Unlike

      Мама метала гром и молнии.       – Уходи! – злобно кричала она, едва успевая стирать слезы с лица. – Никогда не возвращайся! Не смей даже на глаза мне попадаться!       Олег увернулся от ее выпада, но был слишком слаб, чтобы ответить ей. Слишком подавлен, лишен всякой воли. Шики едва заметно улыбнулась.       – Проваливай из моего дома!       С этими словами мама выпихнула Олега из дома и захлопнула за ним дверь. Вытерев слезы, она села на диван и закрыла ладонями лицо. Шики подошла к ней и обняла за плечи.       – Что со мной не так, Аня? – рыдая, спросила мама. – Что не так?       – С тобой все нормально, мама, -прошептала Шики. – Все хорошо.       Олег был уже пятым мужчиной в жизни ее матери. Отец ушел от них, когда Шики была совсем маленькой, она никогда его не видела. Мама вырастила ее в одиночку. Иногда им было очень тяжело, но бабушка с дядей всегда протягивали руку помощи. Шики понимала, какой одинокой себя иногда чувствовала мама, но мужчины, с которыми та пыталась связать свою жизнь, хотели лишь нажиться на ее одиночестве, на ее стремлении любить и быть любимой.       Они просто отыгрывали роли, словно бездарные актеры в дешевом театре.       Шики, как и все дочери, любила маму и никому не могла простить издевательство над ней. Она изживала каждого ее «ухажера», который пользовался ее доверием и обманывал ее. Некоторые – как, например, этот Олег – даже осмеливались поднимать на нее руку! Шики не могла такого простить. Со временем она осознала, что она способна подпитываться жизненной энергией других людей, ослаблять и подавлять их. И не стеснялась применять свои навыки. Кое-кто, почувствовав ее давление, уходил сам. Другие же пытались сопротивляться, но даже не могли осознать, с чем они связались. Как бы они ни старались завладеть ее матерью, никто из них так и не смог устоять против неусыпной Шики.       – Не переживай, мам, – ласково шептала она на ухо своей матери. – Ты обязательно найдешь себе настоящего мужчину. Не такого, как этот.       Сказав это, Шики поднялась с дивана и выглянула в окно. Где-то за углом она заметила ускользающего Олега и злобно улыбнулась – он получил по заслугам за то, что сделал с мамой.       – Я сбегаю в магазин за продуктами, – обернувшись, сообщила Шики. – Приготовлю что-нибудь.       Мама лишь кивнула – говорить она была не в состоянии. Еще раз подбодрив мать, Шики взяла с тумбочки плеер и сотовый. С зеркала на нее взглянула стройная семнадцатилетняя девушка с русыми волосами, на кончиках окрашенными в мягкий красный цвет. На ней была черная майка с карикатурным изображением белого черепа. Никаких камней и украшений – для Шики это всегда было показухой и нарушением тематики. Сегодня на ногах у нее были джинсовые шорты – юбки носила только по особым случаям. Запястья украшали кожаные браслеты и напульсники, а на пальцах переливались бликами кольца причудливых форм и размеров.       Надев белые кроссовки, она еще раз взглянула на маму.       – Не переживай, мам, – сказала она, открывая дверь. – Что ни делается, все – к лучшему.       И вышла на улицу.              Это был июль 2011 года. Солнце палило нещадно, раскаляя стены старых многоэтажек, отчего влажный ростовский воздух казался еще более горячим. Полдень уже миновал, но легче от этого не становилось, поэтому Шики как можно скорее хотела забежать в супермаркет и постоять пару секунд под спасительным кондиционером…       Вдруг в кармане шорт завибрировал ее телефон, исполняя песню знаменитой рок-группы. Шики на ходу попыталась вытащить аппарат, но карманы были такие узкие, что она его чуть не уронила. Выругавшись про себя, она нажала на кнопку и поднесла телефон к уху.       – Да, – резко произнесла она.       – Привет, Аня, – раздался знакомый голос.       Это был Коля, ее давний знакомый. Они познакомились в Сальске, ее родном городе. Сама она переехала в Ростов пару недель назад, чтобы поступать в университет, а он остался там. Периодически он наведывался в город, и они гуляли вместе. Обычно ей это даже нравилось.       – Как у тебя дела? – спросил он.       – Да нормально, – Шики не хотела рассказывать ему о том, что сегодня произошло. Она вообще неохотно рассказывала о своей личной жизни кому бы то ни было.       – У меня для тебя хорошие новости.       – Какие?       – Я скоро переезжаю в Ростов, – Шики даже представила, как он улыбается сейчас.       – Да неужели? – сухо подколола она его.       – …А потом мы вместе это отпразднуем, – он сделал вид, что не услышал ее слов. – Что ты об этом думаешь?       – Неплохо, давай.       – Отлично. Тогда еще созвонимся. Пока! – и он разъединил связь.       К этому времени Шики уже дошла до супермаркета, и, засунув телефон обратно в карман, зашла внутрь. Ее тут же обдало волной прохладного воздуха из кондиционера над дверью. Разумеется, пункта «заболеть» не было в ее планах, поэтому она не стала задерживаться под ним и, взяв корзинку у кассы, медленно направилась между стеллажами с овощами. Сегодня она решила попробовать приготовить суп. «Попробовать» – потому что на самом деле готовила она весьма посредственно. По большей части оттого, что в еде была непривередлива, да и питалась в основном только энергетикой других людей. К тому же она постоянно занималась спортом, поэтому поддерживать свою фигуру у нее получалось довольно-таки легко.       Проходя мимо кривых, полуразвалившихся ящиков с картошкой, свеклой и морковью, она напряженно пыталась вспомнить, что ей все-таки нужно для супа. «Черт, надо было записать на бумажке», – отчитала она саму себя. «Ну, по крайней мере, картошка была точно…»       Шики оторвала один полиэтиленовый пакетик от свертка неподалеку и сложила в него четыре картофелины. Больше не помещалось – пакет был маленький, да и картошка была здоровенной. Вместе с ними в корзинку отправилась одна свекла и пара морковок. Ее телефон снова зажжужал, когда она уже была готова схватить немного головок лука. Ответив на звонок, Шики прижала телефон к уху и продолжила собирать ингредиенты для своего «эксперимента».       – Да, – буркнула она в трубку.       – Привет, – ответила ей Маша Рыбкина, – что делаешь?       Шики невольно улыбнулась – Рыбку она была рада слышать практически всегда.       – Здорово. Я в магазине закупаюсь. А ты где сейчас?       – Мы тут с Писаренко в центре, гуляем. Приедешь к нам?       С Рыбкой она познакомилась давно, и они хорошо общались, несмотря на то, что уж очень часто подруга копировала поведение Шики. Идеальных людей не бывает, и они обе это прекрасно понимали. Поэтому в итоге Шики пыталась не обращать на это внимания и просто наслаждаться общением с хорошим человеком.       – Зачем? – спросила она.       – Я хотела здесь пофоткаться, – Рыбка что-то сказала Писаренко, но Шики не разобрала, что именно. – А кто из моих друзей умеет фотографировать лучше всех? Только ты, Чешир.       Шики любила, когда друзья называли ее по творческим псевдонимам. Одним из таких был Чеширский Кот, потому что это был ее любимый персонаж из сказки Кэррола – только с ним она могла себя полностью ассоциировать. Безумие, возведенное в степень эстетики.       Но, как бы близок ни был ей этот кот, ее настоящим творческим псевдонимом всегда был и будет Шики. Это слово было образовано из двух японских иероглифов «shi» – мертвый и «ki» – дух, энергия. Этот псевдоним отражал ее связь с тем миром, который обычные люди не могли увидеть – миром ее творчества. Для нее оно было самым главным, и, как и всем другим творческим людям, ей очень льстило то, что ее творчество нравится людям.       – Ладно, хорошо, – согласилась Шики. – Только мне надо сначала домой зайти и скинуть продукты.       Рыбку такой вариант вполне устраивал. В это время она сможет прогуляться по Ростову и присмотреть еще несколько мест, где она могла бы устроить фотосессию. Как и все остальные друзья Шики, она жила в Сальске, поэтому пыталась выжать из каждого посещения Ростова максимум пользы.       Шики же тем временем оббежала все отделы супермаркета в надежде наткнуться на что-нибудь, что может пригодиться ей в приготовлении ужина. На самом выходе из магазина она вспомнила про майонез, и ей пришлось оставить овощи в камере хранения, чтобы вернуться за ним.       Как только она перешагнула за порог, раскаленный воздух снова ударил ей в лицо и как будто вышиб из нее желание куда-либо ехать. Но, собрав волю в кулак, Шики направилась домой. Вернувшись, она не без удовлетворения обратила внимание на то, что мама уже пришла в себя и спокойно смотрела телевизор.       