Гнев Анубиса

Детство — это особый момент в жизни каждого ребёнка. Но не каждый ребёнок может вспомнить детство с улыбкой на лице. Бывает и так, что, не успев родиться, малыш обречён на гибель. Порой, дети существовали в таких условиях, что смерть была милосердием. Проблемы порождали слабых, закомплексованных мальчиков и девочек. Но, порой, одно зло порождало другое, более страшное, непредсказуемое. А детям свойственно запоминать обиды. — Не смотри на неё. А то ещё сглазит. — Эй! Рыжая ведьма! — Боже, ну и уродина… Что у неё с глазами? — Говорят, она с животными разговаривает. Я сам видел! Девочка лет девяти старалась не обращать внимания на оскорбления, глупые сплетни, взгляды, наполненные отвращением. Обычный день в школе, не было ничего такого, к чему она бы не привыкла. Но сдерживать свои эмоции становилось всё сложнее и сложнее. Порой она не выдерживала, ломалась и тихо плакала в туалете для девочек. В последнюю кабинку никто не заходил. Не обращал внимания, словно её не было, ибо её состояние оставляло желать лучшего. Порой она мечтала, чтобы её никто не видел, не слышал. Хотела стать камнем, об который будут разбиваться волны этих злых, чересчур злых и переполненных ненавистью людей. Она часто смотрела в небо. Любила мечтать. Порой она могла так просидеть часы, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Пением птиц. Наслаждаться редкими лучами солнца, что ласкали её лицо. Но каждый раз ей приходилось спускаться с вершины своих мечтаний, в этот суровый мир, где нет жалости и милосердия к слабым или хотя бы не таким, как другие. Штампы присутствуют везде, и это било по Мойре больнее всего. Она никого не обижала, не оскорбляла и мечтала подружиться. Но почему её все так ненавидят? В этот раз её облили холодной водой. Как правило, в пятницу её не особо трогали, перед выходными мало кто желал издеваться над маленькой рыжей молчуньей. Но они прознали, что сегодня день для О’Доран особенный. День рождения. — С днём рождения, Момо! — ржали словно кони парни лет двенадцати. — Кстати, классно выглядишь. Жалко, что это белое платьице намокло от грязи. — Сволочи! Скоты! — уже замахнулась девочка, но тут же её руку перехватили и ударили по лицу. Пока один держал, другой поставил на колени Мойру и вместе с третьим плюнули ей в лицо. — С днём рождения, рыжая дрянь. — их смех бил сильнее кулака. Девочка не желала поднимать голову. Она не была злым ребёнком. Она не желала никому зла. — Хватит, — прошептала сама себе девочка. Вытерев лицо и слёзы, она встала. Посмотрела на грязное платье, которое когда-то носила её мама. Оно было самым дорогим, что у неё было. Прогуляв уроки, она поклялась, что больше никогда не наденет платье. Всем сердцем возненавидев эту одежду — она переродилась. Также Мойра знала, что когда-нибудь её обидчики пожалеют о своих поступках. Гэбриель Рэннон не знал, что произошло в последний момент. Он, как обычно, выпивал с друзьями в баре. Но, как обычно это получается, они переоценили свои силы и набрались до ужасного состояния. Как истинные патриоты, ребята потянули его на улицу. «Сломать пару черепов.» Так это называется. И последнее, что он помнил — это молодую пару… Мужчина-омник и девушка с двумя детьми. Его руки ныли от оков наручников, что держали его в узде. Положение рук «уточкой» на полицейском жаргоне было не из приятных. Руки за спину, лицом в стол. В комнате абсолютно не было света. Запах, приторно сладкий. Запах мёртвой чистоты. Резко над его головой включилась лампочка. Оранжевое свечение показало ему, что тот не один. Подняв голову, он увидел лишь силуэт, сидящий перед ним. Белые перчатки сияли, словно