Глава 30
17 мая 2019 г., 12:35
Алексис казалось, что она сходит с ума, наблюдая, как размытый силуэт обретает очертания до боли знакомой фигуры. Джон шёл медленно, пристально всматриваясь в полумрак, словно сам не верил в то, что видит. Вот он протянул руку, помогая подняться, по-прежнему не произнеся ни слова. Алексис смотрела на него несколько долгих, застывших во времени секунд, и вдруг её рука взметнулась и воздух зазвенел от звука оглушительной пощёчины.
— Ты живой! — прошипела она, сузив глаза. — И всё это время был жив, пока я оплакивала тебя! Пока успокаивала твою мать, пока жила одна в пустом доме, каждую минуту ожидая нашествия янки! А ты всё это время был жив! Как ты мог?!..
Она совершенно забыла, где находится. Забыла о том, что к их разговору с интересом прислушиваются бандиты и Колум. Что она у них в плену и только что чудом избежала изнасилования. И это чудо стояло сейчас перед ней, не делая попыток оправдаться, не двигаясь, просто глядя на неё жадными глазами.
— Как ты мог?.. — прошептала Алексис, выдыхаясь. Слёзы хлынули из глаз и, прерывисто вздохнув, она обняла его, прижалась со всей силы, на какую была способна, и его руки несмело легли на плечи, словно вспоминая, каково это — касаться её. Пережитый страх, потрясение, злость сменялись всепоглощающим счастьем. Алексис зажмурилась, крепко втянула воздух, и вдруг замерла, смущённо отстранившись. Подняла глаза, разглядывая стоявшего перед ней мужчину, ища и не находя сходства с Джоном.
Он словно стал ниже, — где гордый разворот плеч, где военная выправка, посадка головы и смех, лучившийся в уголках глаз? Она схватила его за руку и потащила наружу, не обращая внимания на шуточки, которыми обменивались его подельники. Сейчас её меньше всего волновали Барни и его банда, а про Колума она и думать забыла — главное, удостовериться. Увидеть, что это Джон, её Джон. Но на свету правда начала обретать уродливый оттенок гротеска. Густая светло-русая борода скрывала уродливый шрам, протянувшийся от уголка правого глаза вниз, через щёку, отчего глаз опустился, наполовину скрывшись за веком. А карие глаза словно выцвели и смотрели без тепла, оценивающе.
— Что, нравлюсь? — хмыкнул Джон, окидывая Алексис внимательным взглядом, задержавшимся на груди. — А ты, я смотрю, неплохо устроилась.
— Неплохо устроилась?! — с негодованием воскликнула Алексис, отступив на шаг. — Я лишилась всего: дома, привычной жизни, денег… Мне приходилось выживать одной, без помощи, без возможности опереться на кого-то. А всё это время ты колесил по стране в своё удовольствие — вот уж кто неплохо устроился!
— Такой хорошенькой женщине, как ты, Алексис, это явно было несложно. Достаточно было несколько раз улыбнуться, как ты умеешь, и позволить мужчине чуть больше, чем просто невинный флирт, — ехидно парировал Джон, хватая её за руку и поднося к лицу. — Твои руки по-прежнему белые и гладкие, я вижу, физический труд тебе незнаком? Кем ты здесь работаешь? Я успел побывать в местном салуне, с виду вполне приличное заведение.
Рука Алексис снова взметнулась вверх, но Джон успел перехватить её, крепко сжав запястье.
— Не смей, — угрожающе прошипел он, и от ярости, мелькнувшей в глазах, стало страшно. — Не смей вести себя, как оскорблённая невинность! Я всё знаю про тебя, Алексис Коули, и про то, как хорошо ты устроилась после того, как оказалась на улице. Долго ты не бедствовала, а? Я лежал в госпитале полгода, и всё это время пытался принять себя таким, каким стал. Пытался уверить себя, что ты ждёшь меня любого. Что тебе будет всё равно, сколько шрамов оставила на моём теле война!
