Наёмник

      Чтобы вспомнить с чего все началось, нужно погрузиться в далекое детство Леонарда Снарта. Ему было всего шесть лет, когда он осознал, что чудес не бывает, и что вера и мольба, никогда не срабатывают, и не важно, как сильно ты веришь или молишься. А все благодаря Льюису Снарту, что с детства прививал сыну одно четкое правило: «проявление чувств — и есть слабость». Леонард так не считал, ведь именно чувство ненависти, что росло к отцу вместе с ним, помогало ему не захлебнуться собственной кровью, лежа на полу, и считая удары, которые так любезно наносил ему «любимый» папаша.       Маленький Снарт не знал какой вид спорта предпочитал его отец, не был осведомлен о его кулинарных вкусах и увлечениях, зато прекрасно был в курсе того, какую жесткую пару обуви он предпочитал носить и какой сильный у него хук слева. Не лучшие воспоминания о детстве. А если подумать, то хороших и вовсе нет.       Льюис был безработным пьянчугой, который винил в уходе жены родного сына, и не раз смел его обвинять во всех своих неудачах. Держаться на плаву Леонарду помогал дедушка. Он залечивал раны, собирал его в школу, не часто, но все же давал небольшую сумму денег на некоторые нужды любимого внука. Он защищал мальчонку от Льюиса, порой ценой собственных побоев, но никогда не жалел об этом. Он был героем в глазах маленького Снарта.       В двенадцать лет Леонарду пришлось быстро повзрослеть. В этот год случились две вещи, что навсегда изменили его жизнь. Во-первых, смерть любимого дедушки, что покинул этот мир спокойно, лежа в кровати. Уснуть и не проснуться, это была мечта самого Леонарда, которую пришлось отбросить в сторону в связи со второй новостью, что оглушила его. А именно, рождение сестры.       В тот момент, когда он увидел маленький кокон, имя которому вскоре стал Лиза, он понял, что впредь должен защищать не только себя, но и малютку, чьи глаза так изучающе оглядывались вокруг. И он защищал. До определенного времени.       В восемнадцать лет Лен осознал, что, промышляя мелким воровством, сестру на ноги он не поставит. Именно поэтому он принял важное решение уйти из дома и заработать как можно больше денег, чтобы суметь забрать сестру из лап чудовища, который по-прежнему зовет себя их отцом.       То, что это была огромная ошибка, Леонард понял слишком поздно. Но тогда, когда в жилах юноши кипел адреналин, а в глазах полыхал огонь, он об этом и не подозревал.       Младшего Снарта занесло в подпольный клуб боев без правил. Что-что, а терпеть побои он привык. В этом клубе дрались чуть ли ни насмерть, именно поэтому он был так знаменит. Толстые кошельки готовы были делать огромные ставки, разбрасываясь круглыми суммами денег, лишь себе на потеху. Это и заманило юного борца в столь сомнительное заведение.       Но пробыл он там недолго. В свою третью битву против него вышел здоровенный мужчина, чья ухмылка и надменный взгляд так сильно напомнили ему отца. Гнев, что копился годами, помутил его рассудок. Леонард не отдавал себе отчет, что превратился в сущего зверя, нанося хаотичные удары по телу и лицу уже давно бездыханного тела. Думаю, не стоит говорить, что выигрыш не доставил ему и капли удовольствия. Он смотрел на стопку денег с омерзением, наконец-таки понимая, что значит выражение «деньги, добытые кровью и потом». Его желудок выворачивался всю ночь, стоило лишь вспомнить то месиво, что стало с лицом мужчины.       На следующий день он отправился на могилу дедушки и прорыдал там несколько часов, обещая впредь никогда не лишаться рассудка, контролировать свои действия и встать на правильный путь. Последнему не суждено было сбыться. Ведь стоило ему приблизиться к маленькой комнатушке, что он снимал за гроши, как к нему подошел весьма состоятельный мужчина с выгодным предложением.

