Перевёрнутое Время Истории

      Это был самый обычный день из всех обычных дней. В кабинете за столом сидел молодой мужчина. Вокруг его шеи был обмотан длинный светлый шарф. Тёплый вязаный свитер, под низом которого была обычная футболка; тёмные штаны, носки — все это было домашней одеждой сидящего, который разбирал бумаги и писал в некоторых из них с серьёзным выражением лица. Глаза, радужные хрусталики которых были необычно фиолетового цвета, быстро пробегали по строчкам. Была почти идеальная тишина, и лишь шорох пишущей ручки и тиканье часов разрезали её. Раздался скрип двери.       — Господин Россия... — послышался из приоткрытой двери тихий дрожащий голос. — пора ужинать...       — Хорошо, сейчас подойду, — отозвался сидящий за столом и, подняв взор от кипы бумаг, улыбнулся. Дверь закрылась, и вновь воцарилась привычная тишина и тиканье часов.       Тот, кого назвали Россией, вздохнул. Да, это на самом деле была страна, только эта страна также имела имя и фамилию: Иван Брагинский. Да и вообще, он был не единственный такой. Были и другие страны-люди, которые полностью зависели от своего народа. Характер, поведение — это все показатели, которые менялись со временем и от поведения народа. Если большинству людей, проживающих в одной стране, нравилась другая страна, то страна, где проживают такие люди, начинала любить ту страну, к которой симпатии народа проявлялись больше всего. А народ России так вообще миролюбивый, только вот на Иване сказывается это чуть иначе. Брагинский зачастую хочет все страны сделать едиными с ним, да сам не лезет. Ждёт удобного момента и порой просто наблюдает за всеми с улыбкой. Особенно его веселит, когда другие страны начинают ругаться.       Вот светловолосая личность поднялась и пошла до кухни. В последнее время Иван только что и делает, как занимается бумагами, да и время ещё такое тяжёлое. Стоило Брагинскому заявиться, как общающиеся ранее прошлые страны замолкли и посмотрели на того, кто их завоевал. На шее каждого был ошейник — символ того, что они под контролем той или иной страны.       — О, вы вышли, Россия... П-прошу за стол, — произнёс самый младший из всей троицы.       Иван же улыбался. Он поправил свой шарф, который ему подарила сестра Украина давным-давно, а после сел за стол. Приятное воспоминание хранит этот шарф. Однако что стало с сестрицей? Она потянулась к другим странам, и ей запретили общаться с Иваном. Обидно.       — А сестру Беларусь не видели? — спросил Брагинский. Как говорится, помяни черта, как он появится. Тут же после слов России послышался стук двери, и в дверях показалась светловолосая девушка с бантиком на макушке. Казалось, это был единственный страх Ивана, потому что тот уже сидел под столом и молчал.       — Братишка-а-а, ты где? — прозвучал женский голос, словно это не обычная добрая девушка, а маньяк какой-то. — Я пришла тебя навестить и по возможности жениться!       Да. Это был самый главный страх — фобия Беларуси. Эта девушка, где бы ни был Россия, постоянно появляется следом и, если только Брагинский с кем-либо добро заговорит, его сестра начинает с подозрением, а порой и с ненавистью смотреть на собеседника брата. От такого взора порой и кровь в жилах стынет, а тело то и дело пробирает нервная дрожь.       Россия тут же вспомнил момент, как он заперся в комнате от преследующей сестры, а та стала сначала царапать, а потом и вовсе избавилась от замка, который в некой степени защищал Ивана от угрозы.       Три другие личности замолкли. Они знали, насколько ненормальна была Беларусь. Та же, сделав несколько кругов по кухне, все обыскивая, подошла ко столу.       — Россия, брати-и-ик, ну не прячься. Я просто тебя обниму, обещаю! — вновь проговорила светловолосая. Только вот теперь голос стал печальным, и от этого сердце Ивана ёкнуло, и Брагинский вылез из под стола с другой стороны. Не мог он ничего поделать с тем, что питает к своим сестрам тёплые чувства, хоть и до чертиков боялся вторую. Россия встал и расправился руки:       — Тогда иди сюда... — улыбнулся русский. Его сестра тут же перемахнула через стол и резко заключила брата в объятия:       — Брати-и-ик, я так рада тебя видеть! Ты же женишься на мне, да?       От такого резкого движения Иван было чуть не упал, но все же заключил сестру в объятия с доброй улыбкой на лице:       — Не могу я на тебе жениться, сестра. Давай лучше за стол сядем?       — Да... Г... Господин Россия ещё сегодня не ел толком... — дрожа, произнесла вторая страна из завоеванных.       — Не ел?! Тогда быстро есть, братишка! — командным тоном произнесла бешеная страна, гневно взглянув на брата.       — Именно это я и собирался сделать, но пришла ты, сестра, — произнёс Брагинский с улыбкой. Брат с сестрой отпустили друг друга и сели за стол.       Третья завоеванная страна подскочил с места, и вскоре перед сестрой его владельца была тарелка. Однако, на этом все беспокойство не кончилось... В двери дома постучались. Каково было удивление открывавшей страны, когда в дверях оказался альбинос с подсолнухами в руках и с раздражённым выражением лица.       — Россию мне, — произнёс пришедший. — Живо.       Голос же звучал злобно.

