thalassophile

Пейзажи сменяют один другой. Череда деревьев сменяется домиками деревушки, через которую они проезжают. Джин с интересом смотрит на новые виды, комментируя их периодически и слушая истории Намджуна, которые тот узнал из книг или родителей. Они обсуждают жизни друг друга, и постепенно Джин узнает о том, что Намджун без ума от медведя по имени Райан, а Намджун – что Джин души не чает в Марио. Джин обожает еду и готовку,а Намджун прогулки. Они болтают всю дорогу, делятся друг с другом музыкальными композициями из плеера, а находя песни, которые знают оба - подпевают. У Намджуна голос грубый, а когда рэп читать начинает в такт исполнителю, это вводит Джина в шок. У Джина голос нежный, Намджун отмечает даже, что ему бы баллады петь. Намджун узнает, что Джин на укулеле и гитаре играет, а Джин – что Намджун лирику пишет. Они даже в шутку договариваются создать что-то вместе, как только вернутся. Джин рассказывает Намджуну о своем городке, о том, что у них самая вкусная клубника во всей Корее [хоть он не пробовал другие, ему все равно так казалось], о том, что у него есть самая чудесная, уже старенькая, собака Джангу, которая с ним с самого детства. Что у него есть лучший друг Хосок, который уже пять лет живет со студентом танцевального училища Чимином, что они оба танцоры, а Джин, максимум, танец светофора умеет танцевать. Намджун смеется и удивляется даже немного, мол, у человека ведь было все, о чем обычно мечтают молодые люди – работа, друзья и понимающая семья, а он сбежал и едет сейчас за тридевять земель с парнем, которого встретил вчера, доверил свою жизнь человеку, о котором не знает ровным счетом ничего. Хотя он сам хорош – пустил в свою машину незнакомца. Но Ким пытается абстрагироваться от мыслей об этом и просто наслаждаться шансом сменить обстановку, от которой, честно, уже выть хотелось. У него в жизни было два пути: лингвистика и музыка. Каждый день он, словно робот с заданным алгоритмом, шел на работу, где переводил тексты, подтягивал английский студентам, а потом шел домой – писать музыку. Но когда ты делаешь что-то на протяжении нескольких лет каждый день – это приедается и из любимого дела становится твоей рутиной, твоей клеткой. И ты даже не в силах выбраться – вот и остается надеяться на такие случайности в виде Сокджина. - ... И после этого мы больше не общались, - слышит Намджун сквозь пелену мыслей, - эй, ты вообще меня слушаешь? - Да! – младший дергается от неожиданности и, сам того не ожидая, выкрикивает ответ. Джин на мгновение кидает обеспокоенный взгляд на Кима, но потом снова смеется над ним, ударяя ладонью по его плечу. Намджун потирает место удара и усмехается, смотря на Джина. Все-таки забавный хен. Со своими заморочками-мечтами. Так пусть. Намджун останавливается на заправке, потому что топливо почти на нуле, а следующий пункт будет только километров через сто. Джин говорит, что купит что-то перекусить и выходит из машины, оставляя Намджуна одного. Тот смотрит по навигатору, правильно ли они едут, и понимает, что они могли бы доехать быстрее, если бы он точно знал, как ехать, или хотя бы с самого начала смотрел в навигатор. Они немного [или много] отклонились от курса, пару раз свернули не туда, но зато Джин посмотрел на красивые горы. И поел дешевой еды. И поболтал с Намджуном, который сейчас составляет список хоть каких-то плюсов того, что они вместо пяти часов будут ехать пятнадцать, если и дальше будут останавливаться поспать-поесть-поржать и если Намджун не засунет свою гордость куда подальше и не включит нормально навигатор. Зато увидим больше мест – мысленно заключает Намджун в тот момент, когда Джин садится в машину с огромным пакетом, полным еды. - Ты называешь это – перекусить? – Джун изгибает в удивлении бровь и ловит на себе не менее удивленный взгляд хена. - В смысле? Нам ехать еще неизвестно сколько, дорога длинная, у меня стресс, а когда у меня стресс – я ем! – Джин начинает доставать из пакета упаковки чипсов и шоколада, - И вообще, я взял на двоих, а еще, - он ухмыляется и достает из пакета бутылку соджу, - Это на вечер – для душевных разговоров. И в этот момент Намджун понимает, что их путь точно затянется. Потому что он все же соблюдает ПДД и пьяным за руль ни за что не сядет. А еще не мешало бы принять душ и поспать где-то кроме кресла в машине. Поэтому он достает телефон и по картам находит ближайший мотель. - Хорошо-хорошо, я понял, - Намджун все же прерывает разглагольствования Джина о том, как важна еда, и лучше много, чем мало; и показывает ему отмеченное на картах место, которое на сегодняшнюю ночь станет им домом, - Если ты хочешь пить – мы сделаем это в отеле. В спокойствии и с ванной, если что вдруг. - Ты не умеешь пить? – Ким отрывает взгляд от телефона и смотрит Джуну в глаза. - Я-то? – он издает звук “пф” и заводит машину, еще раз посмотрев на то, куда им нужно ехать. - Вот и проверим, - Джин довольно улыбается и кладет пакет на заднее сидение, доставая себе оттуда злаковый батончик. Он разваливается на сидении и смотрит в окно, пока Намджун выворачивает снова на дорогу. Джин протягивает ему батончик, чтобы тот попробовал, но вместо маленького кусочка Намджун откусывает чуть ли не половину. - Ну ты и динозавр, конечно. - Жадюги – из машины кыш, - Намджун указывает на дверь. - Понял, молчу – Джин поднимает руки, мол, сдаюсь. Он улыбнулся, когда увидел, что Намджун тоже улыбается, и расслабленно развалился в кресле, наблюдая за меняющимися пейзажами. Ким достал телефон и сделал пару фотографий видов, отправив фото матери с подписью, что все хорошо и ей действительно не о чем волноваться. Джин поймал себя на мысли, что сколько бы Намджун не рассказывал о себе, ему все равно было мало информации. Возможно, соджу поможет разговорить попутчика. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке – верно?