The fetus / Плод

— Да, Хан Соа, — глаза девушки закатились от недовольства. — Да, третий класс старшей школы искусств города Пусан… да, девятнадцать лет, — огонь сомнения начинает разгораться в потаённых уголках души. — Ну… ну что? — Ее одноклассница Со Мира маячит на переднем плане. — Вот оно что, — с горечью и обидой выдыхает Хан. — Понятно, — она кивает головой, — можешь не отвечать, — громко шикнув, — сразу было понятно, что тебя не возьмут. Кто наймет выпускницу школы, которой вот-вот экзамены сдавать? — Твоя правда, но должен же быть выход? — Поправляя лямку сумки от ненавистной виолончели, которая до боли врезалась в уставшее плечо. Ей надоела эта жизнь по кругу, словно она белка, которую посадили в колесо: с утра учеба, потом дополнительные курсы и еще одни дополнительные курсы. Соа устала от того, что родители возложили на нее слишком большие надежды и под тяжестью их она скоро прогнется, а позже и вовсе сломается. — Может оно и к лучшему? — Мира обошла девушку и встала лицом к лицу, — слышишь? Поступишь в университет и делай что хочешь. Хочешь учеба, а хочешь работа, — девушка положила свои руки ей на плечи. Чайными глазами она пыталась воззвать к разуму Хан, но та стойко держала напор. — Не лучше, — Соа смахнула кисти рук с плеч и обошла ее. Хан достало, что все пытаются внушить ей что так «лучше» и «потерпи еще». Но она не хотела больше терпеть. Кто им дал право думать, что их мнение истина, а ее блажь? — Ты думаешь одна такая?! Одна кто приходит домой к полуночи?! Да больше половины страны такие. Сейчас время такое, — Мира осталась позади Соа. Хан представила, как подруга машет своими руками от злости, рассекая ими летний вечерний воздух. — Да мне плевать на всех! Я хочу жить, так как хочу! Не хочу таскать эту чёртову виолончель на своем горбу! Я ненавижу все это! Тебе не понятно? Я хочу сама выбрать свой путь, а не идти по протоптанной дорожке моими родителями, — выкрикнув все на одном дыхании, — если ты и дальше собираешься меня пилить, то нам лучше не общаться! — Соа со злостью развернулась и быстрым шагом пошла в сторону метро. — Дурацкая погода, этот дрянной дождь порядком надоел, — большие капли ударяли по чехлу с инструментом. Она бы с радостью скинула его в овраг, но Соа не могла. Ее мать и отец слишком много вложили в обучение девушки. По одиночным шагам вдоль дороги, Хан поняла, что Мира наверняка обиделась. Не сказать, что это совсем ее не волновало, но и не сводило с ума. Хоть они и дружили, но Соа не испытывала острой нужды в Со. Хан ее вообще ни в ком не испытывала. Дождь усиливался. Большой черный зонт хоть и полностью укрывал ее, но порывистый ветер волнообразно закидывал порцию холодной влаги под временное убежище девушки. Погрузившись в не совсем ясные мысли о своем будущем, она не заметила, как прижалась к краю тротуара, подходя ближе к дороге. — Сволочь! — проезжающая мимо машина окатила Хан и ее инструмент в белоснежном чехле потоками грязи. Похоже, она сказала это настолько громко, что авто «наградившее» ее резко затормозило и начало сдавать назад. Скинув зонт на асфальт, ведь уже было все равно, Соа сняла инструмент с затекшего плеча, чтобы оценить размеры ущерба. Белоснежная ткань покрылась стальными разводами. Девушка сразу вспомнила небольшую стычку с матерью, когда упрашивала черную виолончель и черный чехол, но позже сдалась под ее нелепыми аргументами. — Черт! — С ненавистью она отряхивала ткань, но делала только хуже, вбивая ее еще глубже. Шум от подъезжающей машины за спиной заставил развернуться. Окно медленно и со звуком опустилось, но в темноте невозможно было разглядеть лицо обидчика. Единственную информацию, которую она смогла уловить так это громкую усмешку. — Урод, — не слишком громко, но и не слишком тихо, так чтобы это дошло до ушей водителя. Соа чувствовала, как ее щеки полыхают от злости, а капли дождя стекают по волосам. — Подвезти? — томный мужской голос прозвучал с издевкой. — Оставь, поехали… — чуть слышно из глубины авто. Хан до боли показался знакомым этот женский голос. Если бы еще одно слово то, возможно, она бы узнала владелицу. Холодный дождь не жалеет девушку, хлеща