мы никогда не ошибались так

      Макс перевела взгляд с Майка на Дастина, подавляя очередной зевок. Если обладатель смешных кудряшек выглядел задумчивым, то Уиллер выглядел по-прежнему раздражённым. Они сидели в его подвале битый час, разрабатывая стратегию о том, как подобраться к Джейн и Кали незамеченными, чтобы помочь в нужный момент.       После вчерашнего Хоппер абсолютно усталым голосом сообщила по рации, что у них с сестрой есть план. И что они воспользуются своими способностями, если кто-то попытается влезть туда. Очень дружелюбно угрожать друзьям. Уилл и Лукас согласились, ну а их троица не ответила. Макс считала, что любительница готики плохо влияет на обычно милую Джейн. Рядом с сестрой она становится старше и агрессивнее. Кажется, именно это раздражало Майка больше всего остального.       Скользнув по Уиллеру взглядом, Максин встала, стряхивая с толстовки невидимые пылинки. Вопросительные взгляды ребят тут же обратились к ней, на что та лишь пожала плечами. – Приготовлю чай, если вы не против, – объяснила Макс, и парни кивнули, кажется, только сейчас возвращаясь в реальность. – Я сейчас усну, если не выпью чего-то бодрящего. – Уже так поздно, я и не заметил, – пробормотал Дастин, тоже вставая. – От чая я, пожалуй, откажусь. Мама уже ждёт меня. После смерти Муси она чувствует себя одиноко.       Макс поморщилась, вспоминая, что именно произошло с кошкой. Стать обедом потустороннего монстра никому не пожелаешь. Удивительно, как Дастину удаётся врать матери о том, что несчастное животное просто сбежало. Майк не выказал сопротивления уходу друга, хлопнув того по плечу на прощание. Он выглядел усталым и, одновременно, взвинченным. План они так и не придумали, но отступать по-прежнему не желали. Это слишком просто: сдаться.       Как только Хэндерсон исчез за дверью, Уиллер скользнул по девушке расфокусированным взглядом, будто не понимая, почему она не собирается домой. Потом он, видимо, вспомнил о чае и молча пошёл на кухню. Мэйфилд двинулась вслед за ним, присаживаясь на один из высоких стульев, пока парень рылся в шкафчиках. – Мы что-нибудь придумаем, – начала, но тут же умолкла, встретившись взглядом с обернувшимся Майком. – Не хочу об этом говорить, – твёрдо ответил он, а затем быстро заварил чай, отчего кухня тут же наполнилась сладким ароматом. – По крайней мере, не сегодня.       Макс молчала с минуту, анализируя его слова и понимая, что ей самой уже не хочется говорить об этом. Девушка просто хотела поддержать, потому что никогда не видела Уиллера настолько недовольным и угрюмым. – Будем пить чай молча? – растягивая слова, поинтересовалась Мэйфилд, подпирая щёки ладошками. – Можешь что-нибудь рассказать, – отозвался парень, – Как твои дела, например? – Мои дела? – удивлённо переспросила. – Нет у меня никаких дел. – Именно поэтому ты, в последнее время, выглядишь такой растерянной и мрачной. – Это я мрачная? – возмутившись, громко спросила Макс. – Ты себя видел в зеркало? Так вот, мрачный тут ты, Уиллер!       Майк поставил перед ней чашку, усаживаясь напротив, и приподнял бровь. – У меня есть причины, и все об этом знают, – спокойно ответил он, игнорируя её обиженное выражение лица. – Напрашивается вопрос, каковы твои причины? – Ну, конечно же, все знают, что тебе позволено быть мрачным из-за ситуации с Джейн, – рыжеволосая почти неосознанно закатила глаза от негодования. Она не понимала, как парень мог заметить её настроение, когда постоянно занят своей возлюбленной. – Это проблема века, не иначе.       