***

      Утро у альбиноса не задалось ещё с самой рани. Разбудил Пруссию его босс. Именно с этого момента у Гилберта и упало настроение, и тот стал озлобленным. "Иди к России и попробуй наладить с ним отношения. Любым способом!" — такое приказание поступило от начальника прусса, который пресекал всякие попытки возражения.       "Чтобы я, Великий Пруссия, так поступал? Унижение!" — думал альбинос, стоя у двери. — "Россия вообще должен был быть под моим контролем! Этот сумасшедший меня чуть не убил после ледового побоища, и теперь я должен вот так стоять?"       Альбинос уже хотел уходить, но тут ему двери открыл перепуганный Литва, дрожа как осиновый лист.       — Россию мне, — сумел озлобленно выдавить красноглазый. — Живо.       Страна кивнул и быстро исчез, а вместо него пришёл уже сам русский со своей сестрой, которая обнимала руку брата и сверлила пришедшего самым неприятным взглядом.       — О, Пруссия, рад видеть тебя! — Брагинский одарил альбиноса несмешливой улыбкой. — Пришёл раскаяться и вступить в ряды моих подданных?       — Заткнись, Россия. Я с делом пришёл. Друг друга не любим, согласен. Поэтому просьба. Сделаем вид, что теперь друзья и я сваливаю, — произнёс раздражённо Гилберт. Он быстро протянул подсолнухи. — Забирай быстрее.       — У меня тоже к тебе просьба, — произнёс Иван и, казалось, улыбка на его лице стала шире. — Стань моим Калининградом!       Сестра Брагинского, услышав эти слова, стала сверлить злым взглядом пару, а у Пруссии из рук и букет вывалился от шока:       — Да что бы я, Великий Пруссия, стал твоим Калининградом?! Да никогда! Ты совсем из ума выжил! Псих!       — Ваня, а я? - произнесла Беларусь. — Есть я! Зачем тебе этот урод, тем более, который тебя обижал! Тем более ты должен жениться только на мне!       Россия же стоял и молча, с улыбкой наблюдал за реакцией. Казалось, это забавило страну.       — Только так и никак больше, — произнёс Брагинский и поднял упавшие подсолнухи. — Тем более, стоит Пруссии сейчас напасть, как я его по стене размажу. Как комара. Будет весело.       — Ты реально чокнутый, Иван! — произнёс альбинос и, с подорвавшейся гордостью, развернулся и стал уходить. — Хрена с два я стану твоим Калининградом!       Россия же так и остался стоять с улыбкой на лице. Он знал, что когда-нибудь снова страны станут едины с ним и вернётся то хорошее время, вернётся СССР и былое величие до распада. Лишь одна Беларусь, которая хоть порой и до жути пугала светловолосого, решила остаться с того времени. Однако какую же боль ощущает Иван, когда вспоминает Украину. Ту, чьим подарком и являлся шарф. Это ноющее чувство тоски, охватывающее Брагинского с ног до головы, которое скрывается под обычной лёгкой улыбкой.       — Один фиг, придёт проситься стать Калининградом, — произнёс русский, продолжая улыбаться. Беларусь, зыркнув на брата с ревностью, произнесла:       — А как же я? Ты должен на мне жениться, братик!       И хватка, под которую попал Брагинский, стала сильнее, не позволяя убежать жертве. Иван вздохнул от безысходности и, зайдя окончательно в дом, закрыл двери.