Вместе с мамой они снимали однокомнатную квартирку где-то на западе Ростова, недалеко от сельмаша, в частном доме. Войдя в комнату, Шики уперлась рукой в стену, за которой находилась маленькая ванная комната, и разулась. С правой стороны от нее была приколочена вешалка, за ней, чуть подальше, стоял старый гардероб со сломанной дверцей. Одежды в нем было настолько много, что она выпирала наружу неаккуратной кучей. Перпендикулярно к нему стоял шкаф со стеклянными дверцами, в котором они с мамой хранили посуду и кухонную утварь. Сразу за ним – небольшой металлический столик с маленьким телевизором. Он был размагничен так сильно, что только небольшая часть экрана в центре правильно отображала цвета. Рядом с телевизором стоял еще один шкафчик, а за ним, вдоль окна, друг напротив друга расположились два кресла, укрытых вязаными накидками. За одним из кресел, скрытая полупрозрачными шторами, находилась дверь, ведущая на балкон.       На диване в углу комнаты лежала старая гитара, которой было около сорока лет – она досталась Шики по наследству. Между диваном и креслами стоял немного покосившийся чайный столик, под которым, периодически кряхтя, словно кашляя, тихо работал маленький холодильник. С другой стороны от дивана, в углу, разместился диван-кровать, на котором сейчас лежала мама, следя за сюжетом какого-то отечественного сериала.       – Что купила? – будто бы пытаясь отвлечься, спросила она.       – Картошку, свеклу, морковку, лук… – перечислила Шики, поставив пакет с покупками на стол. – И еще майонез.       – У нас есть майонез.       – Правда? – растерялась Шики. Зря она за ним возвращалась.       Она разложила овощи по отсекам холодильника, и тот, словно обрадовавшись своей новой начинке, довольно заурчал.       – Мам, я съезжу в центр, – объявила Шики маме, заглянув в шкаф и порыскав рукой по его полкам. – Встречусь с Машей, она приехала на пару дней.       – Хорошо.       – Ты мой фотоаппарат не видела?       – Разве он не в твоей сумке?       Шики развернулась на каблуках и увидела свою черную сумку у стены между диванами. Порывшись в ее содержимом, она быстро нащупала свою мыльницу. Этот фотоаппарат Шики купила на собственные деньги, полученные с продажи ее портретов. Она занималась рисованием всю свою жизнь, и не могла представить себе жизнь без бумаги и остро заточенного карандаша. Творчество всегда было для нее важней всего.       Фотографией же Шики увлеклась пару лет назад, когда в ее руки впервые попал фотоаппарат ее дяди. Она тут же начала фотографировать все подряд: старые дома, переулки, железные дороги и живую природу – вдохновение было настолько велико, что не знало границ. Вскоре Шики взялась за графические редакторы и всего через полгода ее фотографии украшали ее страницу в социальной сети, собирая десятки восторженных отзывов. За прошедший год Шики значительно улучшила качество фотографий и уже начала собирать деньги на профессиональную камеру.       Закинув сумку на плечо, Шики подключила наушники к плееру и, попрощавшись с мамой, вышла из дома. Утренние пробки уже рассосались, поэтому автобус Шики ждала около пяти минут. Заняв свободное место у окна, она нажала на своем плеере кнопку «play». Автобус тронулся, и из раскрытых до отказа окон ей в лицо захлестал горячий воздух, предвещая жаркую поездку. В автобусах в это время года было особенно жарко, как будто каждый маршрут пролегал через саму преисподнюю.       Погружаясь в томные ритмы спид-метала, Шики устало глядела в окно. Мимо нее медленно проплывал тот самый супермаркет, где она только что покупала овощи, его сменила проселочная дорога, с обеих сторон обставленная старыми одноэтажными зданиями, а на смену им пришли комплексы сельмаша. Жарко было до такой степени, что иногда она даже подумывала о том, чтобы закрыть окно, но в таком случае на смену жаре явится духота. Одно было ясно точно – ей совершенно не нравились долгие летние поездки на автобусах.       И вот автобус свернул на Большую Садовую – проехали сначала театральную площадь, за ней – кинотеатр «Ростов». За время поездки автобус изрядно заполнился, но Шики не торопилась продвигаться к выходу заранее. Она и так прекрасно знала, что в итоге вся эта толпа сойдет на ее остановке.       