Освободи свой страх

      С той битвы прошло уже много лет. Джейми вырос. И хоть все, что случилось в ту ночь и казалось ему волшебным сном, он хранил веру в чудо в своем сердце, передавая ее и своим детям тоже.       Джейми всегда будто бы чувствовал присутствие Джека рядом, когда тот появлялся за его окном, но видеть его уже не мог. А Джек с улыбкой наблюдал, как мальчик сначала корпит над домашним заданием, потом готовится к экзаменам, а потом, вдруг как-то очень быстро и незаметно, играет уже с собственными детьми.       Своего старшего сына Джейми называет Джеком. Джек Беннет верит в Хранителя Веселья и улыбается ему каждый раз, как замечает его на улице или промелькнувший силуэт за окном. Он указывает маленьким пальчиком и отцу на повелителя зимы, и Джейми честно поднимает взгляд, хочет, действительно хочет, еще хоть раз увидеть Джека Фроста снова, но он вырос. Он больше не может верить в то, что наполняло детскую жизнь смыслом, поэтому все, что он может — поддержать огонек веры в своих детях так долго, как это возможно.       Джек Фрост не обижается. Он понимает, что пришло время Джейми повзрослеть. У Джейми хорошая жена, стабильный заработок, большая машина и уютный дом. В мире взрослых, где правят другие духи, это хорошая жизнь, и Джек не волнуется за него. Но в его сердце навсегда будет жить искренняя любовь и привязанность к ребенку, который первый поверил в него.       Но к одному Джек, пожалуй, был не готов. К смерти.       Джейми Беннет умер зимой, будто бы хотел, чтобы и Джек проводил его в последний путь. Седина так и не тронула его головы, только начинали серебриться виски. Джейми было пятьдесят четыре. Хороший возраст, чтобы что-то поменять в жизни, куда-то поехать и пожить немного для себя. Но у Судьбы были на Джейми другие планы: авария. В его машину влетела фура, водитель не справился с управлением.       Джейми не мучился. Он погиб сразу же.       В день похорон бушевала метель, все то время, пока процессия машин ехала на кладбище, завывал ветер. Но стоило машинам подъехать к воротам, как все стихло и засветило солнце.       Вместе с Джейми умерло что-то и в Джеке. Он смотрел, как черный гроб опускают в землю, как пастор читает молитву, как плачет дочь Джейми, прижимаясь к бледной матери, не проронившей ни слезинки. Она уже выплакала себе все глаза, и потом у нее впереди вся жизнь, чтобы оплакать мужа. А сейчас она должна быть сильной, ради своих детей и маленького внука, которого дочка держала за руку. Он тоже видит Джека и улыбается ему. Он еще не понимает истинное значение церемонии, на которой присутствует. Джек не может не подарить ему ответную улыбку, но это простое движение лицевых мышц сковывает болью грудь.       Джек улетает, не дожидаясь окончания церемонии. Он еще вернется сюда; он укроет свежий холмик самым белым снегом и будет всегда оберегать сон Джейми, а сейчас ему нужно уйти, спрятаться.       Но куда идти? Где искать убежища? Мир Теней остался далеко в прошлом, и только иногда в безлунные ночи, когда в душе становилось особенно тоскливо, Джек вспоминал высокую, худую фигуру, смотрящую на него с улыбкой, с застывшей печалью в самых уголках рта, и со вселенской усталостью во взгляде. Но в самой глубине глаз цвета солнца была любовь к миру, к его обитателям и созданиям. Джек не сразу это понял, но, когда осознал почему Блэк так смотрела вдаль, когда он заставал ее в минуты раздумья, на спящий город, помимо грусти было и желание стать частью этого мира.       Но она не смогла. Она пошла не тем путем и проиграла.       Да, все это было так давно, что воспоминания почти перестали бередить душу; имя Блэк вызывало лишь печальную улыбку на лице, а сердце сжималось от трепетной нежности и воспоминаний о ней. Но он не страдал по ней ни мгновения. Где-то в глубине души он знал, что еще не все кончено.       И вот сейчас он впервые видит Блэк с тех пор, как Кошмары утащили ее в бездну Мрака. Джек помнил, как в последней попытке достучаться до нее закричал, что любит ее, и как она замерла, пораженная, будто бы оглушенная этим признанием, и Джек видел, как разрастается на ее груди синева, оставленная его магией. И когда синева исчезла, будто бы растворилась в ней, Питч подняла голову, с горькой улыбкой смотря на Луноликого. Ее бледные губы что-то неразборчиво шептали, обращаясь к нему. Джек хотел подойти к ней, хотел снова взять за руку, он так много хотел ей сказать, но…       Блэк раскинула руки в стороны, и ее же собственные Кошмары налетели на нее. — Нет! — закричал тогда Джек и бросился за ней. Но он не смог сделать ничего. Бездна поглотила ее и сомкнулась над ее головой. И последнее, что Джек услышал было: «Спасибо».       Он искал ее. Сам не помнит, сколько. Ему не раз говорили, что Блэк больше нет, что вместо нее теперь будет другой дух, а Питч проиграла. Но Джек не верил. В его душе всегда хранилась вера в нее.       Но в тот день он не искал ее. Он не думал о ней, будто забыл. Джек стоял на берегу заледеневшего озера, на котором когда-то погиб, смотрел, как лед отражает образ Луноликого. Снег вокруг, толща льда — все искрилось холодом, безмятежным покоем. А Джек не знал, что чувствовать. Все, что происходит — жизнь. Люди рождаются; люди умирают. Это и есть жизнь, со всеми ее взлетами и падениями. А смерть — всего лишь неизбежность. Так и должно быть. Просто кто-то умирает раньше, просто смерть одних людей вызывает горькое чувство утраты, с этим просто нужно научиться жить. Джек научится, обязательно справится, по-другому не могло и быть. Но сейчас ему было больно; душу сковало невыносимое чувство одиночества. Он был один. Снова, как и много-много лет назад, потерянный и не знающий, что делать дальше.       И, как и много-много лет назад, появилась она.       Вышла из тени и долго смотрела на него с пониманием, располагающим к себе.       Он не здоровался с ней, не спрашивал, как у нее дела и, что было с ней за все эти годы.       Ее объятия были надежной крепостью, его защитой и единственной опорой в этом мире. — Я разгоню все твои страхи, — пообещал он ей. Ее руки зарывались в его волосы, пропускали белоснежные пряди между пальцами. Джек чувствовал ее дыхание на своих волосах. — Ты — тоже Хранитель. Я знаю, придет день, когда ты поймешь это.       Блэк выпускает его из кольца рук, делает шаг назад и внимательно смотрит. Такая же, как и тогда, триста пятьдесят лет назад. Она появилась в минуты его отчаяния, не обещав развеять все его горести, но дав надежду, что смерть — еще не конец, что просто это новое начало, а время… время рассудит, успокоит, научит.       Блэк усмехается так знакомо, с этой легкой печалью, застывшей в уголках ее рта; она склоняется, касается его лба своим, прикрывает глаза. И Джек прикрывает свои тоже, наслаждаясь этим мгновением близости, радуясь тому, что она пришла к нему, что дает ему шанс доказать ей свою правоту.       А страхи… он разгонит их, как сделал это однажды. Он освободит ее от страха. Обязательно освободит, как когда-то сделала она для него. — Хорошо, — тихо говорит Блэк, и Джек слышит в ее голосе улыбку. — Я буду ждать.