от макушки до пят, а машина не торопится уезжать. Похоже, обидчик испытывает моральное удовлетворение, наблюдая за своим произволом. Соа решила отомстить за несправедливость весьма изощрённым способом. Она медленно достала ключ от школьного ящика и прислонила его к двери, с силой надавив на машину. — Как хочешь, — по голосу стало понятно, что это молодой мужчина. «Хочу» мысленно произнесла Соа, прижимая острый конец к авто. Машина тронулась, а ключ издал легкий скрежет, который могла услышать только она. Испытав неподдельное наслаждение от дребезжащих ощущений в своей руке, Хан смотрела в след отъезжающему автомобилю. Убрав улику обратно в карман, девушка подняла зонт с асфальта, закинула тяжелую виолончель за спину и побрела домой. Она уже представила что произойдёт, когда перешагнет порог своего дома. Нет, никто не будет устраивать скандал. Порой Соа хотела, чтобы на нее накричали, возможно, ударили, но только бы не слышать эти монотонные голоса матери и отца, что при любой ситуации делали ее виновницей всех бед на земле. — Я дома, — стянув забрызганные туфли с ног и поставив их ровно у края… хотя ее прилежность вряд ли что исправит. — Соа? — добродушный голос матери сейчас сменится на отчитывающий, — Соа, — как она и думала, — что произошло? Зачем тебе вообще зонт? И что… что с инструментом? Ты знаешь, сколько он стоит? — Продолжая все проговаривать в одном диапазоне — не совсем тихо, но и не громко. — Прости мама, — девушка опустила голову. Она знала, что родители любят видеть ее раскаяние. — Что случилось? — Мать вытянула руки вдоль своего тела, словно хотела показать, что устала бороться с ее безалаберностью. — Это моя ошибка, — не поднимая глаз, — я слишком близко подошла в дороге. — Как быть теперь с чехлом и инструментом? — Ни на децибел не повышая голоса. — Я все исправлю, — проходя внутрь квартиры, Соа направилась в свою комнату, — извини мне нужно заниматься. — Хорошо. Я позову к ужину, — женщина выдохнула и скрылась на кухне. Соа с радостью бы хлопнула дверью, срывая ее с петель, но не могла. Она бы закричала от усталости, но не имеет права. Обессилив, девушка рухнула мокрая на кровать, потому что только это «преступление» могла себе позволить. Это и то, что сотворила часом ранее. Прокручивая инцидент в голове, она почувствовала, что ее губы растянулись в блаженной улыбке. Но мысль о знакомом голосе снова заставила заволноваться, не ведая на то причины. — Наверное, Арым еще нет, — она потянулась на кровати, достала телефон из кармана и набрала сестру. Ровные гудки в сорок секунд давали понять, что та не возьмет трубку. Приняв душ и переодевшись в чистое, Соа сняла чехол с виолончели. — Возможно ли будет его очистить? Сомневаюсь, что получится сделать это дома, — она решила отнести его в химчистку. Радовало только одно, что инструмент не пострадал. Хотя радовало ли это ее на самом деле? Нет… лучше бы его вообще переехали. Негативный поток ее мыслей перебил голос матери зовущий к ужину. Внутренне девушка молилась, чтобы Арым успела к их «семейной» трапезе. Отец все еще на работе, поэтому они с мамой одни. — Что с инструментом? — Женщина опять завела свою шарманку. Со стороны может показаться, что Соа к ней цепляется и у них идеальная семья. Никто не ругается. Но это не то… в семье важен диалог, а у Хан его не наблюдалось. Полное беспрекословное подчинение детей и якобы забота со стороны родителей. А если шаг влево, то расстрел. Но никто из сестер еще не пересекал этой запретной линии. — Я отнесу чехол в химчистку, я не могу его очистить, — вроде бы что она привязалась к нему? Ведь ее родители далеко не бедные и могли купить новый, но тут действует иная логика. Исходя из нее же, женщина приобрела именно белый чехол, чтобы следить за чистотой и аккуратностью дочери. В их доме практически все белое, от этого у Соа складывалось ощущение, что она в психиатрической клинике. В семье Хан все должно быть идеально и кристально, начиная от коврика в прихожей заканчивая поведением. — Хорошо. Арым немного задержится, — мать подала суп и горячее, — много не ешь на ночь. — Я знаю, — поднося ложку к губам, медленно дует, пытаясь остудить.

