The fetus / Плод

Хан плевать на слабость к Киму, по крайней мере, она пытается себе внушить это. Что такое любовь? Это просто гормоны: дофамин, серотонин, адреналин, эндорфин, окситоцин и… так что нет никаких возвышенных чувств, все это химическая реакция. И Хан надеется, что она остановится на первой ступени. Дофамин, что сейчас производит ее мозговое вещество, перестанет вырабатываться, как только Соа исключит звено под именем «Ким Тэхен» из своей жизненной цепочки. И она это сделает, когда выяснит причину смерти сестры. Хан посмотрела на пропущенный номер, который вновь получила во время разговора с Юнги. Она не жалеет о том, что часть своего темного прошлого раскрыла ему. Наверное, Мин единственный человек кому Соа доверилась полностью, не наполовину, как это было с Мирой и Паком, а полностью… как есть. Девушка набрала неизвестного, после того как осталась одна в узком коридоре запасного выхода. Ровные гудки с перерывами в секунду напрягали, и она уже была готова скинуть вызов, но на том конце взяли трубку. — Здравствуй, Соа. Раньше ты никогда не отвечала на незнакомые номера, — чуть сипловатый и хорошо известный ей голос, — я рад тебя слышать. — И я рада, Хосок. Я действительно рада тебя слышать, — Хан не лгала, она правда ждала встречи с ним, чтобы разобраться со своим прошлым раз и навсегда. — Неожиданно… после того спектакля что ты закатила в метро мне было страшно приближаться к тебе. Неизвестно что ты ещё выкинешь, Хан. И да… я скучал по тебе, — голос мужчины понизился, он приложил трубку к губам. — Извини, не могу ответить тебе тем же, Чон. Ты сделал мне больно, но я готова встретиться, — Соа оглянулась на шум, что доносился из клуба, — я не могу сейчас разговаривать, перезвоню позже. Скинув вызов, она вошла в главный зал. Теперь Хан привыкла к этому порочному месту, с обволакивающим терпковато-горьким дымом дорого табака. Посетители клуба уже не кажутся ей отталкивающими, сейчас они просто обезличенные источники дохода. — Соа! — Девушка обернулась на приятный мужской голос. Пак, наконец, вернулся. — Как же я рада, что ты приехал… очень рада, — девушка крепко обняла Чимина, уткнувшись носом в ворот его кожаной куртки, который был пропитан ароматом ментоловых сигарет и женских духов. Она не отпускала сомкнутых рук, крепче прижимаясь к мужчине. Пак успокаивающе провел ладонью по ее голове, скинув темно синий капюшон. — И я рад, Соа, — Чимин сжал ее сильнее, — я все знаю.

***

Чон устало поднялся с постели, опустив ноги на холодный пол. Тело было отдохнувшим, чего не скажешь о голове — побочное действие препарата. Он взял с тумбы полупустой стакан воды, но тот выскользнул из его рук — заторможенная реакция. Чонгуку нужно либо менять таблетки, либо решать свою проблему. Но парень все еще не готов обсуждать это с кем-либо, даже если этот кто-то - психиатр. Ему проще зарыть голову в песок и выпускать пар по мере возможности, только эта «возможность» выпадает не так часто. Чон провел ладонью по оголенному бедру. Если сегодня все получится, и его самого не уберут, то он добьет еще две хризантемы. Парень начал свою татуировку два года назад, как только попал к Госпоже Шин. Каждый раз, после того как он успешно выполнял ее поручение, Чонгук добавлял новый элемент. И сейчас, спустя пару лет, левое бедро Чона почти полностью заполнено чернилами. Своего рода это его дневник, он помнит всех кого убрал по приказу женщины. Но парень намеренно всегда оставляет одно место пустым, аккуратно обходя его вокруг. Потому что этот участок белой кожи он выделил для своей цели. Чонгук снял свои брюки со спинки стула и медленным шагом побрел к кухне. В его ногах нет уверенной поступи, тело не такое отзывчивое, он все еще находится под действием таблеток.

