Научи меня любить

      Баёв, зевая, вяло запихивал в себя принесенный слугой завтрак. Ни фрукты, спелые и сочные, ни сыр, ни ореховый теплый хлеб не лезли в горло, но было нужно накормить организм.       Наследникам престола не пристало хлопаться в голодные обмороки, это удел нищеты и худеющих нежных дворяночек. Ни матушка не одобрит, ни мэссэ Модоё. Слушать наставления старших про бережение пресветлого здоровья принцу не хотелось, потому он и давился, при полном отсутствии аппетита.       «Надо, Ванечка, — уговаривал себя, жуя и глотая. — Надо».       Засыпалось, прямо за столом над тарелкой, куда лучше, чем елось, но ведь надо! Что скажет Дан, если вдруг вернется и найдет своего Ваню валяющимся на полу без признаков жизни? И как бесчувственный Баёв сумеет увидеть вернувшегося Дана и обнять? Вот именно, никак.       Короче, Баёв мучился сразу по двум причинам: во имя государственного долга и любви. Борясь с подкатывающей тошнотой, бедняга героически одолел примерно треть завтрака, запил его подслащенным медом травяным чаем и, с облегчением вздохнув, пополз, откровенно шатаясь и раздеваясь на ходу, в спальню ложиться.       Добравшись до ложа, дракон упал на него ничком, мордой лица в подушки, и затих голой задницей кверху. Ему стало хорошо-хорошо, веки смежились, все куда-то полетело, охваченное дремной дымкой.       Где-то скрипнула, открываясь, дверь, и раздались быстрые приближающиеся легкие шаги. Некто подошел к ложу, пошуршал, вроде, одеждой, и к боку почти уплывшего Баёва прижалось теплое, худое тело.       — Я соскучился, — шепнул знакомый родной голос на ухо. — Ваня, подвиньтесь, пожалуйста? Мне лечь некуда.       Юноша лукавил — на просторном ложе наследника хватало места еще для пяти или шести персон. Не открывая глаз, Баёв довольно мурлыкнул, на ощупь обхватил любимого поперек туловища, притянул вплотную и убыл окончательно. Его эльфенок здесь. Нагулялся на свободе, образумился и истосковался по обнимашкам. Счастье.

***

      Спали до позднего вечера, и чрезвычайно сладко, сплетясь конечностями, прилипнув друг к другу — не оторвешь даже с мясом. Баёв проснулся первым. Будить любимого он не стал, аккуратно выпростался из тепла объятий, сходил «до ветра» и вернулся в постель. Едва дракон пристроил голову Дана к себе на плечо обратно, юноша тихонько фыркнул.       — Не осторожничайте, Ваня, — он почему-то шептал, влажно блестел глазами из темноты. — Ругаться-бить будете? Я заслужил…       Баёв мечтательно пожмурился в потолок, подтянул эльфенка поближе и потерся подбородком о его висок.       — Не дождешься, малыш, — ответил тоже шепотом. — Я сегодня добрый. Может завтра?       Дан завозился, расслабляясь и устраиваясь поудобней.       — Меня мэссе Модоё сюда привел, — он продолжал шептать, обжигая Баёву ухо горячим, рвущимся с губ дыханием. — Я его попросил, ну, он и привел. Он такой добрый, мэссе Модоё… Только один подзатыльник мне дал, не больный совсем, и пинка в портале… Женьку забрал лечить… Женьке уже лучше…       Баёв молчал, слушал, поощряюще поглаживая любимого между лопаток. Похоже, эльфенок действительно соскучился на этой своей свободе, льнул доверчиво и нежно, хоть и побаивался господского гнева.       — Я много думал, — пахло от Дана не слишком вкусно — прокисшим потом, нечищенными зубами, рвотой и плесенью, но дракон не отстранялся и не морщился, наоборот, глупо улыбался, — обо мне, о вас, Ваня… Там, в городе, столько передумал… И знаете… Ничего не придумал… Но мне без вас пусто… Вот, понял и вернулся… Прогоните, да?.. Нет?.. Не прогоняйте…       Юноша бы еще долго молол покаянную чушь в том же духе, но Баёв не позволил — просто закрыл ему рот ладонью.       — Не дождешься, — повторил он, наслаждающийся ощущением целостности. — Вернулся — значит вернулся. Захочешь уйти опять — отпущу, ты не мой раб, ты — любимый. Но мне будет смертельно больно, если ты уйдешь. Запомнишь?       Дан покивал во мраке, посопел и расслабился совсем. Юноша так и не произнес ответного «люблю», не сумел, хотя заветное слово вертелось у него на языке. Кто он такой, чтобы признаваться в любви наследнику престола? У Баёнавана Ошёшаоро Кукаё наверняка сотни наложников и наложниц в постели перебывали. Разрешил остаться, не накричал и не убил на месте магической молнией за побег — счастье. Еще и в висок целует…       — Мне бы ванну, — Дан толчком вспомнил, что не мылся более двух суток, подскочил, смущаясь, и нервно затеребил у горла распахнутый ворот рубахи. — Я воняю, Ваня…       Баёв лишь грустно скривил уголок губ.       Ну, не понимал Дан. Считал — у принца прихоть очередная. А, пусть. После свадьбы поверит. Пора ему, неверующему, предлагать брачный браслет, пока снова не сбежал. Прямо сейчас, не медля!       Уроненное заклинание переноса, мелодичный звон, и дракон приподнялся на локте, подавая эльфенку изящное, тяжелое золотое обручье.       — Станешь моим младшим мужем? — спросил он негромко. Второй браслет принц крутил в пальцах. — Я не шучу, малыш. Бери, надевай.       Дан икнул, дернулся было куда-то прочь, передумал и неуверенно протянул дрожащую руку за украшением. Принял предложение играть дальше. А может решил — до сих пор спит, обдолбанный наркотой, и видит чудесный сон. Принцы не берут замуж шлюх из борделей!