снег. Такого же цвета пиджак, но рубашка чёрного цвета. Лицо и то, что выше груди, он не видел, но догадался, что перед ним сидит женщина, не самая красивая, раз прячет свою мордашку в темноте. — Где я? Кто вы? Я требую объяснений. — Ты требуешь? В этом голосе было столько силы и обжигающего пламени, что мужчина чуть не намочил штаны. Ему было страшно. Ещё никогда он не слышал столь властного, сильного, женского голоса. Но ему было очень страшно. — Прошу вас… — взмолился Рэннон, — Моя жена будет волноваться, у меня трехлетний сын… — Вы обвиняетесь в убийстве молодой пары. Сары Эвердин, омника Барди, Алиста Эвердин, Миранды Эвердин. — Ч-что? Во рту пересохло. В его горле в одночасье словно исчезла вся влага. Он не мог осознать услышанное. «Я убил стольких? Но… Как?! Как это возможно?!» — Это какая-то ошибка. Я в своей жизни и мухи бы не… — Занимательная гипотеза, — женщина перед ним достала ПК. Перед его взором вспыхнуло его изображение. И огромный список административных правонарушений. Он не мог сказать больше ни-че-го. — В десять лет вы избили до тяжелого состояния одноклассницу. В двенадцать были задержаны за употребление психотропных веществ. В четырнадцать отсидели первый срок, но были отпущены условно за хорошее поведение. А если быть точнее, — женщина подняла свой взор на него, он не видел этого, но почувствовал. Каждая его клетка просто забилась в конвульсиях, он знал: сама смерть смотрит на него, — Стукачество начальству тюрьмы. Из-за ваших действий дополнительные сроки получили семь человек. Одного вы убили по приказу надзирателя. Вы отрицаете эти обвинения? — Нет… — уже рыдая ответил Гэбриель. — Вы изнасиловали свою жену, чтобы избежать тюрьмы, поженились. — Да… — Вы регулярно причиняете ей физические побои. Унижая её при ребёнке. — Да! — орал мужчина, плакал, ему было невыносимо больно от осознания того, кем он является. — Вы изнасиловали шестнадцатилетнего подростка Элизабет Бейгинсел лишь за то, что она отказалась с вами знакомиться. Ровно два года назад. Но, имея связи в бизнесе наркотиков, подкупили следователя. — Боже, да… Да, это сделал я! Я признаюсь в этом! Только прошу вас, остановитесь! — Зачем? Мы ещё и не начинали. — словно усмехнувшись, женщина положила на стол ПК. -Как вы думаете, вы заслуживаете смерти? Он никогда не думал об этом. Да, он убивал, убивал многих, и чаще всего ему это сходило с рук. За свои сорок восемь лет он натворил много страшных вещей. И оглашённый список был лишь малой частью, каплей в море. Наверняка эта женщина прекрасно это понимала. — Мою судьбу решит судья и присяжные. — Аха-ха-ха-ха, — комната наполнилась смехом, который был пропитан ядом. — Судья? Присяжные? — её рука, словно клешня, схватила его за горло и притянула его к тьме, где свет умирает. Мужчина ощущал этот взгляд. Этот сладкий запах смерти. Но боль в руках была сильнее его самого. Мужчина заныл, с трудом сдерживая крик. — Ты не имеешь права умирать после всего совершённого. Ты лишь личинка, что копошится в гнилом мясе. Из тебя вылезет лишь муха, которая будет пожирать дерьмо и плодить своё потомство. Но даже такие, как ты, необходимы обществу. — она отпустила его. Голова закружилась, дыхание постепенно выравнивалось. Он не знал, чего ожидать от своего собеседника. В комнату вошли ещё двое. Свет из коридора прорвался внутрь, и первое, что он увидел — была она… Огненные короткие волосы, хищное, но аккуратное и даже молодое лицо. А её глаза… Теперь он узнал, кто сидел перед ним. Его мир рухнул. — Будет забавно, — улыбнулся худощавый человек. Она словно Бог, что сидел в окружении всадников апокалипсиса. Тот, что