— Мне и было всё равно! — Алексис поморщилась от боли в запястье, которое он по-прежнему продолжал сжимать. — Я каждую минуту молилась, чтобы ты вернулся ко мне! Но мне пришло лишь извещение о твоей смерти!
— Поначалу я не знал, что они ошиблись, — довольно улыбнулся Джон, отпуская её. Запустил руки в карманы и в волнении сделал несколько шагов, останавливаясь за спиной Алексис. — А когда узнал — обрадовался. Потому что это — счастье, — прошептал он, склонившись к её уху. — Знать, что тебе не нужно больше идти и умирать за идиотов, цепляющихся за прошлое. Что можно начать жизнь с чистого листа и стать тем, кем ты хочешь.
— И ты стал, — горько бросила Алексис, повернувшись к нему. — Ты стал бандитом, который насилует женщин и грабит дилижансы!
— Не тебе меня судить. — Джон тепло улыбнулся, на миг став тем, прежним, из прошлого. — До конца войны мне пришлось скрываться, чтобы не сочли дезиртиром и не расстреляли свои же. Или чтобы янки не бросили в тюрьму, надеясь обменять на кого-то из своих… Но когда я вернулся домой, — его глаза снова сузились, а в голосе зазвенело презрение, — я узнал, что моя нежная, горячо любимая женушка пошла содержанкой в дом янки!
— Это неправда! — в отчаянии воскликнула Алексис. — Я ушла из его дома, едва он попытался что-то сделать!
— Чушь! — фыркнул Джон, приподняв верхнюю губу и обнажив зубы. — Все женщины — шлюхи, зависит только от того, сколько им предложишь! Уж теперь-то я точно это знаю.
— Кем ты стал? — Алексис потрясённо смотрела на него, не узнавая. — Что с тобой стало?
— Жизнь. — Джон поднял глаза к небу, словно залюбовался орлом, одиноко парящим над ними. Сверху слетел пронзительный крик, и снова стало тихо. — И смерть. — Он снова впился в неё взглядом. — Ты хоть представляешь, каково это — смотреть, как каждый день, каждый час рядом с тобой умирают друзья? Гнить в окопах, полных воды, в поганом обмундировании, в дырявых сапогах? Проигрывать, понимая, что теряешь не свой мир, гори он в аду, — теряешь себя прежнего с каждым выстрелом, который совершил?
— Я знаю тех, кто остался человеком после войны, — вскинула подбородок Алексис. — И один из них сейчас сидит здесь.
— Ты теперь на стороне янки, дорогая? — Джон насмешливо цокнул языком. — Кстати, что ты вообще здесь делаешь, дорогая? Решила скрасить досуг священника? Ты ведь знаешь, правда, кем он является на самом деле?
— Знаю. — Алексис вдруг почувствовала огромную усталость, будто стержень, державший спину прямо, резко выдернули, оставив пустую оболочку. — А так же знаю, что и он, и его брат гораздо лучше всех вас, вместе взятых.
— На-адо же! — протянул Джон. — Ты и с братом, оказывается, знакома? С ним ты тоже спишь? И кто из них лучше?
— Ты жалок, — устало сказала Алексис. — Не за этого человека я выходила замуж.
— Ты, кстати, до сих пор моя жена, если не забыла.
Джон в два шага сократил расстояние между ними, крепко хватая за плечи и притягивая к себе. Алексис упёрлась ладонями в его грудь, не давая приблизиться, глаза полыхнули гневом:
— Не смей!
— А то что? Прискачет МакРайан и убьёт меня? А ты сможешь пережить гибель любимого мужа прямо у тебя на глазах?
— Лучше бы ты погиб на войне, — прошептала Алексис. — Ты не стоил тех слёз, что я на тебя потратила.
Джон дёрнулся, как от пощёчины, усмехнулся как-то отчаянно-злобно и резко прижался к её губам.
— Эй, Джереми! — донеслось до Алексис сквозь сумасшедший шум в ушах. — Правила одинаковы для всех! Срать я хотел на то, жена она тебе или нет, все развлечения в лесу. И по очереди, слышал?
