Найти выход. Где грань между сном и реальностью?

Тонкие пальцы Линн жмут на кнопку звонка. Через несколько секунд входная дверь распахивается. На пороге стоит Сьюзан. – Ну наконец-то! Мы вас уже заждались! – Не особо рослая афроамериканка обняла мою спутницу. – Проходите. – Мы, наверное, слишком поздно... Извини, что я такая рассеянная, нужно было записать. – Линн волнуется. Она иногда бывает такой суетливой, как, например, когда мы собирались сюда. Она мечется по сторонам, всюду бегает и тараторит, перескакивая с одной мысли на другую, словно белка с ветки на ветку. А порой, в особенности после этих приступов суетливости, она спокойна, как удав. В такие моменты ее ничем не растормошишь. Она будто находит в себе равновесие, подобно Камню Даваско. Ну, это один из тех «балансирующих» камней, разбросанных по всему земному шару. И ее уже никак не вывести из этого состояния. Уж я то знаю. Все это похоже на биполярное расстройство. Нужно сводить ее к психиатру. – Нет, все в порядке. Мы только сели за стол. Да и к тому же, ты сегодня упала в обморок. Я вообще не рассчитывала, что ты выйдешь из дома. Странно, что ты вообще вспомнила про ужин. – Сьюзан вела нас через прихожую, подводя к кухне. – Все, закрыли тему. Лучше иди поздоровайся с Богартом. – Богарт! – Линн обрадовалась, как маленькая девочка. – Ха-ха, малышка Линн! – Низкий, джазовый бас ветерана, казалось, прокатился волной по всему дому. Она побежала в объятья Богарта, так нелепо подпрыгивая на своих высоких каблуках. Выглядело это странно, но мило. По сравнению с мужчиной, Линн и правда казалась малышкой. Высокий и крупный афроамериканец в рубашке болотного цвета поднял ее и прокружил вокруг себя. Линн хохотала, ровно как Сью и все присутствующие. – Скорее, садитесь за стол! – Богарт пригласил нас. – Здравствуйте, Богарт. – Я протянул ему руку. – Рад, что Вы вернулись. – Элиот!– Он одарил меня крепким рукопожатием. – Я на службе официальностей наслушался. Просто Бо. Он улыбался так широко, что его белые зубы издали можно было бы перепутать со светоотражающим барьерчиком. Но улыбка эта была тёплая и дружелюбная. Первое, что бросалось в глаза при встрече с Бо - огромный шрам, тянущийся от правой щеки к шее. Он, вроде как, получил его во время рукопашного боя в Афганистане в 80-е. Тогда был разгар Афганской войны. Не хотел бы я оказаться там. Короткие кудрявые волосы. Многочисленные родинки и пигментные пятна разбросаны по всему телу. Руки тоже в шрамах. Он просто олицетворяет собой образ солдата. Правильно, ведь он и есть солдат. На столе невероятно много угощений. Все такое яркое и манящее. Блюда пленят своими ароматами, пробуждая аппетит. В центре стола на огромном круглом блюде лежит фаршированная утка. Из ее зада торчит блестящее красное яблоко, и, как бы больно мне не было на это смотреть, я не могу дождаться момента, когда мне станет ясно, чем она нашпигована. Здесь несколько видов мяса и гарниров к нему. А вот жареный на решетке лосось - Линн оценит. Сочные булочки и пироги все еще дымятся. Видно хозяйка только вынула их из духовки - нас ждала. Но самое приятное - это великое разнообразие салатов и всевозможных фруктов, овощей и зелени. Прямо не стол, а рог изобилия. Сьюзан сегодня постаралась на славу. Не могу даже представить, сколько времени у неё ушло на все это. Невероятная женщина. За столом радостный галдеж. Гости шумят и беседуют на разные темы. Но главная тема этого вечера, конечно, возвращение Богарта. Он сидит во главе стола и травит веселые байки со службы, заставляя людей хохотать и ждать продолжения. Он отличный рассказчик, не каждому это дано. Может, дело в его харизме? Кто знает? Несмотря на располагающую атмосферу праздника живота, Линн ничего не ест. Она лишь