Научи меня любить

/Спустя год/

      Павушка маячил на этом продуваемом всеми ветрами углу довольно давно, успел изрядно продрогнуть, но клиент не клеился хоть убей. То ли виновато было не совсем урочное для гуляк дневное время, то ли неприглядный Павушкин вид. Изрядно потаскан был Павушка и голову не мыл уже почти неделю, загулялся совсем и не заметил, как спустил деньги до последнего гроша на вино и сушеную макоплю. Из гостиницы парня поперли взашей, едва он протрезвел, не дав даже умыться, из казарм прогнали пинками, в карманах посвистывало зловещей пустотой. Ну куда деваться бедному шлюхеру?! Именно, некуда, только на угол главной городской площади насасывать гроши. А ежели не насосет — то ночевать ему под открытым небом, трясясь от абстиненции, голодным и холодным. Отчаяние владело Павушкой, чесалась гудящая с похмелья сальная, нечесаная голова, чесалось под потной, вонючей одеждой грязное, искусанное блохами и вшами вдоль, поперек и зигзагами больное, отравленное, порченое тело. Одолевали разные мысли, одна мрачнее другой, о смысле жизни.       А ведь в новом мире все так хорошо начиналось! Павушка чрезвычайно удачно подцепил начальника замковой стражи и закрутил с ним бурный романчик. Офицер очень-очень нравился Павушке, был щедр, нежен и зубоскалил без перерыва. В свой дом ввел единственным наложником, ночами зацеловывал и заласкивал до потери соображения, лекаря оплатил, вылечить Павушкины болячки с синяками магией, заваливал подарками и подарочками! Черт дернул Павушку построить глазки старшему брату полукровки! Или не черт, а блядская натура сбила с пути истинного? В общем, поколотил и выставил офицер неверного наложника на улицу, в чем был, крича вслед ругательства. Улица гостеприимно приняла шлюхера в свои объятия и закрутила, завертела…       Так и крутила-вертела по сей день. От обкурки до обкурки, от клиента до клиента. И никто не помог бедному, медленно и верно падающему в пропасть парню, ибо повторно крупно ступил Павушка, из ложной гордости не обратившись ни к кому из приволоченных с ним в мир драконов людей. Павушка мог сразу после изгнания от офицера прийти со слезным поклоном к тому же Женьке, или к Надьке с Иркой, прибившимся к замковой кухне! К другим не мог — остальные, кроме Дана, послали бы от порога пешим эротическим маршрутом, ненавидели Павушку за прошлые позорные бордельные делишки лютой ненавистью. Дан же был абсолютно не доступен — шутка ли, младший муж самого наследника престола! Потом Надька с Иркой и Женя тоже повыходили замуж, кучно, и, как трепали в городе досужими языками, по любви, Павушка втянулся в макоплю, и стало поздно что-либо менять…       В одной из боковых улочек наметилось движение, и шлюхер, вынырнув из омута самобичевания, оживился и сделал было в сулящем бабло направлении стойку, но тут же сник: караульные, не интересно. Наверняка трезвые как стеклышки, раз на дежурстве, заклеить на пососать не получится. Солдаты, совсем молодые человеки, примерно ровестники Павушки, неспешно, вразвалочку подошли уверенным походняком хозяев и принялись разглядывать кутающегося в тонкую, не по погоде, короткую курточку «веселого парня».       — Гляди, Дух, — сказал тот, который помощнее, темноволосый, — кажись, торчок. Заберем в лечебку, я сам у Вани за него попрошу, или нахуй?       Тот, который похлипче, но тоже весьма плечистый, поскреб ногтями кадык, поморгал и вздохнул.       — Звать тебя как, давалка? — осведомился он весьма высокомерно. — Что у тя за куртка такая дикая? Рыбий мех? Яйца отморозишь!       Издевались над бедным, колотящимся ознобом подступающей ломки Павушкой. Добротно одетые, кормленые красавцы. Не пребывай Павушка в острой нужде, закапал бы брусчатку жадной слюной, облизываясь на обоих. «А, была ни была! Двум смертям не бывать, одной не миновать! Может милостыню бросят, стража богато живет!» — подумал шлюхер, сглотнул сухим горлом и послал тому стражнику, который помельче — тот показался добрее — пробную, кривоватую, молящую улыбку.       — Я хорошо сосу, — прокаркал с напряжением. — Клянусь!       Стражник неожиданно впечатлился, но отнюдь не так, как шлюхеру возмечталось.       — Паха… — протянул, хватая напарника за руку. — Бля… Да он доходяга… Давай его заберем в лечебку? Паха, зай, ну пожалуйста! Сдохнет же! Обещаю вечером крутой минет!       Тикать Павушке было некуда, плюс сил совсем не осталось, коленки подгибались. Да и не хотелось, положа руку на сердце. Если действительно заберут в лечебку, открытую по велению младшего мужа принца Баёнавана Ошёшаоро пресветлого, и действительно бесплатно пролечат от макоплевой зависимости, саднящего изнутри жопу и сжирающего гланды триппера, Павушка вытянет джек пот и позже заведет себе постоянную, богатую клиентуру или вообще одного-единственного знатного любовника! Не каждого принимали в маленькую пока лечебку, лишь по рекомендациям друзей и знакомых…       — Давалка, ты хочешь в лечебку? — стражники хмурились, готовые плюнуть, развернуться и топать дальше.       Павушка пошатнулся и лихорадочно закивал. Шлюхер не заметил, что плачет.       — Тогда чего стоим? Особое приглашение нужно? Вперед, заразный! И ори — ты везунчик!       Эх, Павушка бы заорал, но слезы душили. Высоко-высоко над ним и не спешащими удалиться стражниками в небе кружила огромная крылатая тень. Если присмотреться, двойная. На спине парящего дракона сидел, раскинув руки и полностью отдавшись упорно не желающей растворяться туманом волшебной сказке, светловолосый, похожий на эльфа круглоухий парнишка. Наследник престола — псих, заняться больше нечем — катал обожаемого младшего мужа. Он частенько его катал, раза три в неделю, на радость всему городу. Дан стабильно верещал от восторга, поросенок поросенком, а мнения смертельно завидующего чужому подоблачному счастью, просравшего офицера-полукровку Павушки никто не спрашивал. Конец