Джон с сожалением выпрямился, пожал плечами: — Тогда я второй после тебя, Барни. Не возражаешь?
— Думаю, это твоё право! — весело крикнул Барни. — А теперь веди птичку обратно, нечего тут светиться.
— Там, кстати, у церкви стоит повозка с лошадью. Её, наверное, лучше бы привести сюда, а то из города могут увидеть, — заметил Джон, заводя Алексис в конюшню и сажая рядом с Колумом. Она неосознанно придвинулась ближе, что не ускользнуло от мужа. Он многозначительно хмыкнул и отвернулся, отходя к дверям. Колум дёрнулся к ней, подался вперёд, жалея, что не может обнять, успокоить, защитить.
— Вы всё слышали? — грустно шепнула Алексис, положив голову ему на плечо. Все неловкости, когда-либо бывшие между ними, вдруг сгладились, стали настолько пустыми и неважными!
— Всё будет хорошо, — только и смог ответить Колум, бессильно сжимая зубы. Хотелось вырвать глотку этому Джереми-Джону голыми руками, и во время разговора между мужем и женой Колум пытался сдержать ярость, хлещущую из него, бессильную, и от того ещё более неистовую. Он пытался сдержаться и промолчать, чтобы не сделать хуже себе и Алексис, но это оказалось неимоверно сложно! Зато сейчас, когда Алексис доверчиво прильнула к нему, прикрыв глаза, все старания были вознаграждены. Колум вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, и постарался не обращать внимания на боль в плечах. Киллиан обязательно приедет и спасёт их. Потому что иначе лучше бы Алексис убили сразу…
***
Последние дни перед возвращением в Колорадо-Спрингс проходили для Киллиана в лихорадочном волнении. Он то принимался подсчитывать прибыль и думать, что стоит сделать в доме в первую очередь; то начинал мечтать, как они с Алексис уедут после свадьбы в Денвер; то раздумывал о том, что неплохо бы завести кур и корову, ведь когда будут дети… А при мысли о детях в сердце разливалась нежность, — в его мыслях беременная Алексис выглядела волшебно, озарённая особым, внутренним светом, свойственным женщинам в положении. Киллиан изнывал от нетерпения, но никак не мог повлиять на общий отъезд — надо было сдать шкуры и поделить выручку и только потом двигаться к дому. Поначалу Киллиан хотел ехать сразу к Алексис, но потом передумал — решил для начала привести себя в порядок, заехав к цирюльнику. А после можно будет увидеть, наконец, свою невесту, по которой невероятно соскучился. С этими мыслями Киллиан спешился и начал привязывать коня, когда к нему подошла Кайла. — Не скучаешь? — спросила она игриво. Киллиан улыбнулся, качая головой. Но, к его удивлению, Кайла не спешила уходить, склонившись ниже. — Тебя ждёт Фрэнк, просил передать, что это срочно. — Фрэнк? — нахмурившись, переспросил Киллиан. Отношения с хозяином салуна постепенно сдвигались в сторону дружеских, но не настолько, чтобы посылать за ним девочек. Оставив жеребца у дверей цирюльника, Киллиан пошёл за Кайлой, пытаясь унять тревогу — что могло случиться? А вдруг это связано с Алексис? В салун он буквально влетел, и двери за спиной протестующее захлопали деревянными крыльями. Стремительно подойдя к стойке, Киллиан тяжело опёрся о неё и сказал: — Выкладывай. С каждым словом взгляд Киллиана тяжелел, а костяшки пальцев, лежавших на стойке, белели. Когда Фрэнк закончил, он вскочил с места, собираясь уходить, но Фрэнк его остановил. — Погоди. Саманта! — Он подозвал темноволосую девушку, стоявшую в дверях. — Иди сюда. Становись за стойку, мне надо отлучиться. — Куда ты собрался? — нахмурился Киллиан. Но Фрэнк только хмыкнул, достал револьвер и проверил магазин. — Ты же не думаешь, что я отпущу тебя развлекаться в одиночестве? — И