Дьявол в моих чертогах

      С того самого момента, как Мориарти трагически погиб, выстрелив себе в лицо, в Лондоне стало непривычно спокойно. И невыносимо скучно. Прошло столько лет, а Шерлок до сих пор помнит их последнюю игру: тот азарт, огонь, который зажегся внутри, неописуемые словами чувства… он помнит и самого Джима: едкую ухмылку, навеки застывшую на лице, растекающиеся дорожки крови и темные глаза, смотрящие в никуда. Жизнь шла своим чередом: Джон растил дочь, работал в две смены, Лестрейд и весь его отдел занимались непонятно чем, называя это красивым словом «расследования», а Шерлок… Шерлок как всегда расследовал «интересные преступления», не покидая пределы своей квартиры.       Уже неделю у Холмса-младшего нет дела. Он специально уезжает из дома, потому что ценит дружбу Джона и не хочет надоедать и срываться на него или тем более на Рози. Каждое утро детектив направляется в Бартс, затем едет к Лестрейду, а после тяжелого трудового дня, расстроенный из-за отсутствия дела, уже к ночи возвращается домой. К тому моменту, Джон уже спит и Розамунд тоже, и потому Шерлок старается тихо пробраться в зал. Поднимается по лестнице, пропуская скрипучие ступени, через кухню входит в просторную комнату, небрежно бросает пальто на спинку кресла, закуривает сигарету, когда-то спрятанную между книгами. Мужчина неосторожно падает на стул, смотрит в окно и выпускает серые клубы дыма, закашливаясь. Задумавшись, он не замечает, как пепел осыпается на его пальцы, неприятно обжигая, и тряхнув головой, Шерлок идет в свою комнату, где запирается до утра. Он ложится в кровать, преодолевая желание заглянуть в шкатулку, которую он оставил с тех времен, когда у него еще были по-настоящему интересные дела. Еще раз поразившись своей дальновидности, Шерлок все же тянется за маленькой коробочкой, в которой спрятан не простой шприц, а ключ к чему-то новому, важному и достойному самого Детектива. Преодолевая расстояние в метр, он наконец глубоко вздыхает, морально готовя себя к «новым» ощущениям. Он и забыл, каково это — чувствовать, как холодная жидкость растекается по организму, как мысли путаются в голове, мозг работает быстрее, чем усваивает информацию, а сознание ускользает… Шерлок аккуратно ведет иглой по руке, ища вену, а после хмурится из-за неприятных ощущений и покалывания в районе запястья. Он остается в таком положении еще пару минут, а затем кладет шкатулку на место, шумно выдыхая. В голове всплывают странные воспоминания о его детстве, юношестве, о том, как он впервые употребил и как он впервые пытался бросить это. Все начало мутнеть, перемешиваться, но один образ четко застрял в голове. Образ мужчины, проявляющийся каждой секундой, будто отгораживал мужчину от всех остальных мыслей. Шерлок распахнул глаза, уставившись в стену совершенно пустыми глазами. В ушах звенело, он вновь зажмурил глаза, видя все тот же силуэт: аккуратно уложенные черные волосы, янтарные глаза, тонкая полоска губ, сложившихся в едкую ухмылку. Шерлок бы вечно смотрел на мужчину в его воспоминаниях, но друг стало темнеть, мысли спутались, а тело обмякло — детектив погрузился в сон.       Утро встретило Шерлока до ужаса пугающей его обыденностью. Только распахнув глаза, он недовольно нахмурился, зажмуриваясь. Он медленно поднялся на кровати, опираясь о мягкую поверхность и чуть проваливаясь. Голова по неизвестным причинам болела, моментально выводя мужчину из полусонного состояния. Шерлок свесил ноги с кровати, опуская их на пол, но как только они коснулись холодного паркета, мужчина вздрогнул, приподнимая их, а после и вовсе вновь залезая под одеяло. Он опустил веки, судорожно вздыхая и вжимаясь в матрас от нарастающей боли и пульсации в висках. Сжав простыни, он сдавленно застонал, отворачиваясь и пряча лицо в подушке. В голове творилось необъяснимое, все тело ломило, а каждая попытка вспомнить происходящее ночью, отдавалась «ударом» в затылок. Его тошнило, кружилась голова, было безумно жарко и это все ощущалось особенно остро, когда он пытался пошевелиться и тем более подняться на ноги. Наконец, предприняв героическую попытку встать, он медленно поднялся с кровати и пошатнулся, прислоняясь к стене. Ноги словно стали ватными, тряслись и не желали двигаться с места, Шерлока бросило в пот и на лбу выступила испарина, от чего темные кудри неприятно прилипали ко лбу. Добравшись до двери, он осторожно открыл ее, шипя и морщась от громкого щелчка задвижки, выглянув за угол и вываливаясь из комнаты, направился к ванной. Уже там, он опираясь о края раковины, взглянул на себя в зеркало. На секунду ему показалось, что это вовсе не он, а кто-то другой отражается в нем, а после ужаснулся, осознавая критичность сей ситуации. Вид у него был мягко говоря помятый: бледный, с пятнами на шее и лице, кровоподтеками и мешками под глазами, он еле держался на ногах, сжимая края керамической раковины. Спущенный с плеч шелковый халат открывал ему вид на шею и ключицы, покрытые уже желтеющими синяками, а под закатанными рукавами он разглядел темное пятно от вчерашней инъекции. Сглотнув, он отвернулся от мутного стекла и запустил пятерню в слипшиеся волосы. Отражение напомнило ему то время, когда он ещё употреблял, напомнило так же дело Калвертона, когда он специально довёл себя до такого состояния, но сейчас… сейчас он совершенно не понимал, как довёл все это до такого абсурда.