Уиллер продолжил смотреть так же спокойно, не обращая внимания на то, что девушка пытается уйти от ответа. У Мэйфилд мурашки поползли по позвоночнику от этого пронзающего тёмного взгляда напротив. Она не станет рассказывать о домашних проблемах. Это вовсе не его дело, потому что они... не друзья? Странную злость от вмешательства в личное, как рукой сняло. Они же теперь... друзья, и Майк просто пытается поддержать её в ответ, верно? Отпивая первый глоток, тут же приятно обжигающий гортань, она старалась не думать, что до него, никто не спрашивал. – Это из-за Билли? – спросил Уиллер, видимо, утомившись ожидать от неё ответа. – Он снова к тебе пристаёт?       Девушка едва заметно улыбнулась, на что Майк удивлённо нахмурился. Если бы проблема была только в Билли... Макс подняла голову, ощущая внутри странную решимость. – Билли меня, в последнее время, не замечает, – едва слышно ответила она. – Это из-за моего отца.       Майк неосознанно наклонился ближе, чтобы лучше слышать её слова. – Я думал, ты с ним не общаешься. – Так и было, а потом... – на этих словах, горло неприятно сдавливает, заставляя запнуться. – Он должен приехать на днях. Подписать документы о том, что отказывается от каких-либо прав на меня.       Уиллер нахмурился ещё сильнее, не зная, что стоит сказать. Он не по­нима­л, что это за чувство, но ощущал себя полным че­го-то не­оп­ре­делён­но­го. Поддавшись внезапному порыву от вспыхнувшего воспоминания, парень накрыл ладонь Макс своей. Легонько погладил кожу большим пальцем, натыкаясь на шероховатые царапины, которыми та, кажется, была покрыта с ног до головы. На скейте кататься тяжелее, чем на велосипеде, но она этого никогда не признает.       Мэйфилд не сопротивлялась, лишь коротко выдохнула, впервые показывая свою уязвимость. Майк неосознанно продолжал выводить узоры на её коже. Ощу­щение, буд­то сто­ило ему кос­нуть­ся её хо­тя бы кон­чи­ком паль­ца, внут­ри всё перевернётся. Но вот, мир по-прежнему на месте. Кажется, предстоящий приезд её отца вскрыл недавно зарубцевавшуюся рану. Её ладонь слегка прохладная, несмотря на то, что ещё минуту назад она держала в ней горячую чашку с чаем. И лицо такое бледное, без вечной тени румянца. Максин глубоко выдохнула, чуть приоткрыв рот. И стала совсем разбитой. – Вот так, – прошептала Макс. В гла­зах пекло, и она хо­тела бы от­вернуть­ся, но сдержалась. – Я думала, что нужна хотя бы ему, но это оказалось не так.       Сер­дце забилось в гру­ди очень силь­но. В этих словах было столько тоски, что парень поёжился. Он понимал, о чём она говорит, и знал, что никакие слова тут не помогут, но всё же попытался. – Ты нужна своей маме. И отцу, я уверен, тоже, – тихо сказал Уиллер, – Просто... у взрослых всё куда сложнее.       Макс болезненно усмехнулась, а затем быстро моргнула, не позволяя себе расчувствоваться. Вытянула свою маленькую ладонь из-под ладони парня и вновь приподняла чашку, чтобы сделать глоток сладкого чая. – Из тебя вышел бы неплохой психолог, знаешь? – чуть хрипло спросила она, а затем улыбнулась. – А насчёт сложностей, возраст тут не причём.       Девушка подмигнула, неловко сползая со стула, и отвернулась в поисках своей сумки, брошенной на мягкий диванчик. – Возможно, не при чём, но не только твои родители такие, Макс.       Мэйфилд на секунду замерла, а после закинула сумку на плечо и обернулась к нему с улыбкой. Почти настоящей. – Никому не говори, какая я плакса, – шутливо отозвалась, убирая прядь волос за ухо. – Мне пора домой. – Не скажу, – лишь наполовину шутя сказал Майк и последовал за девушкой в коридор, оставляя чашки на столешнице.       