One's Own Hell

      — Гильгамеш, — Данталиону кажется, что он опять видит старых призраков.        Он проводит рукой по щеке короля, не веря своим глазам, не веря прикосновениям, когда Гильгамеш кладёт свою руку поверх его, тянет её к себе и легонько целует. Обычно холодные глаза Гильгамеша, сейчас яркие, как небо, с нежностью смотрят прямо в глаза Данталиона, чуть ли не светясь от радости.       Герцог протягивает руку, легонько касается его волос, заправляет пару прядок за ухо. Волосы Гильгамеша мягкие, такие же, как Данталион их помнит, так и хочется уткнуться в них. Другой рукой он легонько, почти осторожно проводит по шее короля и медленно спускается вниз, в то время как Гильгамеш обнимает его, поглаживая по спине. Его объятья всё такие же крепкие, в его руках Данталион чувствует себя защищённым.       — Я вернулся, мой Данталион, — наконец-то голос Гильгамеша разрывает тишину, как гром среди ясного неба, хоть это и был шёпот, слышный только им обеим. Он эхом раздаётся в голове у Данталиона, окончательно убеждая его в том, что это не иллюзия одинокого разума.       Гильгамеш тут, рядом, всё ещё часть его семьи и часть его существования.       Данталион не выдерживает, обхватывает шею Гильгамеша руками, притягивает к себе и крепко, жадно целует манящие уста, а король страстно отвечает на поцелуй. Его губы всё такие же сладкие и горячие, а Данталиона охватывает удовольствие, когда тот берёт инициативу на себя, начинает кусать его, сплетать языки, крепче прижимая герцога к себе.       — Я думал, ты уже не проснёшься, — оторвавшись, говорит Данталион, пока Гильгамеш беспорядочно покрывает его лицо лёгкими поцелуями.       — Я не могу оставить тебя одного надолго, — отвечает король, легонько поцеловал его в губы, — Ты можешь опять впутаться в историю.       Данталион улыбается, понимая, что Гильгамеша ему явно не хватало.