Тысяча и одна вещь, которая ради тебя

Ещё никогда. Действительно никогда, терзая себя воспоминаниями, Чонгук судит еще немного смутно после наркоза. Никогда он не чувствовал себя настолько жалко, поломано и сжато, без привилегии на движение. Он сравнивал себя с тряпкой. Что она может? Обездвижено впитывая в себя всю грязь и позволяя себе сливаться с этим, серую пыль, да в общем то все, что может попасться под её покровы. Становясь выжатой тряпкой Чонгук не осознавал, как становится совсем ватным и безжизненным и в итоге он самовольно прощался с жизнью еще пару дней назад. «Черт возьми, сколько меня не заставляй, я хрен бы позволил себе смерть, слишком дорогая цена.» И уверенный смех подле слов. Конечно трудно было представить тогда, когда все ещё было лучший образом, это даже еще хуже, что когда-то было по-другому. Есть с чем сравнить и ещё больше угнести себя этим. Рука, в окровавленной перевязке безжизненно валялась рядом с посиневшим телом. Его действительно услышали. Немного гудела голова, расплывались воспоминания. Не долго надо было думать, чтобы вспомнить что произошло и почему. Но долго надо было смириться. Подняться, облокотиться на плечи рядом стоящей матери и позволить ей совершить половину из того, что хотел сделать сам. Забыть. Восстановиться. Решиться на действительно смелый поступок. Жить с неутихающей болью, разжигающей пламя внутри кишков. Да земли под ногами нет! Он просто летит в пропасть с адовым чувством и хочет остановиться. Кажется, для этого необходимо стать чуточку сильнее.

***

Тэхен солнце. Мама делает снимок, неугомонно быстро вытягивая получившееся фото. «Какое же ты чудо.» — произносит она с восхищением.

***

—Ты точно уверен, что после этого ты сможешь обойтись без психолога? Он смотрит ей в глаза и вздыхает с немой просьбой. —Хорошо, но, почему? По ошарашенному виду вряд ли можно было понять, что он ожидал этот вопрос, когда увидел, что мать принесла ему просто чай. Просто так. Но в её планах было намного больше, чем помещалось в предположениях Гука. —Ты правда хочешь узнать? — это нелегко говорить, но прошло уже больше месяца. —Глупый вопрос.— она присаживается ближе к сыну, притягивая теплыми ладонями к себе ближе.Чонгук даже не сопротивляется внезапной нежности. —Просто…а…—он немного усмехается.—Как бы тебе сказать правильней…—он почесывает нос, делая это каждый раз, как нервничает. Мама дарит теплую улыбку и смешок. —Ну чего? — в ответ улыбается Чонгук. Она молчит.— В общем это все из-за человека которого я люблю.—Она берет его за руку. «Люблю…» — Чон Чонгук, ты серьезно? Спустя столько времени? —Так получилось, что это Тэхён. Удивление такой величины он конечно не ожидал, но она, видимо, готова слушать, сжимая ладонь сына сильнее. — И что? Ты не скажешь мне, что это худшее, что могло произойти? Женщина настороженно смотрит на напряженные плечи Чона и осторожно интересуется: —Худшее? Я конечно не думала, что…но если так случилось я не в силах этому мешать. —Мам? Ты издеваешься? Я влюбился в чертового брата, а ты говоришь «ну так случилось»? Неожиданно её руки ослабляют хватку и тянутся вверх к лобу Чона.Парой движений по поверхности, достаточно холодной она убирает руку и хмурит брови. —Температуры нет. —Что? Женщина смеётся. —С чего ты вообще взял, что он твой брат? А…ну. То, что у вас один отец ничего не меняет. — слыша свои же слова, женщина ойкает.— Вернее, твой отец — не твой родной отец и я думала ты всегда это знал. —Что? Мам, ты… ты даже не удосужилась мне сказать, тебе сколько лет? Где вся твоя ответственность, черт, ты…мам! Она вздрагивает от резкого тона, а Чонгук поднимается с кровати и хватается за телефон. —Ты куда? Чонгук оставляет мать без внимания и обдумывает нелепый сумасшедший поступок. Ему не надо даже много собираться, чтобы отправиться в аэропорт, деньги паспорта, ничего более.

***

С рубашкой нарастопашку, по свежему воздуху кондиционера аэропорта, сломя голову, бежит с неоправданной радостью чудаковатый с виду парень. Чонгук был уверен, что в отсутствие плана его план и в не в рациональности сила, а в решительности. Он добегает до касс. Перерыв. Срывается на крик, но это непозволительно, вроде как. Все ещё больше начинают копаться в нем глазами. Так и хочется сказать «Прекратите, звери». Он садится в достаточно опустошенное место, где тень от окружающих стен погружала волнующееся тело в ещё бОльшую прохладу. Чонгук с остервенением срывает ещё одну пуговку. Ему кажется невыносимо жарко. Душно. Ужасно тесно. И совсем ненавистно медленно течет время. Голова его опущена к ногам, которые каждую секунду в нервном танце, волосы неприлежно свисают вниз, пот стекает по каплям с шеи и медленно растекается в пятне по воротнику. А его сердце... —Чон.— одергивает, будто изо сна. А потом будто погружая в сон. Не верится. Пару шагов к нему навстречу делает Тэхён, в руках его что-то непонятное, но черного цвета. Он срывается, как зверь, голодающий месяц, на сырое, сочное мясо. —Тэхён!— Чонгук совсем близко. Обхватив резкой хваткой талию парня он совершенно без усилий вздымает его тело вверх и крутит три раза, пока смех хёна не начинает быть слишком откровенно превосходным и у него нет сил сдержаться. Он руками ощупывает его щеки, смотрит в глаза незамедлительно и надолго, они наполнены слезами, на щеках едва высыхают старые следы, его блеск остался прежним. А образ притягательным.Тэхен еще более красивый, а Чонгук еще более влюблен и от всей его превосходности и теплоты хочется плакать. У Чонгука места живого внутри нет, он обезоружен, предан, отдан полностью, стоящему рядом, в обнимку, отбирающему почву из под ног каждый раз лишь мыслью о нем. Нежные руки хёна обняли за шею так крепко, будто чувствуют, что скоро у него отнимут Чонгука. —Ты, блять, моя фантазия, которую я выдумал.— не сдерживается Чонгук. —Я реален. — слова из его уст не привычная вещь, но такая особенная, нелепая, но от этого еще лучше. —Что ты здесь делаешь?— решается на вопрос парень и головой опирается на лоб Тэхена, выжимая из него правду, но нежно, обернув руки в свои с искренним желанием согреть. —Я тоже.— шепчет Тэхён. —Что? Непонимающий туманный взгляд врезается в КимТэ. —Я тоже не могу жить без тебя. Я умираю. Тэхен впервые, несмотря на условия местонахождения. Без обдумывания чего-то и подсчета последствий притягивает податливое, знакомое до невозможности, тело. И целует. По-настоящему жадно, искренне, объясняя всё без слов. То, насколько Чонгук нужен ему видно было по глазам ещё пару секунд назад, точно, без обмана. А то, насколько сильно он соскучился ощущали губы Чона, под ласками Кима он расплавился и все оказалось ещё более нереальным. Ещё лучше, чем первый раз, с примесью тоски и любви поцелуй получился значимым. Они сами не заметили, как стали быть намного откровеннее без слов и высказали друг другу недосказанное. — Я никуда не уйду. — говорит Тэ и обнимает Гука за шею рукой, он ложится ему на плечо и слегка опьянённо выдыхает и расслабляет тело. Отпуская свою боль он приобретает гораздо больше. Он приобретает любовь.