разглядывает кусочки адыгейского сыра в своей тарелке. – Хей, ты чего не ешь? За весь вечер я заметил только немного салата в твоей тарелке. – Я прошептал, наклонившись к ее лицу. – Тебе нехорошо? – Нехорошо заглядывать в чужие тарелки. – Она ковыряет вилкой оливку. – Я просто не голодна. – Съешь хоть что-нибудь. Сьюзан так старалась. Она обидится, если заметит, что ты ни к чему даже не притронулась. – Я накалываю кусочек лосося на вилку. – Гляди-ка, что это у меня? Будь умничкой и насладись прекрасным вкусом красной рыбы. – Ну, разве что ты настаиваешь. – Она заулыбалась и принялась за несчастную рыбу. Хотя, будь я на месте этой рыбы, я был бы счастлив, если бы меня съела такая девушка, как Линн. – Мне показалось, или моя суровая соседка кокетничает? – Я произнёс это, несмотря на то, что сам кокетничаю. В ответ девушка посмеялась и положила в свою тарелку немного морских гребешков. –Вот я ей устрою, если она снова себя голодом морит! – пронеслось у меня в голове, но поток мыслей прервал стук чайной ложки о бокал. Хозяйка дома встала с бокалом белого вина в руке. – Дорогие друзья! Я невероятно рада, что мы все сегодня в сборе. Конечно, некоторым не удалось к нам присоединиться, но это не повод для грусти. Ведь я все ещё не могу поверить, что мой муж, отец моих детей, вернулся домой целый и невредимый. Спасибо Господу за милосердие! Спасибо за такую большую и дружную семью, как вы! – Сью расплакалась и подняла бокал. Комната наполнилась радостными возгласами, а Сьюзан тем временем уже обнимали ее дочь и сын, а Богарт держал ее руку. – За Сью! –За Богарта! –За семью! Тосты посыпались один за одним.Все казались такими счастливыми и беззаботными. Я, как, думаю, и все присутствующие, прочувствовал эту тонкую нить, связывающую нас всех воедино, роднящую. Невероятное ощущение, мурашки по спине бегут. Тетушка Эбби включила музыку и все кинулись в пляс. Так весело было наблюдать за стариком Баком, вытанцовывающим свой странный, непонятный никому кроме него, танец. Божий одуванчик. * * * – Казалось, прошёл час, но на самом деле перестрелка длилась минут 20. Кровь стыла в жилах, мы все ещё не верили, что этот ужас закончился. И правильно. Совсем близко раздался взрыв. Моего напарника Карла отбросило не меньше, чем метра на 3! В ушах звенело, в глазах сверкали искры. Я метнулся к нему. Карл был оглушён. В это же мгновение загорелся стоящий неподалёку фургон. С разных сторон доносились крики, вопли, пулеметные очереди, взрывы. Все они смешивались и превращались в один звук. Это звук войны. – Какой ужас! – тетушка Эбби схватилась за сердце. – Но не это было самым страшным. Посмотрев на фургон, я смог разглядеть лицо за его окном. Там была девочка или молодая девушка. Она била кулаками по стеклу, пытаясь выбить его. На ее лице смешались гримасы ужаса и боли. – Бо сидел на табурете в окружении детей. – Вы спасли ее, дедушка? Она выбралась? – Малыши ловили буквально каждое слово ветерана. –Это история не для детей. А ну идите в гостиную, поиграйте с Порки. Бедный кот вас уже заждался.– Кэролайн, дочка Бо и Сью пыталась спровадить маленьких кровопийц. Невероятно милых маленьких кровопийц. – Но мы хотим знать, что было дальше! Дедушка Бо! – Дети молили о разрешении остаться. – Да, мы отвели ее в госпиталь. У неё было много ожогов, но сейчас она выздоровела и с ней все хорошо. – Богарт потрепал детские волосы. – А сейчас послушайтесь маму и идите к Порки. А потом я расскажу вам одну историю, от которой у вас волосы дыбом на голове встанут! – Бо шутливо припугнул внучат. –Хорошо! – Дети послушались и радостно убежали в другую комнату. Богарт продолжил, но уже тише. –Видно, фургон был ее укрытием на время перестрелки. И к сожалению, он стал ее могилой. Я видел, как языки