добавил тише: — Их как минимум четверо, ковбой. Я, конечно, понимаю, что ты у нас герой войны и всё такое, но полагаться только на внезапность я бы не стал. Парни там явно не промах. Киллиан посмотрел на Фрэнка долгим взглядом, невольно чувствуя благодарность, но ограничился сухим кивком: — Я буду ждать на улице. Через несколько минут Фрэнк вывел лошадь и подошёл к Киллиану, который уже был верхом. — Придётся сделать крюк — ехать через луг к церкви нельзя — они наверняка его просматривают. — Как скажешь, кэп, — хмыкнул Фрэнк, для которого, казалось, предстоящее дело выглядело милой заварушкой. Покинув город с противоположной от церкви стороны, они углубились в лес и вскоре уже петляли его тропинками, пригибаясь от низко нависающих ветвей. Птицы беззаботно щебетали, солнце ярко светило, пробиваясь сквозь редкую весеннюю листву, и сам день располагал к покою и неге. Но на лицах мужчин застыло сосредоточенное выражение. Ехали молча, изредка обмениваясь короткими фразами, пока впереди не показалась островерхая крыша церкви. Тогда Киллиан спешился, дав знак Фрэнку сделать то же самое. Дальше шли крадучись, пригибаясь к кустам, обходя церковь, пока, наконец, не оказались у дома и конюшни. Впереди послышались голоса, и Киллиан похолодел, узнав в одном из них голос Алексис. Он рванул было вперёд, но на плечо легла твёрдая рука Фрэнка. Он выразительно посмотрел на него и кивнул на угол конюшни, предлагая обойти его и для начала оценить обстановку. Киллиан кивнул, тяжело вздохнув. Они залегли в кустах орешника, одевшегося длинными пушистыми серёжками, разглядывая вход в конюшню. Прямо на земле перед ним сидели двое, ещё один расхаживал по леваде, поглядывая в сторону дороги. Повозка Алексис стояла неподалёку, распряжённая, и отчаяние снова остро кольнуло, на миг затмив разум и заставляя сердце биться с удвоенной скоростью. — Тихо, — шепнул Фрэнк, словно читая мысли Киллиана. — Пока здесь тихо, будем надеяться на лучшее. И впрямь — из конюшни доносились приглушённые голоса, но никаких криков и звуков борьбы, что давало небольшую надежду на то, что с Колумом и Алексис пока всё в порядке. — Они не станут ничего делать, пока я не появлюсь, — пробормотал Киллиан, не сводя глаз с конюшни. Солнце успело склониться к вершине Пайкс-Пик, но ничего по-прежнему не происходило. Бандиты входили и выходили, смеялись и обсуждали, как будут делить Алексис, и всякий раз при упоминании её имени Фрэнк останавливал Киллиана от непродуманных действий. И только ближе к вечеру им повезло — один из шайки решил справить нужду, приближаясь к кустам. С тихим шелестом Киллиан извлёк из ножен охотничий нож, удобнее устраивая его в руке, и переглянулся с Фрэнком. Тот сосредоточенно кивнул, доставая револьвер и взводя курок. Мужчина остановился в двух шагах от кустов, расстёгивая ширинку, когда Киллиан, обогнув орешник, стремительно поднялся и резким движением выбросил руку, вонзая нож в живот жертвы и с усилием поднимая его вверх, к грудной клетке. Захрипев, бандит начал заваливаться на него, закатив глаза. Из его рта пошла кровавая пена. Сидевшие у входа вскочили на ноги, громко вскрикнув, и в этот момент Фрэнк возник из-за спины Киллиана и выстрелил — один из похитителей упал на землю, сгибаясь пополам, а второй тут же припал на колено. Загремели выстрелы, воздух заволокло дымом: Киллиан успел выстрелить дважды, прежде чем второй мужчина упал рядом с первым, не подавая признаков жизни. Фрэнк, пригнувшись, метнулся к стене конюшни, держа револьвер наготове. Киллиан, отбросив, наконец, тело, которое держал, как щит, присоединился к нему. Из