***

— Арым? — Соа медленно открыла глаза, когда ее сестра тихо зашла в комнату и присела на кровать. — Ты спишь? Я тебя разбудила? — Она чуть коснулась лба девушки, — мама рассказала про твое «блистательное» появление, — Арым засмеялась. — Да, — девушка приподнялась на локти, — когда ты пришла? — Около часа назад, — она посмотрела на свои наручные часы. Арым хоть и пыталась выглядеть живой и веселой, но ее взгляд уже давно был потухшим и усталым. Ее прекрасная сестра, которая полностью оправдывала свое корейское имя. Длинные смоляные волосы, прямой нос, изящный подбородок и выразительные глаза. Хоть все говорили что они «как две капли воды», но, по мнению Соа, она лишь была неумелой репликой Арым. В ней не было той женской стати и чистоты помыслов, коими обладала сестра. Соа не такая добрая и чуткая как старшая. Они как черное и белое. — Я сейчас встану, — быстро стянув одеяло с ног, девушка опустила их на пол. — Оставь… отдыхай, — первое слово выстрелом ударило в голову Соа. Сердце сжалось. Неужели Арым и есть та девушка из авто? Она сомневалась в своих догадках. Младшая знала всех ее друзей и среди них не было владельца спортивного Lexus. Но девушка была уверенна, что это голос ее сестры. — Арым, — Соа замялась, не зная с чего начать, — где ты сегодня была? — В университете, а потом в зале повторяли новые движения. Позже, — она осекла себя, — позже у Союн. А что? — Да так, — ей было достаточно той секунды, когда та остановилась. Арым что-то скрывает. — Ладно, спи, — она провела ладонью по ее лицу и вышла. Теперь Соа точно не заснет. Возможно, это просто ее больная фантазия. Да и в Пусане наверняка есть люди с таким же голосом как у сестры. Но что-то внутри ее все-таки точило. Соа снова и снова прокручивала голос из машины и тот, что услышала сейчас. Они действительно казались ей идентичными. Но почему Арым не вышла из авто? Возможно, та боялась или не хотела, чтобы Соа узнала ее. Утром не найдя никого дома, Хан с облегчением вздохнула и съела свой завтрак. Скорее всего, Арым уже в университете, а мать помогает отцу в его юридической фирме — это значит, что девушка могла чувствовать себя свободно. Время еще достаточно, поэтому можно не торопиться. Она вернулась в комнату, чтобы надеть форму и обнаружила что юбка все еще сырая. — Вот черт! — Прощупывая плотную костюмную ткань, — как же так? Единственным вариантом выхода из этой «мокрой» ситуации было отыскать старую школьную форму сестры. Она быстро зашла в комнату Арым и резко раскрыла створки белоснежного шкафа. Вероятность того что та найдет ее — тридцать из ста, но если есть шанс, то нужно его использовать. Хоть и прошло несколько лет, но сестра не спешила с расставаться с школьной формой, храня «теплые воспоминания своей юности». Продолжая перебирать вещи на полке, Соа нашла небольшой ящик. Обычно такие вещи в их семье не водятся, а точнее секреты. Их мать периодически наводила рейды по шкафам и сумкам сестер, в поисках «запрещенных» предметов. — Что же ты скрываешь дорогая сестра? — Все это только усиливало ее подозрения. Покрутив в руках «секретный» предмет, который оказался достаточно увесистым, Соа заметила юбку на вешалке в углу. Убрав ящик и сделав «как было», она закрыла шкаф. На выходе из комнаты Арым висел ее сценический ханбок. Вот уже третий год она получала только ведущие партии заставляя гордиться этим фактом родителей и Соа. — Моя красивая сестра, моя идеальная сестра, — приложив ее платье к себе. Девушка, действительно, находила, что с каждым годом они становились похожи друг на друга. Она, Арым и мать — вся женская линия семьи Хан. Только самый пытливый может уловить между ними разницу.