***

Квартира, которую выделила Госпожа Шин, находилась недалеко от центра города. Но сам район благополучным назвать было сложно. Несмотря на то, что рядом «лицо» Пусана, дома в округе стояли особняком от прогрессивного великолепия второго по величине города Кореи. Обшарпанные стены четырехэтажных построек вгоняли в депрессию одним только своим видом. Машина остановилась напротив дома. Хан закинула свой рюкзак и сумку на плечо, но на удивление ноша показалась ей гораздо легче, чем была ранее. Выйдя из авто, она подошла к двери водителя и стукнула по стеклу. Окно приспустилось, и неизвестный мужчина протянул ей ключ с табличкой «63». — Крайний подъезд, третий этаж, — водитель поднял стекло и уехал, оставляя Хан в неуютном дворе. Девушка поправила рюкзак, что медленно сползал с ее плеча. Странное чувство точило изнутри, она подняла голову вверх, пытаясь высмотреть нужное окно. Быстро вбегая вверх по лестничному пролету, Соа остановилась у двери под номером «63». Расправившись с замком, она скинула вещи у порога и неуверенно шагнула навстречу темноте. Нащупав выключатель на противоположной стене, Хан, наконец, смогла разглядеть свое жилье. Расположение вещей и они сами напоминали квартиру Кима настолько, что у нее возникло ощущение дежа вю. Одинаковый набор мебели и постельного белья, даже стаканы те же. Все это подталкивало к мысли, что Ви, скорее всего раньше жил здесь. А может Хан ошибается и это все принадлежит хозяйке, впрочем, как и нынешние апартаменты Тэхена. Смахнув рукой со стола толстый слой пыли, девушка села на одинокий стул напротив окна. Небо затянуло черной пеленой, а редкие капли дождя перешли в нескончаемый поток воды. Ненастная погода всегда клонила Соа ко сну, но не сейчас. Сейчас в ее голове снова засела навязчивая идея, которую Госпожа Шин любезно подогрела в ее душе. Но Хан не такая глупая чтобы безоговорочно верить ей. Как только девушка почувствует что дальше «нельзя», дальше «опасно» — она уйдет, а точнее сбежит. Поэтому Соа не торопится оборвать все связи с Хосоком. Она достала телефон из кармана и набрала Чона. — Ты свободен? — Ее голос стал ниже и резче, он слишком отличается от того к которому привык мужчина. — Свободен, — Хосок затих в ожидании продолжения фразы. — Я хочу поговорить. Приезжай ко мне, адрес я вышлю, — Соа быстро скинула вызов, чтобы не передумать, а затем отправила сообщение Чону. Каратая время до прихода мужчины, Хан чертила пальцем рисунки на пыльном столе. Что же она хочет услышать от Хосока? Что он раскаивается в случившемся? Нет, даже его извинения не вернут ей спокойствие. Бездумно чиркнув галочку на столешнице, Соа сразу же растерла ее рукой. В дверь постучали, и Хан неторопливо пошла на звук. Не спросив, она повернула замок. — Ну, здравствуй, Соа… — Мужчина прислонился к дверному косяку, — даже и представить себе не мог, что ты пригласишь к себе. Я могу войти? — Проходи, — девушка распахнула дверь, пропуская гостя внутрь. Хосок практически не изменился. Черные, слегка взъерошенные волосы, которые уже успел пригладить дождь. Безразмерная куртка и узкие джинсы еще больше подчеркивали его худобу. — Из дома ушла? Почему ты здесь? — Чон уселся на единственный стул, — что молчишь? Скажи хоть что-нибудь. — Почему ты сбежал пять лет назад? Почему кинул? — Соа прислонилась к окну. — И зачем появился вновь? — Так было нужно, Хан, — мужчина свел брови. Он был серьезен и немного зол, — но я никогда не бросал тебя, я всегда был рядом. Всегда наблюдал за тобой. — Вранье. Твоя забота тоже была обманом. Все твои поступки и слова пропитаны ложью, Чон, — девушка забралась с ногами на подоконник и прислонила голову к стеклу. Дождь стекал по гладкой и ровной поверхности, отражаясь ручьями на коже Соа. — Ты же