конюшни доносились голоса, но выходить никто не спешил. Наведя дуло на раненного, Киллиан выстрелил, и тот затих. — Эй, Киллиан! — раздался голос Барни. — Ты же пришёл за братом, да? Выходи, поговорим. Быстро кивнув, Фрэнк отступил, обходя конюшню с другой стороны, а Киллиан остался стоять, ожидая, пока тот появится напротив. — Выходи, Киллиан! — снова крикнул Барни. — У нас есть, чем тебя удивить! Солнце, мигнув последний раз, скрылось за горами, и на землю опустились сумерки. Волнистая грива Фрэнка показалась из-за угла. Скользнув змеёй, он бесшумно подошёл к дверям и замер, ожидая сигнала. — Покажись, Барни! — крикнул Киллиан. — Или ты так и остался помойной крысой, что прячется за чужими спинами? — Не выйдет, — весело крикнул Барни. — Я не идиот — лезть под пули! — Ты не идиот, — откликнулся Киллиан, проверяя, подбрасывая нож в руке, — ты трус, это я отлично помню! Оглянувшись, он подтянул ногой шляпу, валявшуюся на земле, и пнул её в конюшню. Раздались выстрелы — кое у кого нервы явно были на пределе. Едва они затихли, как Киллиан мотнул головой, и они с Фрэнком шагнули в конюшню одновременно. Свет на улице и в конюшне сравнялся, и глазам не пришлось привыкать к полумраку, — двое из трёх оказались на земле в считанные секунды. Один — бездыханный, второй, которым оказался Барни, — корчился на полу, прижимая руку к раздробленному колену. Заметив Киллиана, Алексис невольно дёрнулась к нему, но тут же охнула от боли — Джон, оказавшийся за её спиной, вцепился в волосы, заставляя подняться. — Так вот, значит, кто у нас счастливая невеста. — От его злорадного тона Алексис окатила ледяная волна ужаса. — Я прав, — удовлетворённо кивнул Джон, заметив страх, промелькнувший в её глазах. Дёрнул за голову, заставляя стать ровнее, и посмотрел на Киллиана. — Знаешь, мне плевать, что там у вас в прошлом было с Барни, — быстрый взгляд на Барни, продолжавшего стонать на полу, — но в свете открывшейся правды о тебе и моей жене… Киллиан нахмурился, вопросительно посмотрел на побелевшую Алексис, плотно сжимавшую губы, чтобы не закричать, и снова — на Джона. — Ты же не знал, конечно, что я жив. А наша красавица чуть не стала обладательницей двух мужей. Что по нашим законам полагается в таком случае?.. — Отпусти её, — хрипло сказал Киллиан, поднимая револьвер. — Зачем? — натурально удивился Джон. — Чтобы ты убил меня, стоит ей оказаться в безопасности? — Я и так убью тебя. — Киллиан смотрел спокойно и холодно. Фрэнк, тем временем, встал рядом, держа револьвер наготове. — Думаешь, Алексис сможет простить, если ты убьёшь её любимого мужа? — хмыкнул Джон, прижавшись к её щеке. — Её горячо любимого Джонни, который подарил столько незабываемых минут вместе… Алексис зажмурилась, не чувствуя слёз, что потекли из глаз. Отвращение заполняло каждую клеточку её тела, стирая всё светлое, что когда-то оставалось в памяти. Вдруг она резко распахнула глаза и поймала взгляд Киллиана, едва заметно кивнув. В следующий миг прогремел выстрел, и Джон завалился на спину, увлекая Алексис за собой за волосы. Она коротко вскрикнула и завалилась ему на грудь, но тут же спешно дёрнула головой, отползая и оглядываясь — во лбу Джона зияла огромная дыра. Киллиан уже был рядом, помог подняться и крепко обнял, прерывисто дыша. Фрэнк обошёл их и опустился перед Колумом, разрезая верёвки. — Признаться, я уже отчаялся тебя увидеть. — В его голосе отчётливо звучало облегчение, пока он массировал запястья, морщась от боли в руках. — Мы полдня лежали в кустах за твоей изгородью, — хмыкнул Фрэнк, видя, что Киллиан слишком поглощён тем, что пытается успокоить