И она оказалась права – как только автобус встал на Ворошиловском проспекте, вся толпа, легонько толкаясь, покачиваясь, как шалтай-болтай, неторопливо направилась к выходу. Уловив подходящую возможность, Шики прошмыгнула в образовавшуюся щель между людьми и, оплатив семнадцать рублей, сошла с автобуса. Она отключила плеер и уже готова была потянуться за телефоном, чтобы набрать Рыбку, как вдруг увидела ее вместе с Сашей у кафе напротив остановки.       То была странная парочка. Невысокая девушка с длинными темными волосами и ярко-зелеными глазами; ее округлое лицо озаряла широкая улыбка. На руках она носила перчатки без пальцев, запястья обвивали бесчисленные побрякушки – Шики не раз говорила ей, что без них ее образ был бы куда более выразительным и законченным. Рыбка была очень подтянутой и привлекательной девушкой, и всегда носила пышные юбки и обтягивающие майки. Вот и сейчас на ней была юбка с подкладкой и черная майка с изображением ангела на груди.       Саша же был ее полным антиподом – высокий, с короткими кудрявыми волосами черного цвета, нескладный, в белой футболке и свободных шортах. Карманов на них было настолько много, что им позавидовала бы иная военная униформа.       – Привет, привет, привет! – радостно встречала подругу Рыбка. – Как ты не спеклась в этом автобусе? Это же как прокатиться в микроволновке!       – Даже не догадываешься, насколько права, – Шики убрала телефон обратно в карман. – Как дела? – спросила она у Саши.       – Хорошо, – коротко ответил тот. – Пересеклись с утра с Машей, вот она и таскает меня по городу.       – Ну, вдвоем всяко веселее, – пожала плечами Рыбка. – Ну что, пойдем? Я нашла отличное место.       Она повела Шики вниз по улице, к Ворошиловскому мосту – главному въезду в Ростов. Раскинувшись над рекой Дон, этот мост соединял город с московской трассой, поэтому движение на нем было оживленно практически сутки напролет. Особенно утром, когда иногородние жители торопились на работу. В такие часы движение на дороге было максимально перегружено, и в пробках можно было простоять целый час для того, чтобы просто попасть в город. А зимой – и того дольше.       Как бы то ни было, именно это место на самой окраине Ростова называлось его центром. Местность здесь была холмистая, дома были стары и не ухожены. Вдоль улиц простирались неаккуратные киоски, в которых торговали шаурмой и самсой с весьма сомнительными начинками. Под ногами то и дело путались подранные кошки, а у фасадов поблекших от времени зданий теплились кучками по двое, по трое бездомные.       Удручающая картина, достойная быть иллюстрацией какого-нибудь утопического романа Филиппа Дика.       – Это точно здесь? – с сомнением в голосе спросила Шики.       – Нет, здесь слишком мерзко, – ответила Рыбка. – Нам сюда…       Дойдя до перекрестка, где светофоры переключались только по одной им ведомой логике, они повернули направо, на Московскую. По этой улице проходили трамвайные пути, поэтому вокруг сновали туда-сюда устрашающего вида бабушки, дожидаясь своего транспорта, а вдоль улицы, в тенях потрескавшихся пятиэтажек, местные раскладывали на продажу никому не нужную домашнюю утварь – старые куртки, носки, посуду, игрушки и даже клавиатуры. Иногда Шики на глаза попадались и вовсе поразительные экспонаты – кто мог додуматься выставить на продажу одинокий кроссовок?       – Куда ты меня завести вообще хочешь? – возмущенно спросила она.       Рыбка рассмеялась:       – Подожди, скоро придем уже.       – Посмотрите сюда, – вдруг окликнул их Саша.       Не дойдя до Собора Рождества Пресвятой Богородицы, чьи голубые купола возвышались над крышами зданий где-то спереди и справа, они наткнулись на захолустный переулок рядом с цветочной лавкой. Расположившись в узком проходе между двумя домами, он был словно невидимым для всех окружающих: несмотря на табличку «Книги. Антиквариат», никто из прохожих не заворачивал туда, словно этого перехода не было вовсе.       – Что это? – спросила Рыбка.       – Не знаю, – честно ответил парень. – Заглянем?       Девушка шумно согласилась и вприпрыжку забежала внутрь, а за ней последовал и Саша. А вот Шики не могла сдвинуться с места. По какой-то причине ее сердце забилось быстрее обычного, а под ложечкой недобро засосало. Но ее это не испугало – наоборот, ей хотелось узнать, откуда взялось это чувство. Собравшись, Шики последовала за своими друзьями.       