***

      От потока воспоминаний Леонарда вывел раздражающий звук. Барри сидел в дальнем углу склада, куда его привез муж, и нервно постукивал пальцами по металлической стене. — Перестань. Ты не даешь мне сосредоточиться, — гневно процедил мужчина. — Ой, серьезно что ли? — Барри и не пытался скрыть свое недовольство. — Заметь, я все еще жду твоих объяснений.       Снарт вздохнул, и поднялся со старых, сырых матрацев, которые в свое время заменяли ему постель. — Первое, что ты должен узнать, так это то, что я ушел с прежней работы, как только осознал свои чувства к тебе. Я бы никогда не подвергнул тебя риску. Я действительно все бросил ради тебя. То, что было между нами, kiddo, было настоящим. И не смей думать, что мои чувства к тебе были фальшью или какой-нибудь игрой. Ты важен для меня, Барри, так что прошу, пусть мои старые ошибки не затмят то светлое, что было и есть между нами, — Аллен молча слушал, глотая каждое слово. Он знал, что Лен говорит сейчас предельно искренне, но меньше боли от осознания того, кем является его мужчина, не становится. — Ты убивал людей, — после долгой паузы едва слышно произнес Барри. Это был не вопрос, но Леонард все равно на него ответил: — Да, — спокойно произнес он. — И получал за это деньги, — все так же тихо продолжил шатен. — Да. — И у твоих жертв, возможно, были дети, семьи, друзья. А ты просто отнимал у них все это, — голос дрогнул, но Барри продолжил. — Ты не думал о том, какую боль причиняешь их близким. Ты просто хладнокровно убивал невинных людей, которые кому-то просто перешли дорогу или не угодили! Да как можно жить, зная, что из-за тебя кто-то страдает? Зная, что ты испортил чью-то жизнь?       Леонард решил взять ситуацию в свои руки, пока у Барри повторно не началась паническая атака. — Я не знаю, были ли у них семьи, друзья и дети, — четко произнес Снарт, приковывая к себе взгляд карих глаз. — Я старался не думать об этом, выполняя свою работу, — Барри уже было открыл рот для нового комментария, как… — И прежде чем ты снова меня осудишь, смею добавить, что не жалею о своих поступках. Ведь стоит лишь на секунду пожалеть, как совесть сведет тебя с ума. Получал ли я удовольствия от совершенных убийств — никогда. Я старался не принимать все это близко к сердцу, запрограммировав себя как робота, чьи действия оправдывает мотив. Мне нужны были деньги, лишь об этом я мог думать. Я не горжусь этим, Барри. И я был действительно счастлив, обретя тебя и сумев наконец сойти с той скользкой дорожки. И я наслаждался каждым днем, проведенным с тобой в столь желанном спокойствии, что потерял бдительность. Мне следовало догадаться, что они не отпустят одного из своих лучших псов так спокойно.       Тишину, что повисла в помещении, разбавлял лишь шум ветра, что разгуливал за стенами заброшенного склада. — Ты мог бы… — начал Барри, но Лен, угадав конец фразы резко перебил его, подходя совсем близко к парню, что по-прежнему сидел на ржавом стуле, вжимаясь в стену: — Нет, не мог! Не ври самому себе, kiddo. Или ты правда хочешь сейчас уверить меня в том, что скажи я на первом свидании, что являюсь первоклассным наемником, ты смог бы легко закрыть на это глаза? — Я… — Ты и шанса мне не дал бы, показать какой я на самом деле. Наверняка бы, соврал, что отлучишься в туалет, а сам по-тихому свалил бы к Джо, сдавая меня, с чувством правильности ко всему происходящему! — от осознания этого, в груди Лена все сжалось. — Лен… — Не надо, — грустно выдохнул мужчина. — Сейчас на первом месте нужно ставить наше выживание, а после, как только все закончится, я подпишу документы о разводе, что ты мне предложишь.       Барри дернулся от этого ледяного тона. Он знал, что за этой холодной стеной, Леонард скрывал свою боль. От этого легче не становилось. Аллен задумался, а действительно ли он хочет развода?