знаешь, что я поступил правильно. Если бы я не отступился, то затянул с собой в это болото, — Хосок поднялся и подошел к Хан. Мужчина прислонился лбом к ее виску. В его жесте было столько нежности и заботы, что Соа стало трудно дышать, — ты же знаешь, что я не мог дать тебе то, что ты хотела. — Я знаю, но теперь это в прошлом. Сейчас мне ничего от тебя не нужно, у меня нет к тебе чувств. Я даже ненависти к тебе не испытываю, хотя должна. Помнишь, чем ты заставлял меня заниматься? Я помню каждый день, проведенный в этом аду. — Соа не оттолкнула Чона, она вдыхала запах дождя от его волос. — Как травила людей за их слабость. Я помню эти видеочаты… как ты уговаривал меня обнажаться для каких-то уродов. Ты играл с моей доверчивостью, видел, что я смотрю на тебя влюбленными глазами. — Не продолжай, — мужчина свел брови и сильнее прижался к Хан, — остановись. Я виноват. — Не хочешь слушать? — Голос Соа стал холодным и безразличным, — А помнишь, как ты напился и попытался меня изнасиловать? Но не смог… потому что ты не можешь. Я видела твоего парня. — Ты жестокая, Хан, — Чон прислонился губами к ее щеке. — Ты сделал меня такой, Хосок. Ты мой творец, а я плод твоего безумия и жадности. Не нравится? Тебе больно? А теперь представь, как было больно мне, когда я в свой день рождения пришла к тебе. Я помню это настолько хорошо, что могу описать погоду. Я хотела с тобой провести этот праздник, но ты был жесток. Ты знал что я появлюсь, поэтому и притащил того парня к себе домой. Я все видела, видела вас двоих. Почему ты сразу не сказал что ты такой, что никогда не полюбишь? Ты использовал меня, Хосок, для своей выгоды. И когда я вернула тебе долг за спасение, ты сбежал. Я разочаровалась в тебе, ты опустошил меня — выжег. Зачем ты появился опять? Тебе нужны деньги? У меня их нет. — Ты многого не знаешь, Соа. Да, я ужасен. Я сломал тебе жизнь, я виноват. Но даже после всего этого, ты идеальна. Никто и мысли не может допустить, что за огонь сжигает тебя изнутри. Сколько боли в этом непоколебимом облике, холодной красоте. И как бы ты не хотела, мы все равно крепко связаны, у нас одни тайны на двоих. — Ты будешь шантажировать меня теми видео? Я же знаю, что ты их не удалил, — прикосновения Хосока больше не волновали Соа, она ничего не ощущала к нему. Пустота. — Ими и еще… я не забыл про тот случай со студентом, — Чон отстранился и провел рукой по ее ноге, больно сжав колено. — Это была не я, — ресницы Соа дрогнули и соленая влага проступила в уголках глаз, — ты же знаешь я не убивала его. — Нет, Хан, ты виновна в его смерти. Не заставляй меня быть еще более ужасным и убеждать в обратном. — Нет, он сам поскользнулся, — Хан неуверенно произносила каждое слово, — не я позвала его на эту стройку. Не я… — Если бы ты обратилась в службу спасения, то он бы выжил. Но ты испугалась за себя, за репутацию своей семьи. Что будет, если весь город узнает, что дочь влиятельного юриста замешена в наркотиках? Ты же об этом подумала? — Чего ты хочешь? Зачем ковыряешь это во мне? Отпусти, дай жить спокойно, — девушка поджала ноги к туловищу. — Ты еще не до конца расплатилась, Хан, — Хосок разжал руку, выпуская колено, — я дам тебе знать, когда понадобишься. Ты ведь больше всего на свете ненавидишь быть кому-то обязанной. — Оставь меня, уходи. — Не пытайся скрыться от меня, Хан, иначе все всплывет наружу. Я даже себя не пожалею, чтобы утащить тебя на самое дно. После того как мужчина ушел, Хан не стало легче, ей стало еще обиднее и гаже. Можно пойти по простому пути, открыть окно и выйти, но это только подчеркнет ее ничтожность — подведет двойной жирной чертой. Соа подхватила стул и кинула его в стену. Девушка сама разбередила рану в своем сердце. Плачь, Хан, больше тебе ничего не остается.