пламени съедают ее. Её ладони продолжали бить по стеклу. Она кричала, но слышно её не было. Фургон превратился в настоящую духовку. Только вот блюдо... Она до сих пор снится мне ночами. Я жалею, что ничего не смог сделать, не попытался помочь, пусть это вряд ли бы что-то изменило... – Он опустил голову. – Это не твоя вина, Бо. – Линн накрыла ладонь мужчины своей. В ее глазах было столько сочувствия и сопереживания, будто она и сама была там. – Я знаю, милая, знаю... На кухне повисла тишина. Потолочный вентилятор издавал тихий гул. Отдернутые кухонные шторы открывали вид на освещённый луной и фонарями двор. Пусть, я и не видел луну, но мне хотелось верить, что она там. Было слышно смех детей из соседней комнаты и сверчковую трель за окном. Многие гости уже разошлись, остался только семейный круг и мы с Линн. Пусть разговор и закончился печальной нотой, здесь все ещё было уютно. Вечер плавно перетек в ночь. – Думаю, нам уже пора домой. Ты как, Линн? – Да, куда я без тебя. Мы и правда засиделись. Спасибо за вечер. – Она подала Сью коробку конфет, что я нашёл в кладовой. – Да что же...Не нужно было! – Сьюзан как всегда пытается отказаться от подарка. Такая скромная. – Вот, возьмите с собой. Она принялась заворачивать в пищевую пленку выпечку и части той самой фаршированной утки. Никто, кроме Бо, не посмел к ней притронутся в течение вечера - уж больно искусно она выглядела. Наконец-то я смогу выяснить, чем же она нашпигована. – Сью, остынь. – Линн хохотала. – Нас всего двое, а ты кладёшь столько еды, будто хочешь полк накормить! – У неё привычка. Жена военного, как-никак. – Богарт хлопнул меня по плечу, а я поддержал шутку. 23:17 Мы уже на крыльце. Отсюда видно, как в гостиной дети таскают бедного кота из стороны в сторону. Ох и не завидую я ему. Пока Бо и Линн прощались , Сью подошла ко мне. – Не выпускай ее завтра из дома. Пусть отдохнёт денёк-другой. – Она сказала это так, чтобы моя сожительница не услышала. – Я планировал свозить ее к врачу. Но я обещаю, что сразу после приема она больше не выйдет дальше порога квартиры. – Я подмигнул. – Вот и правильно. Дамы обнялись, мы с Бо пожали друг другу руки, и мы направились к машине. Линн несла в руках огромный контейнер с едой. – Тебе следовало что-нибудь накинуть сверху. – На контейнер? Зачем? – На себя. – Да ладно, мы все равно на машине. Никогда не ценит моей заботы. Я забрал контейнер и положил его на заднее сидение моей старенькой Skoda. Тем временем Линн уже уселась вперёд и пристёгнула ремень. Как я и предполагал, луны на улице и в правду не было. Машина тронулась с места. Дорога была совершенно пуста. Казалось, будто все вокруг в радиусе многих километров вымерло, и только мы с Линн остались в живых. Но эти тишина с пустотой не казались трагичными или печальными, как это бывает в постапокалиптических мирах. Напротив, чувствовались спокойствие и умиротворенность. Я ощущал себя птицей, летящей над бесконечной равниной. Вдоль шоссе один за одним проносились придорожные фонари. В их теплом свете пшеничные волосы Линн сияли и казались золотыми. Меня давно интересовала одна забавная особенность - несмотря на имя Линн - Линен*, ее волосы были пшеничными. Это как будто описывает ее - когда ты встречаешь ее в первый раз, кажется, будто она выносливая и гибкая, словно лён, но на самом деле оказывается, что она стойкая, но хрупкая, подобно пшеничному колосу. Линн спит, прислонив голову к стеклу. Она похожа на вымотавшегося после долгого дня ребенка. Посапывает и иногда что-то бормочет. Хотя, по правде говоря, она сегодня действительно вымоталась. Не знаю, чем она занималась, пока была дома, но это явно внесло свой вклад в ее усталость. Она должна хорошо отдохнуть. Завтра у нас не менее тяжелый день.