Механик

Сердце стучало быстро. Но пропустило удар, когда он увидел темноволосого парня в бинтах и с ссадинами. На Чунхона он обратил внимание спустя пару секунд и лишь отметил: рана скоро затянется. На Джехё гонщик даже не обратил внимание. Взгляд проскользил вновь ссадинам на лице Химчана. Взгляд спустился к ключицам, перебинтованным тугой материей. Он в какой-то степени был рад не видеть остальную картину под голубоватой пижамной рубашкой с расстёгнутым воротом, и лишь завершил первичный осмотр — Ким Химчан, — прорычал Банг, — какого чёрта ты не связался со мной, как только узнал, что Чунхон пропал? — он широкими шагами подошёл к парню, лежащему на больничной койке, и с силой подавил желание избить механика ещё раз, — Какого чёрта? — А ты проверь телефон, — лишь заметил Ким, и улыбнулся, — Сколько Ан тебе звонил? Ты соизволил ответить лишь на последний, когда всё уже закончилось. Хороша позиция, не находишь? — Ты ещё поболтай об этом, — нахмурился Ёнгук, а затем посмотрел на брата: — Ённам передавал тебе привет. Наташа тоже, — холодно произнёс он. Чунхон резко стал на сантиметров десять поменьше. Такой тон совершенно не мог быть доброжелательным, и мальчишка сжал изломанную руку механика. Химчан нахмурился, но подавил стон. — Ёнгук, — Ким улыбнулся через боль, приподнимаясь на стесанных локтях, и посмотрел на директора жестким взглядом: — мальчишка и так много пережил. Ему бы домой, в тепло и покой, а ты тут хренью маешься, — кивнул шатен, — неужто не понимаешь? Да и мне поспать надо. — Все вышли из палаты, — этих четырёх слов было достаточно, чтобы Джехё поймал мальчика под руку и вытащил из помещения, оставляя Банга и Кима наедине. С минуту стояла тишина. Банг лишь буравил парня взглядом, а тот, будто не лежал весь поломанный, насмехающим взором отвечал на колкость, за которой скрывалось что-то тяжелое. Волнение. Ёнгук не мог признаться самому себе, что волновался за этих двоих больше, чем когда-либо. Даже больше, чем пять лет назад на первом своём соревновании, где он пришёл вторым. Он боялся больше, чем перед рождением Чунхона. Он боялся. И только сейчас, увидев смышлённые лисьи глаза, он смог расслабиться. Он упал на колени перед кроватью и прижался щекой к холодному гипсу. Химчан изменился в лице: ошалевше и непонимающе он уставился сверху вниз на парня, только что дышавшим злобой. Тот же просто крепко сжал гипс, зажмурился и шепотом начал: — Спасибо, что поехал за братом, — произнёс он, — прости, что не отвечал… прости, что не смог помочь… прости, что из-за моей халатности, ты лежишь здесь… — Эй, Банг, — Химчан улыбнулся, — всё нормально. Я живой и, ну, почти целый, — улыбнулся Ким, жмурясь от неприятного ощущения. Ну, правда, они бы ещё футбол с его рукой поиграли бы… — знаешь, ему твоя поддержка нужна больше, чем мне. Правда. — Я извинюсь перед ним. Ты прав, — он даже не шелохнулся, с минуту сидел на полу и буравил взглядом край плеча, — сильно болит? — спросил он шепотом. Химчан потянул мужчину здоровой рукой, жмурясь от боли в области третьего ребра. Вся грудная клетка звенела от натяжного движения. Химчан охнул и отпустил ладонь. Внутри что-то рассыпалось и вновь собралось, чтобы вновь рассыпаться. Дыхание участилось. Химчан смог лишь прикрыть глаза и зажмуриться — лишь на это ему и хватило сил. Банг сел рядом и успокаивающе погладил колено поверх одеяла. Химчан мельком мазнул взглядом по красивому лицу мужчины. — Со мной ничего не случилось страшного… было и хуже, — кивнул Ким, попытавшись улыбнуться. Всё ещё болело в грудине, было тяжело дышать. Кашель подбирался к глотке. — Я… буду навещать тебя… — Лучше просто забери меня отсюда… — жалобно прошептал Химчан, жмурясь, — я не хочу сидеть в этой больнице, и не хочу даже думать о том, чтобы провести здесь ещё хоть сколько-то времени… Банг тяжело вздохнул. Прищурился. — Ты уверен? Тебе нужен покой? — Банг Ёнгук, я уверен. Я не хочу лежать здесь… — насупился было Ким, надув разбитые губы как ребёнок. Ёнгуково сердце вновь пропустило мощный удар, и время, будто, застыло. Он встряхнул головой, прикрыл глаза и мысленно посчитал до десяти, — Банг Ёнгук! — уже требовательно произнёс Химчан, и гонщик, совладав с собственными эмоциями, покачал головой. — Давай мы поговорим об этом завтра? Проведи ночь здесь, — он нежно провёл пальцами по щеке, слегка касаясь синеющей кожи, — я приеду и спрошу у врача, можно ли тебя забрать… — Но… — Тс, отдыхай, — улыбнулся Ёнгук, прищурившись, — тебе нужен отдых. Гонщик вышел из палаты, прикрывая дверь. Затылок поцеловался с деревянной поверхностью, а сам парень зажмурился. Сердце отбивало какой-то свой непонятный ритм. Даже для него, знающего всё на этом свете, было непонятно это ощущение. Как будто он вновь семиклассник, влюбившийся в девочку из соседней квартиры. Понимать всё это настолько сложно и глупо, что на губах просто появилась глупая улыбка. Кажется, он начал всё осознавать.