***

Соа появилась у хозяйки в строго обозначенное время. Женщина прошла мимо девушки, что ждала ту у дверей ее кабинета, а спустя несколько минут вышел неизвестный мужчина. Он остановился напротив Хан, долго осматривая ее с ног до головы. — Сора, сказала купить тебе что-нибудь, — незнакомец направился в сторону лифта, не дожидаясь Соа. — Кто? — Девушка ускорила шаг и вбежала в кабину, — кто такая Сора? — Сора, — мужчина едко улыбнулся и поправил волосы, — это Госпожа Шин, Шин Сора. — А вы кто? — Соа недоверчиво смотрела на незнакомца, который вел себя более чем надменно. — Я? — Мужчина выдохнул, и нажал первый этаж, — Ким Сокджин. Я сплю с ней. — Откровенно, — Хан прислонилась спиной к холодной стенке лифта. Теперь, когда, девушка узнала «место» Джина, то для себя вынесла — перед ним лучше рта не раскрывать. — А ты ничего, Хан. Теперь понятно, почему вокруг тебя такая шумиха. Но думаю что самое лучшее в тебе не внешность, а твой внутренний мир. Я прав, Хан? — Сокджин подмигнул и вышел из лифта, — торопись, у нас мало времени. Девушка быстрым шагом следовала за мужчиной, находясь в тени его серого плаща. На выходе из здания, Соа столкнулась с Ви, но прошла мимо, даже не поворачивая головы в его сторону. Достоинство Тэхена задето, она добилась своего. — Что между вами произошло? — Скай подошла из-за спины Кима и положила руку на его плечо. — Я говорил, что у тебя слишком длинный язык? — Тэхен развернулся к ней, и сжал в руке нижнюю челюсть девушки, — говорил. Клянусь, что в следующий раз, я обязательно его вырежу. Не желая больше тратить на Скай свое время, Ви пошел к Чонгуку. Он не мог понять почему это ситуация с Хан его так задевает, почему волнует? Что в ней такого? Да, она, безусловно хороша, но внешность никогда не была для него «центром». Красивых много, но что ее так выделяет из толпы? В Соа есть какая-то тайна, она закрытая… зажатая. Говорят, что противоположности притягиваются, они дополняют друг друга. Но нет, это не правда. Только близкие, родственные души могут слиться воедино. Мы ощущаем их кожей. Хан как и Ким — идеальная снаружи, но гнилая внутри. Надломленная и разрушенная, только она может понять и принять его полностью. Младший встретил Ви с двумя большими пакетами в руках. — Что за вид, Чон? — Ким подошел к нему, обхватив ладонями лицо парня. — Не выспался, не видишь… — Чонгук устало потер глаза и скинул пакеты. — Ты опять таблетки горстями ешь? — Ви потянул младшего к дивану, усаживая рядом с собой, — хочешь, я найду кого-нибудь? Скажи, кого ты хочешь? Я приведу, — Ким смотрел в глаза напротив, пытаясь понять истинные желания их владельца. — Хочу, но не сейчас, — Чонгук смущенно опустил лицо вниз. Ему до сих пор стыдно за свою странность, — потом, когда разберемся с китайцами. — Хорошо, — Ким мягко улыбнулся и взъерошил волосы парня.

***

— Я думаю, что это лучшее что мы могли найти для тебя, Хан, — Сокджин обошел девушку и остановился напротив, — не слишком вызывающе, но и не по-пуритански. Почему ты молчишь, Хан? — мужчина поправил шелковую повязку на ее шее. Которая немного наталкивала на определенные мысли, но это лучшее что можно было придумать с синяками на ее коже. — Это не я. Зачем все это? — Соа провела руками по черной ткани, что плотно обтягивала ее бедра, — что я буду делать? Если тоже что и с президентом Аном, то я отказываюсь. — Поздно, Хан. Ты думаешь, у тебя есть выбор? — Ким сел на диван, закинув нога на ногу, — у тебя нет выбора. — Госпожа Шин обещала. Она сказала, что ничего не будет, — Соа посмотрела мужчине в глаза, пытаясь найти в его взгляде поддержку. — Ты же у нас виолончелистка? Так вот, из Сеула приезжает дирижер Но Менхун. Знаешь такого? — Сокджин подался вперед, — сыграешь для него, сделаешь дяденьке приятное. — И все? — Хан недоверчиво взглянула на Кима, что двусмысленно улыбнулся и вздернул плечами. Этот ответ для нее понятен, никто не гарантирует её сохранность. — Идем, мы опаздываем, — мужчина поднялся с дивана и накинул Соа не плечи свой плащ. На часах почти семь часов вечера, люди не торопясь заполняли клуб, впрочем, все как обычно. Кто-то пришел забыться, кто-то потратиться, а кто-то просто расслабиться. Но не Ким с Чоном… они здесь для того, чтобы засветиться и отсидеться до обозначенного времени. Бармен подошел к паре и предложил выпить, но те отказались, отмахнувшись широкой ладонью. — Это Сокджин? — Чонгук слегка задел Кима, пытаясь обратить его внимание на мужчину, — с кем он? — Чон чуть прикрыл глаза, пытаясь разглядеть девушку в мигающем освещении, — Хан? — Твою мать, Госпожа Шин Сора. Ты знаешь, как меня наказать, — Ви наигранно улыбнулся и махнул бармену, показывая рукой один шот. Соа заметила их обоих, но поздоровалась только Чонгуком. Быстрым шагом, проходя мимо, она лишь вскользь посмотрела на Тэхена. — Они подходят друг другу. Правда, Тэ? — Чон напрягся, замечая нервы Кима, он прочел его эмоции. — Просто замечательно. Две элитные шкуры, одна дороже другой, — молодой мужчина опрокинул шот и со звуком поставил стекло на стойку. — Ты очевиден, Ким Тэхен. Тебя это задевает? — Чонгук не сводил глаз со старшего, что был готов излить свою злость прямо здесь и сейчас. — Не придумывай. Она лишь вещь, которую мне отдали, — из-за сменяющего освещения невозможно было рассмотреть лицо Ви и понять его истинные чувства, — ты хотел кого-нибудь? Хорошо, Чон. Как все закончится, я приведу Хан. Ким резко поднялся с места и направился в сторону парковки.