Алексис. Колум понимающе улыбнулся и протянул руку, беря у Фрэнка пистолет. Потом подошёл к Барни, испуганно вскинувшему на него глаза, и выстрелил. — Теперь с прошлым точно покончено. Алексис выходила из конюшни, шатаясь, вцепляясь в Киллиана, как в соломинку, словно боялась, что если отпустить — исчезнет, и она снова потонет в ужасе последних часов. Сожалений о смерти Джона не было, как бы она к себе не прислушивалась. Он давно для неё умер, а тот человек, который предстал перед ней сегодня не напоминал его даже отдалённо. Отведя Алексис в дом, Киллиан взял с кровати одеяло и укутал её, стирая со щеки капли чужой крови. — Нам надо прибрать всё, а после поедем домой, хорошо? — тихо спросил он, заглядывая в её глаза. Алексис деревянно кивнула, пребывая в своих мыслях. Следующий час ушёл на то, чтобы погрузить тела в повозку, впрячь лошадь и насыпать свежей соломы на пол. Фрэнк и Колум уехали в лес, а Киллиан вошёл в дом, найдя Алексис в том же положении, что и оставлял. Он осторожно опустился перед ней на колени, взял в руки ледяные ладони, подул на них, пытаясь отогреть. — Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? — задал он вопрос, терзавший последний час. Алексис вздрогнула, посмотрела непонимающе. — За то, что убил его. — Я люблю тебя, — просто ответила она. — А тот человек… Я рада, что его больше нет. Плита, придавившая плечи Киллиана, раскололась с громким треском, и дышать снова стало легко. Он опустил лицо в её ладони, чувствуя, как остро защипало в глазах, и прошептал: — Я тоже люблю тебя. Безумно тебя люблю.***
Свадьба собрала в церкви практически весь город — все, кто знали Киллиана и Алексис сочли своим долгом прийти и поздравить. Столы были накрыты прямо на лугу; весело трепетали клетчатые скатерти, и пышные букеты нарциссов и тюльпанов привлекали целый рой проснувшихся пчёл. Алексис счастливо улыбалась, не выпуская руки своего мужа, а тот то и дело бросал счастливый взгляд на жену, думая только о том, чтобы скорее забрать её отсюда домой, а после, утром — в Денвер. Но сначала оставалось ещё одно дело. В очередной раз поблагодарив Мередит за помощь в устройстве свадьбы, они пошли к ступеням церкви, где уже ждал Колум, держа на поводу осёдланную лошадь. — Тебе не обязательно уезжать так быстро, — сказал Киллиан, обняв брата. — Чем скорее, тем лучше, — тепло улыбнулся Колум и посмотрел на Алексис. — Я могу поздравить невесту? — Конечно! — ответила она, подходя ближе и подставляя щёки для поцелуя. Но Колум, хитро сверкнув глазами, звонко поцеловал её в губы, бросив быстрый взгляд на Киллиана. Тот притворно нахмурился, притягивая жену к себе собственническим жестом. — Куда поедешь? — спросил он. — В Калифорнию, — пожал плечами Колум. — Мы ведь с самого начала туда собирались. — И хорошо, что решили задержаться здесь, — хмыкнул Киллиан. — Новый священник прибудет только через два месяца, — умоляюще протянула Алексис. Прощаться с Колумом оказалось неожиданно тяжело. — Нет, хватит притворства. — Колум покачал головой. — Отец Пибоди справится, если будет что-то срочное. А разрешение не посещать два месяца службу наши горожане наверняка расценят, как подарок. Не все, конечно, но многие. — Я буду скучать, — тихо сказал Киллиан. — Я тоже, — кивнул Колум и легко взлетел в седло. — Ждите письмо, я напишу, как устроюсь. Кто знает, может, даже приедете когда-нибудь в гости. Они следили, пока силуэт всадника не растворился в зелёной дымке. А после, обнявшись, пошли к столам. Впереди лежала целая жизнь, со своими трудностями и страхами, но это ждало в будущем. А прошлое навсегда осталось позади.