***

Сегодня Соа налегке шла в школу. Ей не верилось что еще пару месяцев и все. наконец, девушка перейдет во взрослую жизнь. Открыв дверь в кабинет, она увидела Со, что оживленно болтала с девочками из класса, с которыми Соа так и не подружилась за три года. Она вообще толком ни с кем не общалась кроме нее. Хан их не презирала или еще что-то в этом духе… просто ей не интересно с ними, скучно. Ее вся эта подростковая шелуха не интересует. Звездная жизнь, за которой они следят, группы, которые слушают. Ее интересует лишь то, как быстрее сбежать от родительского контроля и начать самостоятельную жизнь. Садясь за свою парту в первом ряду у окна, она по привычке запускает руку под стол. — Опять эти чертовы письма. Когда же это прекратится? Когда они, наконец, отвалят от меня? — Сегодня их четыре. Она сгребает их в ком и закидывает в сумку, чтобы никто не увидел. Соа никогда не была дружелюбной, скорее отстраненной, безразличной и холодной, но, видимо, многие в этом видели ее индивидуальность… шарм? Возможно…, но ей абсолютно наплевать. — Мира, — Хан подошла к группе девушек, — мы можем поговорить? — немного грубо, немного неумело. — Можем, — похоже, она ждет извинений и с лёгкостью идет на контакт. Чуть прикрыв красно-коричневые глаза, Со указывает ей на дверь, чтобы выяснить все без лишних ушей. — Прости. Я была не права, — Соа должна извиниться, иначе останется совсем одна. Хоть она сейчас и «сожалеет», но абсолютно не чувствует своей вины. Проще поступить с Со также, как поступает дома — капитулирует. По крайней мере, создает видимость раскаяния, — я знаю… ты переживаешь. — Принимается, — она опускает ранее скрещенные руки, — я тоже больше не буду на тебя давить. Ты сама все знаешь. Человек ищет где лучше, а рыба где глубже. Но… — она резко подняла руку и направила указательный палец на Соа, — я должна быть в курсе всех событий. Ведь я у тебя одна. Что правда, то правда. Она единственная, кого Хан допустила в свою жизнь, в свои тайны. Со знает все о настоящей обстановке в ее семье. Поэтому Соа доверяет Мире на сто процентов. Она не из тех кто козырнет ее правдой, не сделает больно, не кольнёт по-предательски в спину. — С меня обед! — Соа улыбнулась. Редкие моменты, когда она позволяла себе это. — Поедим чего-нибудь дрянного? — Со многозначительно повела бровями и толкнула девушку локтем в бок. После уроков у Хан было небольшое окно перед дополнительными курсами. Она стояла внизу и ждала подругу, перебирая письма в руках. В коридоре никого не было, по крайней мере, ей так казалось, поэтому без зазрения совести она могла их смять и выкинуть. — Опять этот Пэ, — разрывая конверт на две части, — этих я вообще не знаю. Это кто? — останавливаясь перед небольшим письмом с сухими цветами. Аккуратный почерк, судя по всему женский. Хан Соа. Ты, наверное, сочтешь это странным? Странным то, что тебе пишет девушка. Но я действительно испытываю к тебе чувства. И они не просто дружеская симпатия, они глубже. Это то, что пустило корни, которые не выдернешь. Я люблю тебя Соа. Ч.Б. Она не знала, как к этому отнестись. Соа впервые получила письмо от девушки с признанием в любви. Покрутив его в руках, она выкинула конверт в след за другими. Хан вообще никогда не волновала эта сентиментальная «фигня» и обиду которую она могла принести любителям эпистолярного жанра. — Соа, — голос подруги помогает отстраниться от произошедшего, — идем? — Идем, — выдохнув, окончательно пытаясь забыть о письмах, девушка распахнула двери школы. Погода потрясающая, не чета той, что была днем ранее. Не долго думая подруги решили пойти в Starbucks, посидеть за чашкой кофе. — Мира? — Соа поднесла бумажный стакан с латте к губам, — ты же знаешь про все эти письма? — сама не понимая почему, но ее беспокоит некая Ч.Б. — Да, — сморщившись от горячего напитка, Со отставила чашку в сторону, — кто на этот раз? — Ты знаешь кто такая Ч.Б.? — Прищурившись на один глаз, Соа ждала развернутого ответа от подруги. — Не говори мне, — она прикрыла рукой рот и откинулась на стуле, широко распахнув глаза, — офигеть! Соа твоя популярность вышла на новый уровень. Теперь и девки за тобой бегают?! — Да уж, сомнительный успех, — подперев лицо кулаком, — так ты не знаешь ее? — Ну, дай подумать… — Мира показушно начала крутить пальцем в воздухе, помогая себе вспомнить всех кого знает, — нет. Может, совсем новенькие. — Хрен с ним! Я все равно его выкинула, — Соа притронулась к горячему напитку вновь. — Не говори что в школе? — Со с ужасом округлила глаза. — Ну да, — не видя в своих действиях ошибки, девушка почерпнула молочную пену. — Ну, ты даешь! Давно? Где? — Возле выхода, где ждала тебя, — Хан пугает ее реакция. — Бежим! — Что? Зачем? — Она уставилась на свою обезумевшую подругу. — Ты чего? Если кто-нибудь увидит, то у девчонки будут большие проблемы! Ладно парень, но девушка! Если узнают кто она, то ей жизни не видать! — Мира схватила Соа за руку и потащила к выходу. Они бежали как сумасшедшие, даже не останавливались, чтобы отдышаться. Влетев в распахнутые двери школы и найдя нужную урну, Хан переворачивает ее, но ничего не находит. Перебирая дрожащими руками весь мусор, что успели накидать ученики, результат остается прежним — ничего. — Мира, — заскулив, — даже у такой как я иногда просыпается жалость. Пусть я мизантроп до мозга костей, но я не желаю ей быть изгоем. — Все… — Со выдохнула, — тут есть остальные три, а от Ч.Б. — нет. — Черт, — Хан готова заплакать, — может, она забрала его? — Может, — Мира поднялась с колен, — а может его забрал кто-нибудь другой.