***

Машина выехала за город, направляясь в небольшой съемный дом. Хан всю дорогу смотрела на быстро меняющийся вид за окном, который утопал в глубоком сумраке. Ее напрягала неизвестность, но еще больше выводило то, что за спиной сидит Скай. Девушка о чем-то говорила с напарницей, но Хан видела, что та всю дорогу не сводит с нее глаз. Она ликовала, говоря своим взглядом «Соа, ты такая же шлюха, как и я». Когда авто затормозило у дверей двухэтажного дома, Сокджин скомандовал двум девушкам выйти, оставаясь с Хан наедине. — Подожди, Соа. Возьми этот телефон и звони, если что, — мужчина выпустил ее запястье из своей ладони. — А что может произойти? — Она и так готова была сойти с ума, а после слов Кима, вовсе впала в оцепенение. — Ничего не бойся, — Сокджин неожиданно разозлился, — выходи, я все сказал! Я заберу вас к девяти. Стоило ли опасаться Хан за свою жизнь, глядя на реакцию Кима? Стоило. Но есть ли у нее выбор? Нет. Соа вошла в дом, где взрослый мужчина уже был в окружении двух девушек. На вид ему было слегка за пятьдесят, но седина лишь частично покрыла его смоляные волосы. Высокий, крепкий, совсем не похож на дирижера, а скорее на директора какой-нибудь корпорации. Взгляд мужчины не показался ей сумасшедшим, но если хозяйка предостерегала Хан, значит нужно быть с ним аккуратнее. — Ты и есть та виолончелистка? Шин, рассказывала про тебя, — мужчина выпустил ладони из-за спин девушек, — что ты умеешь? — Я давно не держала инструмент в руках, вряд ли у меня что-нибудь получится, — Соа прижала влажные кисти к бедрам. — Опус Сквайра знаешь? — Мужчина прислонил руку к подбородку. — Да, но… — девушка не успела договорить, как ее перебил дирижер Но. — Если ошибешься, то они ответят за это, — он был серьезен, и от этого становилось страшно, — что, Хан Соа, сыграешь для меня? — Если я откажусь? — Она посмотрела на мужчину, на лице которого возникла ненормальная улыбка. — Они тебе спасибо не скажут, — Но вскинул обе руки, указывая на девушек рядом, — если будет чем сказать. Хан видела, как Скай закипала от злости, она ненавидела Соа, а узнав, что ее жизнь зависит от виолончелистки, просто взбесилась. И девушке ничего не оставалось, как согласиться на безумное предложение мужчины. У нее нет выбора. Поднимаясь за ними наверх, Хан поняла, что идет в спальню. Ей было тошно и страшно, руки тряслись. Неизвестно как она сможет нормально держать виолончель в руках, не говоря о смычке. Соа подошла к стулу с инструментом, что стоял напротив кровати. Теперь она догадалась, о каких странных предпочтениях имела в виду хозяйка. Он действительно ненормальный. — Но я не смогу играть в этом, — девушка указала на свое платье, которое было настолько узким, что ходить сложно. — Так сними его, Хан, — мужчина присел на кровать, продолжая осматривать девушку, — чего ты ждешь. Я не кусаюсь, трогать тоже не буду. Я обещал Шин. Соа неуверенно скинула лямку с одного плеча. Почему-то именно сейчас ей стало тяжелее всего это делать. Ком подступил к ее горлу, а губы дрогнули. Она не могла, девушка вновь накинула тонкую полоску ткани на белую кожу. — Я жду, Хан. Твои действия скажутся на них. Представь что они твои подчиненные и ты за них в ответе, — мужчина кинул пиджак на кровать. Скай вместе с девушкой