обратился к нему, был тощий, его лысая голова была покрыта уродливыми шрамами. Левый глаз отсутствовал. Рубашка была расстёгнута, выступали рёбра. Также он обладал нездоровым бледным цветом кожи. Он держал в руках металлическую «штучку», которая издавала омерзительные щёлкающие звуки. — Знаешь, чтооо это? Это крокодильчик, его ещё называют щелкунчиком. Бооооже, кааак это больно. — он вложил палец Гэбриеля Рэннона в штучку. Хруст фаланги послужил истошному крику Рэннона, — Знаешь, сколько костей только в кисти? Больше, чем ты думаешь! И мы отыщем их все! — Хватит, хватит, хватит! Я сделаю всё! Всё, что скажите! — Так быстро? — разочарованно удивилась Мойра, — Мы даже не начинали, Гэбриель. Второй мужчина был афроамериканцем высокого роста, обладатель невероятной мускулатуры. Словно скала. Он смотрел на него, словно человек на колорадского жука. Третий же сидел рядом и курил. Судя по запаху, ментоловые сигареты. Он встал, позволил сделать затяжку. Положил сигарету на стол. — Хороший табак? — Очень! Это лучшее, что я курил в своей жизни! — Хорошо, — спокойно продолжил третий, — Отвечай на наши вопросы, и, может быть, я позволю тебе покурить. Понимая, что живым ему не выйти, Гэбриель зарыдал, завизжал, словно ребёнок, с удвоенной силой. — Ты закончил? — Мойра не скрывала своего недовольства, — Мне уже порядком надоели твои вопли. В школе ты был совсем другим. — Завозите, — негромко прикрикнул третий. Его лицо так и не было открыто. В комнату закатили каталку. На ней было много чего. И это не предвещало ничего хорошего. — Смотри, — он указал на хирургические предметы, — Здесь всяческие железные штуки, ими можно превосходно резать мышцы, сухожилия. Незаменимые инструменты. Правда, не стерильны, как и всё, что здесь находится… А это используют для пункции. Здесь шприцы с разными психотропными веществами, от которых кайфа ты не получишь, прааавда. — улыбнувшись, он продолжил. — А это плоскогубцы, видишь? Превосходное изобретение человечества! Универсальный предмет. Им можно не только вырывать гвозди, не правда ли? А это, — он указал на продолговатый металлический предмет. — Гвоздь, он спешит на встречу с твоим глазом. Последнее, что видел правый глаз Гэбриеля, это медленно приближающийся гвоздь. Больно не было, но сам факт, что кусок металла торчит в твоём глазу, обескураживал. Третий протирал грязным платочком вытекающую жидкость. Первый ехидно смеялся, словно дожидаясь, когда будет его очередь. — Ты думаешь, для чего мы закрепили твою голову? — смеялся первый, — Некоторые особо умные клиенты в таком случае ударяются головой об стол, но мы же не можем тебе позволить отлынивать от кайфа? Вспоминай, скотина! Это ты делал и с другими. — весело смеялся первый. — Боже, Боже, Боже… — Не стоит его беспокоить. У Бога и без тебя забот хватает, — докурив, третий взял шприц, -Эта красненькая жидкость придаст тебе сил. Конечно, есть куча побочных эффектов, но раньше положенного нам времени ты не сдохнешь. — Ничего не хочешь нам рассказать? — устало обратилась Мойра. — Чего вы хотите? — Я хочу есть, — задумался третий. — Не отказался бы от сэндвича, — он улыбнулся. — Сумасшедший! Жрать человечину! — Ну… Ты меня варваром не делай. Да и не стал бы я есть мясо, пропитанное наркотиками и алкоголем. — третий всадил иглу в вену. — У тебя есть минуты три, пока оно не начнёт действовать, — он взял второй шприц, — Это героин. Высшего качества. Расскажешь нам кое-что, и я позволю тебе покайфовать. Идёт? — Чего… Чего вы хотите знать… Твою мать. Чего?! — Ты — шестёрка на побегушках больших рыб, — впервые подал голос чернокожий. — Но ты превосходно осведомлён. Информация. Вся, что