Механик

Химчана разрешили забрать домой только на седьмые сутки, когда сломанные рёбра не внушали сильного опасения, а ссадины затянулись коркой. Синяки спадали, вновь уступая место белёсой коже. Ким ворчал, ругался, шумно смеялся, несмотря на боль, и пытался подбодрить мальчишку, приходящего на пару часов после школьных занятий. Они даже вместе умудрялись делать домашнее задание. Чунхон и не догадывался о том, что этот механик не пустоголовый дурак, а очень умный и рассудительный парень. Он идеально работал левой рукой над очередной задачкой по химии, попутно объясняя мальчику весь ход. Чунхон внезапно понимает эти задачи и дальше решает сам. С Химчаном не нужно было других учителей, с Химчаном было спокойно. С Химчаном было как с мамой или старшей сестрой. Понятно, расслабленно и всё хорошо. Но из-за всей этой материнской нежности и тепла Чунхон чувствовал вину, сильнейшую. Ведь это из-за него этот красивый мужчина потерял свою красоту. Из-за него лежал на больничной койке. — Ким Химчан, — в палату вошёл, ругаясь на кипу бумаг, Ёнгук — сегодня едем домой, я договорился и взял на себя ответственность. — Хён возвращается? — шепотом признёс Чунхон, смотря как парень откидывается на белоснежную подушку и, улыбаясь, смотрит в потолок. Жмурится. Он бы ещё и потянулся, словно кот, если бы не бинты, выгнулся. Стена холодила затылок. Можно было спокойно вдохнуть и, несмотря на всю боль в груди, расслабиться. Его забирают домой. Он только недавно стал вставать с кровати. Только пару дней назад смог самостоятельно, пошатываясь, добраться до дальнего туалета… и ему очень сильно хотелось в душ. — Ему разрешили амбулаторное лечение… — улыбнулся Банг, взяв рюкзак парня. Он осмотрелся, ища его вещи. — Как же я этого ждал… — улыбнулся Ким. Ёнгук помог подняться парню, передав полный рюкзак вещей. Он был доволен, ведь ухаживать за больным дома было намного проще. Врач вышел и поклонился, улыбнулся и подмигнул Киму, а тот непонимающе почесал затылок и тоже кивнул — поклониться не мог. Банг поклонился вместо него и бросил уважительное «спасибо». Ему уже очень сильно хотелось забрать этого лиса домой. Без него было очень неуютно, голодно и, как-то по-старому, одиноко в квартире. С того самого ночного разговора во дворе прошло много времени, и парень стал частью большой семьи. Даже познакомился с Наташей и Ённамом, занимавшимися другими делам. Наташа держала сеть тату-мастерских и пару баров, а вот Ённам, в отличии от всей своей творческой родни, оказался настоящим устойчивым парнем — учителем математики. Он всегда мечтал работать с детьми и очень часто висел на телефонной трубке, помогая младшему с домашним заданием. Теперь этого домашнего задания стало меньше, ведь в доме появился всезнающий и всемогущий Ким Химчан. Всемогущий Ким Химчан смотрел на Ёнгука с благодарностью. Он сидел на переднем пассажирском и улыбался. Саднила ранка, даже немного треснула от обилия движений губ. Ёнгук же почти что вздрагивал, всё ещё не понимая часть собственных мироощущений сейчас. Но от наличия этого паренька рядом становилось теплее. Становилось правильно. Гонщик бросил взгляд на зеркало заднего вида и увидел: Чунхон задремал, обняв игрушечного жирафа. Тот пискнул, но устроился в длинных уже не детских руках. Ёнгук вновь подумал о том, что всё правильно. Химчан справа, Чунхон на заднем. Наташа и Ённам — самые старшие — где-то вне. А потом и Чунхон будет вне. Зато, Ёнгук понимал, Химчан будет справа всегда. — Пообещай, что будешь рядом? — внезапно шепчет Химчан, и Банг улыбается. Тянет губы, пропускает в сердце удары, тараканы танцуют в его голове мамбу… и кивает. Ничего не говорит. Совсем ничего. А нужны ли слова, когда Ким всё понял. А нужны ли слова, когда он сам всё, наконец-то, понял? - Будь моей семьёй, - доносится вновь до слуха Банга. Это больше, чем "я люблю тебя"... это больше, чем "я отдам жизнь за тебя". Ведь быть семьёй - это верх мастерства. Верх понимания жизни. Особенно для того, у кого этой семьи не было никогда. Фонари мелькали за автомобильным стеклом, и Ёнгук наслаждался дорогой. Дорогой домой.