***

      — Дойцу, дойцу! Ну дойцууу! — продолжал трещать, прохаживаясь вокруг светловолосого мужчины, как казалось на вид, паренёк с локоном-завитушкой по левую сторону. — Дойцууу!       — Что тебе? — спросил, уже раздраженно, цель надоеды, попутно смотря в карты.       — Ты обещал недавно, что заглянешь в мой дом! — обиженно проговорил паренёк в синей военной форме. — И уже какие сутки сидишь за картами!       — Сегодня доработаю. Потом загляну, — промолвил голубоглазый и посмотрел на приставшего. Помолчал.       — Давай помогу? — произнёс надоеда.       — Италия, с условием, что ты не напакостишь, — проговорил серьёзно светловолосый.       — Дооойцууу, ни в коем разе! — промолвил, чуть ли не сиявший от радости, шатен и, издав довольный звук, присоединился помогать своему лучшему другу. Однако второй усадил Италию за стол и указал, что рисовать.       — Рисуем круг, вот земля... — начал напевать Северный.       Голубоглазый вздохнул. От его напарника зачастую лишь неприятности, которые происходят, как говорит сам итальянец, случайно. От такого любителя томатов и пасты не отделаться запросто. Так и липнет, прихватывая или принося проблемы. Слабый да и сдаётся легко.       Уже через некоторое время голубоглазый услышал уже знакомое и надоевшее: "Дойцу!", а перед глазами рисунок.       — Вот, я справился! Правда, я молодец? А у тебя там что? — проговорил довольно итальянец. Он посмотрел на работу своего лучшего друга и довольно протянул знакомое "Беееее". — Уже справился? Я хорошо помог? Завтра ко мне домой со мной? Дооойцууу, не молчи!       — Ты хоть сказать дашь? — произнёс светловолосый раздраженно. — Да, справился со всем. Можно ехать.       — Урааа! Германия поедет ко мне в гости! — прокричал паренёк в синей военной форме и направился на выход.       Немец вздохнул. Не мог он отказать итальянцу. От этого становилось и не по себе, ведь где этот любитель помидоров и пасты — там обязательно что-то да происходит. В этом светловолосый не сомневался и, вздохнув, встал со своего места и тоже пошёл на выход из рабочего кабинета, перед этим приведя всё в порядок.       — Япония! Япония! Ты поедешь с нами завтра ко мне в гости? — послышался весёлый голос Италии, заставив Германию невольно да улыбнуться. Забавлял все же этот тип немца, да и скучно было без этого итальянца... Одиноко.       — О, конечно, буду рад ответить на это предложение своим согласием, — донесся ответ японца из зала.       — Вааа! Япония и Германия поедут в гости! — доносились до одного из стран Оси счастливые нотки, заставляя невольной улыбке продолжать находиться на лице. Даже несмотря на то, что военное время закончилось, немец не позволял себе расслабляться, хотя брат прусс вытаскивал первого в бары опрокинуть пару кружек пива. Несмотря на то, что в языке Пруссии и был немецкий, люди не считают себя немцами в своей стране и предпочитают, когда их называют пруссами. "Интересно, что мой брат делает сейчас?" — промелькнуло в мыслях у Германии.