Вышел вслед за ней на улицу, отмечая, что девчонка совершенно не боится идти домой по такой темноте. Она, впервые, выглядела... расслабленной. Едва слышно бросила «до завтра, Майк» и сделала пару шагов вперёд. Замерла, а затем резко обернулась, взметнув в воздухе огненными волосами, и сократила расстояние.       Её тонкие руки быстро обхватили шею парня, и напряжённые плечи Мэйфилд расслабились, когда он обнял её в ответ. Это накрыло с головой. Его за­пах. Его ру­ки. Его бли­зость. Тепло ладоней, прожигающее сквозь толстовку. Она никак не могла стряхнуть с себя облако этого оцепенения, но также не могла продолжать обнимать парня без каких-либо объяснений. – Спасибо, – тихий шёпот достиг ушей Майка, когда тот неожиданно для самого себя понял, что испытывает неясное волнение, сжимая в своих ладонях хрупкое тело. Запах всё тот же, с нотками апельсина. Она поблагодарила его. Макс поблагодарила его за то, что он выслушал её. Обратил внимание. Несмотря на бледность кожи, она такая невероятно тёплая под его ладонями. И от это­го осоз­на­ния по спи­не поползли не­ров­ные строи му­рашек. Она отмер­ла, ког­да Уиллер тяжело вы­дох­нул.       Макс быстро отстранилась, будто и не было никаких объятий. С невозмутимым выражением лица вновь попрощалась, поправляя лямку сумки, и помахала ему с дороги. Лишь нежный румянец на щеках, незамеченный Майком, говорил о том, что прошибающее волнение испытал не только он.       Парень захлопнул дверь, считая удары своего сердца и хмурясь.

***

      Утро встретило моросью, гулко барабанящей по стёклам оконной рамы. И Уиллером, вызывающим её по рации с той волны, которую они втроём решили использовать. – Да, Майк? – сонно пробормотала Мэйфилд, даже не планируя выбираться из-под одеяла. – Ты должна быть у дома Дастина через тридцать минут, – через перебои связи, ей всё же удалось разобрать то, что он сказал. – Мы выяснили, что отец Оди сегодня будет в Хопкинсе. – Вы что, подслушивали, сидя под окном дома Хопперов? – спросила, приподнимаясь на постели, и тут же недовольно поморщилась от мысли о том, чтобы выйти на улицу. – Который час? – Уже девять. И нет, мы не подслушивали. Нам Лукас рассказал. – Даже знать не хочу, чем вы задобрили Синклера, – усмехаясь про себя, ответила Макс, а затем лениво потянулась. – Но я не приду.       Минуту рация молчала, а затем голос Уиллера сообщил о том, что они договаривались всё делать вместе. И она, якобы, нарушает правила. – Я не приду, потому что отец звонил и сказал, что будет сегодня утром, – тихо сказала Макс, будто только сейчас вспомнила о том, что день предстоит ужасный. – Не мне звонил, конечно. Маме.       Рация молчала, и некоторое время слышны были лишь помехи. – Я понял, – ответил Майк. – В таких случаях не принято желать удачи, поэтому желаю, чтобы всё прошло не слишком дерьмово.       Мэйфилд посмотрела на устройство связи, а затем сползла с кровати, отмечая тишину в доме. Билли, должно быть, ушёл, не желая участвовать во всём этом. – Вам того же, – быстро пробормотала вместо благодарности за пожелание, прежде чем отключить рацию. – Я приду, как только смогу.       Трель звонка в дверь разнеслась по дому, неприятно резанув по ушам, как раз в тот момент, когда Макс собиралась позавтракать. Желудок стянуло от неясного страха, и всякий аппетит в раз ушёл, когда она медленными шагами направилась к двери. Взглянув в глазок, девушка тяжело вздохнула и повернула замок, приготовившись впустить отца внутрь. На гла­за на­вернулись непрошеные слё­зы, и Максин ощутила, как ув­лажни­лись рес­ни­цы. Сморгнула, распахнула входную дверь.       Вряд ли всё будет не дерьмово, Майк. Вряд ли.