были уже практически раздеты и сидели подле него. Хан ломала себя, погружаясь в свои «не детские» воспоминания. Соа сняла платье, оставаясь в нижнем белье. Потом она взяла инструмент и поставила корпус между бедер. Хан видела, как Скай целует девушку напротив, ей было противно смотреть на них. Это зрелище кислотой разъедало ее изнутри. — Хан, убери виолончель. Я хочу посмотреть на тебя, — мужчина приблизился и присел напротив. Он видел, что та не собирается этого делать, поэтому отнял у нее инструмент. Дирижер Но пытливо разглядывал ее тело и уже занес руку над бедром, но опомнился. Он отдал Соа виолончель и вернулся к девушкам, кровать под его весом слегка скрипнула. — Играй, Хан, — мужчина пошло целовал и раздевал Скай, скидывая последнее что было на ней. Соа опустила голову, боясь смотреть вперед, но она все слышала, а ее воображение само дорисовывало картину происходящего. Он был груб с незнакомкой, груб со Скай. Пусть Хан не переносила ее, но она не желала ей быть униженной. Все это неправильно, все это мерзко и противно до такой степени, что можно задохнуться от негодования. Девушка занесла руку над грифом и скользнула смычком по струнам — инструмент издал противный скрип. Мужчина сразу же отреагировал на него, и Скай простонала от боли. — Я предупреждал тебя, Хан, — он сбивчиво дышал, а девушка кряхтела под его ладонью. — Простите, если бы у меня была партитура, — пальцы Хан дрожали, она задевала смычком струны, извлекая из инструмента непонятные звуки. — Сыграй что можешь. Соа не поднимала головы, она боялась видеть это своими глазами. Слышать одно, но видеть… даже она не готова к такому. Хан пыталась взять себя в руки, но слезы текли по ее щекам. В голове почему-то вспылила мелодия «Забвение» Пьяццолла. Каждый раз, когда Соа ошибалась, она слышала вопли и крики девушек, но продолжала играть, пока мужчина не подошел и не остановил ее. Она боялась поднять на него глаза, видя его голые ноги. — Хватит, можешь уходить, — Хан скинула инструмент на пол, схватила платье и сбежала по лестнице вниз. Пытаясь, успокоиться, она стучала себя ладонью в грудь, но слезы текли не переставая. Соа вышла на улицу, где уже стояла машина Сокджина. Мужчина увидел ее невменяемое состояние и побежал к ней на встречу. — Что произошло? — Ким взял ее за руку пытаясь успокоить. — Это неправильно! Так не должно быть… — Хан опустилась на газон, запуская пальцы в прохладную траву, — это ужасно. — Ты еще многого не знаешь, Соа. Жизнь очень жестокая, — мужчина поджал губы и моргнул, пытаясь остановить слезы. Джина задели эмоции Хан, бередя тяжелые воспоминания в сердце, — поднимайся, я посажу тебя в машину, но мужчина не успел, из дверей дома выбежала Скай. Она налетела на Соа, выхватив ее запястье из рук Сокджина. — Сука! Как я тебя ненавижу! Это так унизительно зависеть от того кого презираешь до глубины души! — Скай замахнулась и ударила девушку по лицу, разбив ей нос. — Остановись ненормальная! — Мужчина скрестил ей руки за спиной, — если ты не успокоишься, я все расскажу хозяйке. — Да мне плевать! — девушка, беснуясь, пыталась вырваться, но Ким крепко держал ее. Соа провела рукой по верхней губе, растирая кровь по лицу. Грустно улыбнувшись, она тихо произнесла: «Я сама себя ненавижу».