***

      Весь оставшийся день Гилберт провёл у себя дома с явно ужасным настроением. Становиться Калининградом не хотелось, но и дружбу с Россией надо наладить, а то скоро пропадет альбинос и больше не появится. Пруберт, жёлтый птенец, носился вокруг хозяина, то и дело треща, стараясь как-то, да приободрить Пруссию.       Похоже, босс красноглазого подозревал о таком развитии событий, ведь к вечеру ближе измученному пруссу пришло сообщение с ругательствами и новым распоряжением руководителя.       В прошлом Пруссия был Тевтонским Орденом и с того времени его многие стали недолюбливать. Однако, с того времени немногое поменялось. Лишь имя и название. До сих пор ему рады немногие страны, отчего порой становилось не по себе.       — Ааай, к черту все, — произнёс альбинос под конец дня. — К чёрту распоряжение, к чёрту срочность!       Сейчас он находился у себя в кабинете, сидел за столом, решив взяться за свой телефон и позвать брата выпить, ведь они так долго не пили вместе. Однако взгляд его алых глаз был прикован к одному документу, а шестое чувство прусса трубило тревогу. Что-то должно было произойти, но это, похоже, не слишком волновало альбиноса. Ещё пару минут прикованного взора к документам и вот, цифры, буквы, названия стали пропадать и появляться, меняя значение или расположение. Пруссия с ошарашенным видом наблюдал за происходящим. Потом он отвернулся и, поразмыслив, что это ему почудилось, набрал номер брата и позвонил.       Неудивительно, что звонок пару раз не приняли, да к тому же с наглой целеустремленностью Гилберта. После пары попыток звонок все же был принят.       — Бееее, — раздался протяжной голос итальянца. — Кто?       — Пруссия. Мне нужен мой брат. Где он? — привычным хрипловатым голосом ответил альбинос принявшему звонок Италии.       — Бееее... — протянул вновь паренёк в синей военной форме. — Погоди....       В течение пары минут было слышно:       — Доицу, Доицуу. Тебе брат позвонил. Сказал, разговор есть. Бееее.       — А? Хорошо, — промолвил нужный человек. Уже через пару минут красноглазый услышал:       — Алло?       — Хэй, привет, Западный. Давно не общались. Давай со мной по кружечке пива сегодня, как на это смотришь, а? Давно вместе не выпивали. Найдётся же время для старшего брата? — произнёс вызвавший по телефону с некой издевкой в голосе. Конечно, его забавил тот факт, что Людвиг, брат, решил так и продолжать быть в команде с Северной Италией, от которого так много проблем.       — Ну... Я обещал завтра кое-кому заглянуть к нему домой, но... Думаю, выпить и хорошо отдохнуть не повредит, — ответил альбиносу его брат.       — Значит, договорились, Запад? - проговорил альбинос.       — Да, — однотонно и уверенно ответил голубоглазый.       — Тогда отлично! Через два часа в нашем баре! Ксе-се-се, и не забудь прихватить своих союзников, младший брат. Давай. Увидимся, — все тот же насмешливый хрипловатый голос прусса. Вызов разъединен. Пруссия с довольным видом глянул на подлетевшего и чирикнувшего Пруберта. Жёлтый птенец вернулся к своему хозяину.

***

      Россия до позднего вечера просидел в кабинете. Поэтому он даже не стал удивляться или как-то особо реагировать на изменение некоторых отрывков текста прямо перед глазами. Лишь озадаченность и усталый вздох. Слишком много надо заполнить, дабы предоставить боссу, который скоро смениться, отчёт, в котором говорилось про население, количество минералов и материалов и результаты за прошедшие полгода. Единственное, что ему мешало сейчас больше всего — Беларусь. Та самая бешеная младшая сестра, скрывающаяся за видом невинной милой девушки, хотя уже многие знают скверный характер этой сумасшедшей. Даже сейчас эта девушка стояла и обнимала любимого брата позади, постоянно говоря:       — Братец, давай станем едины. Поженимся!       От таких слов Ивана даже дрожь пробивала, хотя тот старался никак не реагировать.       — Сестра, оставь меня уже в покое!!!... — измученно проговорил Брагинский главной причине своего страха и пытаясь выбраться из ловушки цепких объятий. Казалось, что Беларусь даже не заметила, как менялось содержимое документов.