есть. — Так вам нужна власть в регионе?! — опешил Гэбриель, — Почему сразу не начали с этого?! Вы из меня ёбаного наггетса сделали! — Ещё нет, — продолжил третий. — Но это поправимо, — заржал первый. И он рассказывал. Медленно, борясь с мучительной болью. Рассказывал абсолютно всё и на всех. Годами он собирал компромат на каждого по крупице, мечтая продать эту информацию разным фракциям. Молча и с наслаждением наблюдать грызню, а позже самому подмять под себя всю Ирландию. Возможно, и всю Англию. Но судьба распорядилась иначе, возможно, это шанс выторговать свою жизнь. Сильный поглощает слабого. По такому закону здесь все и живут. Периодически ему протирали глаз, гвоздь достали и просто бросили в коробочку. Мойра была удивлена услышанным, чернокожий задумался, а третий периодически задавал уточняющие вопросы. После получения ответов смотрел на Мойру, кивая головой. — А парень не промах. Мы этого действительно не знали. Что ж, — он посмотрел на О’Доран, та кивнула, — Ты честно заработал свою дозу. Он взял шприц и вколол в вену спасительную жидкость. — Спасибо, спасибо… Спасибо… — медленно закрывая глаза, он уронил голову на грудь. Третий прощупал пульс. Обрадовавшись его отсутствием, стал убирать инструменты. Нет, оставлять жизнь этому подонку не было в их планах. Информация, которую они получили, была крайне полезна для их дальнейших действий. Он же будет полезен даже в виде трупа. — Переломаешь ему все кости, — чернокожий обратился к первому, затем добавил третьему, -А ты позаботишься о том, чтобы его труп стал предупреждением для всех, кто считается себя здесь хозяевами. Пора брать ситуацию в свои руки. — Как прикажешь, Аканде. — Мойра? — Да, пора. Мне уже порядком надоело это место. — Что ж, джентльмены, — встал третий, — У нас с приятелем куча работы. Приступим? — Разумеется. Лондон, неделю спустя Девушка-репортёр вела прямую трансляцию с протестов в Лондоне. Сотни тысяч людей вышли в знак солидарности последней волне убийств криминалитета. — Карма, либо кара Божья? Страну охватила волна бесчеловечных, аморальных преступлений криминального мира. Тысячи людей были повешены и посажены на кол по всей стране. Над телами висели таблички с перечисленными преступлениями в прошлом. Как сообщает информативное ведомство, все убитые когда-либо работали в криминальной сфере. На счёту убитых грабежи, насильственные действия над людьми, продажа и распространение наркотиков, оружия и людей. Полиция разводит руками, поскольку ничего сказать не может. Системы видеонаблюдения не засняли ни одной совершённой казни, которые, в свою очередь, совершались и в общественных местах. Вопрос один: что это? Безосновательный прецедент казней людей, чья вина не доказана? Либо месть простого народа, что устал от бездействия нынешнего парламента? Что бы это ни было, население Англии разделилось на два фронта. Первые заявляют, что методы убийц варварские и их необходимо привлечь к ответственности. Этот лагерь в меньшинстве. Сзади меня протестуют больше семидесяти тысяч недовольных граждан. Эти цифры привели организаторы митинга «Чистая Англия». Они требуют отставки правительства, недовольны тем, что полиция не выполняет свою работу, протестуют против гонения тех, кто решился бороться с преступностью радикальными, но работающими методами. Премьер-министр эту ситуацию пока не прокомментировал, а министр внутренних дел заявил, что какое бы преступление ни совершил человек — его судьба должна решаться судом, а возвращение к варварским обычаям средневековья лишь откинет страну в пропасть хаоса и анархии. С вами была Аманда Лоусен, Глобальные Новости.