***

— Здесь все? — Ким прощупал пакеты, что приготовил Чонгук. — Все, — Чон смотрел на его лицо, что было каким-то напряженным и усталым одновременно, — тебе плохо? Может, все отменим, перенесем на следующий день? Тэхен, у меня нехорошее предчувствие. — Все, нормально. Не будь занудой, Чонгук, все будет хорошо, — Ви улыбнулся, быстро проведя пальцами по подбородку младшего. Они выехали с парковки на главную дорогу, в сторону китайского квартала, проезжая мимо Пусанского железнодорожного вокзала. Прохладный ночной ветер приятно обдувал салон автомобиля. Чонгук подставил лицо навстречу освежающему потоку, но не сводил глаз с Кима, который пытался отдышаться. Ему неожиданно стало плохо, и он согнулся, но потом его отпустило, и он выпрямился, расправив плечи. Чон все это видел, но ничего не говорил, зная, что тот разозлится. Ви слишком упертый и все равно будет делать то, что хочет, несмотря на предостережения окружающих. Когда машина завернула в двух кварталах от китайского, они вышли. Чон полностью застегнул толстовку и надел черный капюшон на голову. Проверив рюкзак, он закинул его за спину и выдвинулся в сторону притона. По своим одиночным шагам, парень понял, что Кима нет рядом. Он остановился, дожидаясь напарника, но тот не торопился, а когда, наконец, появился на горизонте, то шел как-то неуверенно. — Ты точно в порядке, Тэхен? — Чон дернул его за плечо и тот отшатнулся, — давай отменим? — Нет. Идем, сейчас отпустит, — Ким постучал парня по спине и прошел вперед. Забравшись по пожарной лестнице на третий этаж, они попали в узкий коридор с обшарпанными обоями. Воздух был пропитан благовониями и плесенью. Ким махнул парню, указывая на противоположную дверь. Отсчитав пальцами до трех, он выстрелил в замок. Дверь со всей силы ударилась о стену. Вбегая в комнату, Чона встретила пьяная компания китайцев. Он рассчитывал, что там только тайваньцы Ана, но помимо них были еще несколько девушек, которые запаниковали, увидев людей в масках. Китайцы закричали, и Чон не выдержал — два метких выстрела. Ви прислонил палец к лицу, показывая, что остальным лучше заткнуться, но они продолжали истошно визжать. Нервы Кима сдали. Он стрелял, пока в обойме не кончились патроны. Ви продолжал по инерции спускать крючок, пока Чонгук не одернул его. Младший достал из рюкзака канистру с бензином и расплескал по комнате, а затем кинул спичку. Парни быстро спустились вниз по лестнице, и побежали через два квартала. Проносясь по узким улицам ночного Пусана, Чон заметил, как Ким сбавил скорость, а потом вовсе упал возле мусорных баков. — Что с тобой? — Чонгук снял маску с его лица и провел пальцем по белым ноздрям Тэхена, — да ты обдолбанный! — Парень зарычал от злости, хватая старшего за куртку. — Отпусти, — еле слышно из бледных приоткрытых губ. — Идиот! Конченый придурок! — Чонгук поднял его с асфальта, но одежда Кима уже успела пропитаться отходами. Подхватив напарника, он медленно повел его к машине.

***

Сокджин завез Хан последней, зная, что с ней будет больше всего проблем, ведь в таком состоянии она готова на необдуманный поступок. Доведя ее до квартиры, он постоял еще некоторое время. Чувство тревоги не отпускало его. Мужчина постучал в дверь и девушка почти сразу же открыла. — Тебе точно ничего не нужно, Хан? Может отвезти тебя к хозяйке? — Сокджин всматривался в лицо Соа, пытаясь уловить в нем нездоровое поведение, но ничего. Кажется, она отошла. — Все нормально, можешь идти, — Хан закрыла дверь и подождала, пока звуки удаляющихся шагов совсем не затихнут. Быстро скидывая с себя одежду, Соа забежала в ванную, запекшееся кровь не хотела смываться. После душа она сразу же направилась к шкафу, где ранее разложила свои вещи. Скидывая их в рюкзак, Хан поняла, что забыла коробку сестры у Ви. Но ничего уже не сделаешь. Надев джинсы, черный свитер и ботинки, Соа закинула рюкзак и сумку на плечо и выбежала из квартиры, попутно набирая Хосока: «Чон, спрячь меня».