. Мы находимся внутри и не можем видеть людей снаружи. Этот ученик взял на себя смелость его поставить, чтобы шицзуня ничего не отвлекало. Бинхэ! Ты не слышал про белую ложь? Этому учителю было бы куда спокойнее не знать таких деталей вовсе! — Шицзунь, я тоже так подумал, поэтому не стал говорить, что золотая пыльца еще и сильный афродизиак. И все гости попадут под его влияние. Что являются частью ритуала цветения и стабилизации энергий. Бинхэ!! — Шицзунь, а еще на время вашего цветения наша с вами связь укрепилась, и теперь я могу слышать часть ваших мыслей. Я так рад, шицзунь! А вы?***
(1) Верхушка Алого Лотоса — женский рот. «При сексуальном возбуждении рот, называемый также Яшмовым Источником, выделяет сладкую слюну, придающую партнерам жизненную силу» (даосские премудрости). (2) Как-то сей автор читал в переводе с китайского на русский гугл-транслейтом, что рейтингового пишут китайцы, в итоге в репликах Системы увековечены памятные слова. P.S. гугл-транслейт с китайского на английский куда менее забавный. (3) В каноне действительно упоминалась мысленная речь (глава 24, Юэ Цинъюань мысленно обратился к Шэнь Цинцю). Почтим канон — припомним этот момент) (4) Покачивающийся на ветру «цветочек» — идиома означает роскошно одетую женщину.
