Осколки

Двадцать восьмое июля 2017 года

      Прошло восемь дней — всего восемь дней — целых, мать их, восемь грёбаных дней! — с того страшного утра перед фотосессией.       С того самого утра, когда ты узнал, что твоя жизнь закончилась. Не в том смысле, нет. Ты продолжал дышать, двигаться, даже пытался что-то говорить. Но жизнь — она закончилась, ты был в этом уверен, ты видел, понимал, ощущал это. И тогда, в те минуты, когда чудовищная новость своей стрелой настигла тебя, и сейчас, в матово-туманной пустоте существования, тебя сжирает это осознание: безразмерный кусок того, чем ты жил, дышал, мыслил и чувствовал, одним махом вырвали с корнем, оставив многокилометровую зияющую дыру, и…       Стоп, перестань. Так нельзя. Нельзя так отчаиваться, так предаваться горю, так зацикливаться, так злиться, так сожалеть. Нельзя так самозабвенно желать вернуть всё обратно. Нельзя захотеть наорать на него… Да как он мог?! Как он мог решить, что без него будет лучше?! Нельзя проснуться накануне еще раз, прожить все заново, нельзя… сделать еще хоть что-то…       Ты обещал держать себя в руках и не напиваться, ведь завтра церемония прощания, но секунды неумолимо бегут к полночи, полуночи, а ты всё так же сидишь за стойкой полупустого круглосуточного бара и в очередной раз просишь повторить двойной виски со льдом. Уже пятый? Он не заглушает ни боли, ни воспоминаний. Напротив, с каждой минутой, проведенной здесь, тебе становиться лишь невыносимей.       Интересно, если ты напьешься до беспамятства, это что-то изменит?       Может, хотя бы дышать станет легче?       Или, возможно, ты наконец найдешь в себе силы, как ни в чём ни бывало, вернуться домой и побыть с Анной, ведь ей тоже непросто…