Наёмник

      Барри с самого детства, наблюдая за своими родителями, мечтал о безмерной и чистой любви. Именно о той, про которую так любят кричать поэты, восхваляя сие прекрасное чувство. Мечтал о взаимопонимании, доверии и о чувстве защищенности рядом со своей второй половинкой. Он знал, что, однажды испытав это чувство, отдастся ему полностью, посвящая всего себя любимому человеку. В принципе, так все и произошло. Его мечты стали явью, с одним лишь «но»: все продлилось недолго. Его карточный домик, который он так усердно собирал, вкладывая всю душу, одним днем просто рухнул. Разбился об ту ложь, что его верный суженый так тщательно ему скармливал.        Сейчас, сидя в украденной машине, чье лобовое стекло украшало несколько ровных отверстий от пуль, а левое крыло и бампер были сильно помяты, Барри как никогда прежде хотел рассмеяться. Ведь это смешно! Забавно, что только именно с ним могла приключиться подобная ситуация! Ну, посудите сами, сколько было шансов, что мужчина вашей мечты, тот, чье кольцо и фамилию вы носите, окажется хладнокровным убийцей, чьи руки, вот уже не первый год окрашены кровью? Мало, не так ли? Но судьба явно тешилась над Барри, выбирая для него все новые и новые испытания.       Вначале, это была потеря самых родных ему людей. Речь идет о родителях Барри, что покинули своего сына, которому на тот момент было лишь одиннадцать лет. Автокатастрофа. Несчастный случай, что унес жизни двух прекрасных людей.        Несмотря на пройденные годы, Барри до сих пор не может вспоминать тот момент, когда ему сообщили о трагедии, без слез. В то утро, маленький Аллен был в школе, зарабатывал хорошие оценки, и даже не подозревал, что дома, вместо всегда улыбчивой мамы и работающего в своем кабинете папы, он встретит двух полицейских и работника службы опеки.       Его отдали в семью честного полицейского Джо Уэста, что жил по соседству, и никак не мог остаться равнодушным к ситуации. Детектив Уэст знал об утрате не понаслышке. Сам когда-то потерял жену при родах, и это не подкосило его лишь благодаря дочери, которую он впредь должен был воспитывать в одиночку. Так в семью Джо и Айрис Уэст пришло пополнение.       С тех пор в жизни мальчишки было еще много испытаний и боли, но все они были мелкими. То издевательство в школе, из-за страсти к учебе и образа ботаника, то безответная любовь к сводной сестре, то принятие своей бисексуальности и совершение каминг-аута. Он все проходил с гордостью.       И вот тогда, когда Барри от переполняющих его чувств, готов был кричать на весь мир, как сильно он счастлив, судьба решила напомнить, что правила в любой человеческой жизни диктует именно она. — Барри, посмотри на меня, — слышался где-то издалека строгий мужской голос. Такой знакомый, что в груди все сжалось, а следом пришло понимание, что нет больше этого родного человека. Если он когда-либо существовал вовсе… — Kiddo, ты можешь уже прийти в себя и послушать меня? — из пелены мыслей Барри выдернул не голос, и уж точно не смысл слов, а отчетливое касание холодной ладони к щеке. Это весьма привычное действие, поглаживание, на сей раз ощущалось так противно, что отрезвило Барри за считанные минуты. Он резко отодвинулся, уходя от касания, вжимаясь в дверцу, и наградил мужчину презрительным взглядом: — Не. Смей. Ко. Мне. Прикасаться, — столько желчи в своем голосе Барри еще не слышал. Он смотрел на своего законного мужа со страхом, ненавистью и гневом. На мужа, которого совсем недавно целовал так страстно и нежно одновременно. — Хорошо, — мужчина вытянул руки перед с собой. — Как скажешь, — тон, с которым были произнесены эти слова, не на шутку пугал. А холодный взгляд голубых глаз, добавлял ко всему страшную картину. — Нам нужно убираться отсюда как можно скорее и придумать план дальнейших действий. — Нам? — скривился шатен, а затем театрально усмехнулся. — С меня хватит! — Аллен выбрался из машины, и что есть силы захлопнул дверцу, выливая свой гнев на несчастную груду металлолома, которая, всего несколько часов назад, носила гордое название «Volkswagen». Мужчина и сам незамедлительно покинул автомобиль. — Не знаю, что будешь делать ты, но лично мой план состоит в том, чтобы пойти к Джо в участок и написать заявление о нападении! — шатен быстро шел вперед, на самом деле даже не отдавая себе отчет, в том, где он находится. — Гениальный план! Только ты, милый, не учел тот факт, что по всему городу установленные камеры и сейчас они работают против тебя. И стоит тебе попасться им на радар, не успеешь и шагу ступить, как пуля, вылетевшая из пистолета превосходного стрелка, за считанные секунды, будет красоваться у тебя во лбу! А еще, не могу не напомнить, что эти самые стрелки уже давно караулят тебя возле дома твоего отца, друзей, на месте работы, а именно, в полицейском участке! И если ты, черт возьми, бессмертный, то иди и пиши свое гребанное заявление! — это заставило Барри остановиться, волна страха вновь окатила его. — Не кричи на меня! — он повернулся лицом к своему мужу. — Думаешь мне легко? Это ты у нас спец по всему этому дерьму! — голос сорвался на крик. — Все ведь из-за тебя! Я всего лишь хотел спокойную жизнь, без лжи и тайных делишек! Я ведь просто хотел иметь нормальную, обыденную семью! Да что с тобой вообще не так?! Как так можно? — слезы уже не останавливаясь лились, руки невольно стали дрожать, и вот-вот все это выльется в паническую атаку. Барри сел на корточки, руками сжимая свои волосы, пытаясь хоть как-то успокоиться, даже не заметил, что его обвили руками и прижали к горячей груди. — Прошу, поверь мне, kiddo, — тихо и надрывно прошептал мужчина в ухо, — все что для меня сейчас важно, это твоя безопасность. Слышишь? Я люблю тебя, Барри, просто доверься мне, и скоро этот кошмар закончится. — Как ты можешь просить о доверии, после стольких лет лжи? — Аллен выбрался из объятий, пытаясь руками привести себя в порядок, стирая со щек влажные полосы. — Я отвечу на все твои вопросы, но сейчас нам нужно уходить. Здесь небезопасно. И по моим подсчетам у нас осталось 7 минут и 35 секунд до того, как люди из Чистки обнаружат наше местонахождение, — Барри медленно кивнул и встал с колен. — И куда нам идти? — полюбопытствовал он. — Есть одно местечко…