Под покосившимися навесами из дурно пахнущей ткани расположились прилавки с какими-то старинными фолиантами, исписанными старорусскими письменами, другие же и вовсе были на иностранных языках. Недоброго вида старушки, то и дело кидающие подозрительные взгляды на незваных гостей – кроме Шики, Рыбки и Саши здесь никого не было – торговали то старинными часами с длинными маятниками, то покрытыми паутиной картинами, а некоторые – и вовсе старинными самоварами.       – И почему я раньше не знала об этом месте? – в глазах Рыбки сиял огонь, так хорошо знакомый Шики.       Действительно, здесь было на что посмотреть. Шики питала особую любовь к таинственному и старинному, и Рыбка, любившая повторять за ней, тоже с недавних пор увлеклась всем этим. Атмосфера старины здесь держалась настолько плотно, что всем троим действительно казалось, словно они переместились во времени.       Оглядевшись вокруг, Шики не нашла ничего такого, что могло бы действительно привлечь ее внимание. Она уже собиралась уходить, как вдруг ей на глаза попался пожилой мужчина. Выглядел он очень старым: со сморщенным лицом и длинными седыми волосами и бородой. Он сидел на облезлом красном кресле совершенно неподвижно, и оттого невозможно было сказать наверняка, жив ли он или уже давно преставился.       – Рыбка, глянь, – шепотом окликнула Шики подругу.       – Он что, мертвый? – присмотрелась к нему Маша. Она подошла к нему поближе:       – Мужчина, с Вами все в порядке? – с этими словами она протянула к нему руку.       Как только она коснулась его плеча, старик открыл глаза и шумно вздохнул, сверкнув редкими золотыми зубами. Рыбка, испугавшись, одернула руку. Мужчина быстро моргал и ошарашено оглядывался, словно понятия не имел, где находится. Так же быстро он успокоился, схватил себя за указательный палец правой руки, с усилием что-то снял с него и с громким стуком положил кулак на кругленький столик, стоявший по его левую руку. Рыбка, Шики и Саша, словно завороженные, не сводили взгляда с его кулака. Когда он его убрал, Шики почувствовала, как мурашки пробежали по ее спине.       На столе перед ней лежал позолоченный коготь-кольцо, по всей поверхности украшенный витиеватым орнаментом. Перед кончиком металл разделялся, но на самом конце сходился вновь, образуя острый коготь с овальным отверстием у ногтя. Это определенно была ручная работа. Одного только взгляда хватило для того, чтобы понять, как сильно она хочет это кольцо. Это желание, эфемерное и неестественное, невозможно было преодолеть.       – Ладно, пойдем уже отсюда, – неожиданно даже для себя сказала она.       У нее были деньги, и была возможность купить это кольцо, но то нездоровое чувство, возникшее в ней ранее, не внушала ей уверенности в правильности такого поступка. Поэтому она решила пока что повременить с этим и поразмыслить.       Выйдя из этого переулка, она поймала себя на мысли о том, что это странное чувство покинуло ее, не оставив и следа. «Может быть, это все мое воображение?» – подумала она. «Нет, все равно хочу с этим разобраться. Вернусь сюда позже».       Рыбка, пребывающая в полном неведении о внутренних метаниях Шики, провела их дальше, вниз по Московской. Вскоре они пересекли центральный рынок, где, несмотря на всю жару, все еще стояла огромная толпа. Рыбка наивно решила пробраться через нее, позабыв, как ревностно Шики относится к своему личному пространству. С удивлением Шики заметила, как ее способность воспринимать внешнюю энергетику заметно обострилось – такое ощущение, что она могла читать мысли и настроения проходящих мимо людей. Обычно, если у нее это и получалось, то на это уходило много времени, а теперь…       Что же это было за кольцо?..       Пробравшись через толпу, Рыбка провела ее через какие-то заброшенные дворы, пока наконец-то не вывела к полуразрушенному зданию. Судя по всему, изначально это была обычная пятиэтажка, и по какой-то причине ее обрекли на снос. Но почему-то снос остановили, и, судя по тому, что от здания осталась только левая половина, остановили в самом разгаре процесса. Тем не менее, от здания осталась самая интересная половина – снос остановили не на лестничном проеме, а на территории квартир, то есть в здание можно пробраться и фотографироваться в, например, снесенной наполовину гостиной.        «Можно» – это если не учитывать ограждения, полностью оцепившего здание и обезопасившего его от таких безрассудных смельчаков.       – Но мы же все равно проберемся внутрь? – словно бы прочитала Рыбка мысли Шики.       – А то, – улыбнулась та.       Убедившись, что во дворе никого нет, они нашли въезд на закрытую территорию. Как и ожидалось, он был закрыт весьма и весьма условно – вокруг прутьев решетчатых ворот была накинута толстая цепь, но ее с запасом хватило на то, чтобы сквозь щель между воротами пролез взрослый человек.       Как только они забрались внутрь, Шики тут же достала фотоаппарат из сумки. Земля была испахана гусеницами тракторов и еще каких-то более страшных агрегатов, но Шики все равно сделала пару снимков местности. Саша попробовал открыть входную дверь – оказалось, она была не закрыта. Зайдя внутрь, они оказались в просевшем подъезде. Выглядел он сюрреалистически – как будто они смотрели на мир через кривое зеркало. Обшарпанные стены, покосившиеся двери, отсутствие освещения – и в то же время какое-то чувство отстраненности. Сделав несколько интересных фотографий с Рыбкой и Сашей, Шики поднялась на второй этаж. Входная дверь одной из квартир была сломана и лежала у стены напротив, а на полу был рассыпан обвалившийся с потолка цемент вперемешку со штукатуркой. Осторожно ступая, они перешагнули порог и оказались в той самой гостиной, которую приметили еще внизу. Это была широкая комната, но теперь дальняя ее половина канула в лету. Разбитая люстра свисала на собственном проводе практически до самого пола, застеленного чудом выжившим ковром. Диван у стены был изрядно потрепан и лишен нескольких ножек, а чайный столик и вовсе представлял собой кучу мелких обломков, раскиданных по комнате. Никакой техники – ни даже телевизора – в комнате не осталось. Видимо, забрали с собой жильцы дома прежде, чем обречь свое жилище на столь неординарную судьбу.       Шики и Рыбка уговорили Сашу сфотографироваться на поломанном диване. Затем он сделал пару фотографий с девчонками, изображающими побег из рушащегося дома – Шики решила добавить эффекты обвала, как только доберется до цифровой обработки фотографии. Обыскав старый гардероб, Рыбка нашла в нем длинный черный плащ, чудом оставшийся абсолютно чистым посреди всего этого хаоса. Они с Шики не побоялись использовать его для своих фотографий, которые, по признанию Саши, были просто сумасшедшими. Так оно и оказалось на самом деле, когда через несколько минут съемок из кармана плаща вылезла непонятно как там оказавшаяся мышь. Завизжав, Рыбка откинула плащ, ненароком скинув его вниз вместе с мышью. Шики и Саша не могли сдержать смех. Выглянув вниз, они увидели, как плащ опустился на взрыхленную техникой землю, а из кармана выскользнуло серое пятно и устремилось куда-то вдаль.       Прошло еще полчаса, прежде чем Саша излазил все значительные щели квартиры, а Шики и Рыбка решили, что сделали достаточно снимков. Они спустились вниз, пролезли через решетку и пошли обратно.       Солнце медленно тянулось к горизонту, но на улице все еще было невыносимо жарко. Саша сказал, что ему надо ехать домой, помочь матери по дому. Рыбка внезапно вспомнила, что ей нужно успеть с кем-то встретиться, поэтому все трое направились обратно в центр. Шики не без удивления заметила, что назад они пошли по другой, короткой дороге. Она хотела спросить Рыбку, почему они не пошли тем же путем, каким пришли сюда, но потом решила промолчать. Мысли о кольце снова начали лезть в ее голову. Вдруг Рыбка намеренно повела ее другой дорогой, чтобы она снова не зашла в тот переулок? Нет, это бред какой-то…       Как только они дошли до остановки, приехал автобус Писаренко – Саша уехал первым. К счастью для Шики, автобус Рыбки явился раньше, чем ее. Попрощавшись с ней, она еще какое-то время простояла на остановке, как будто бы дожидаясь своего маршрута. Как только автобус с Рыбкой скрылся за поворотом, Шики тут же рванула обратно.       Она бежала вниз по пологой улице, и с каждым ее шагом уверенность в том, что она должна купить кольцо, возрастала. Она не могла рационально объяснить, когда точно она осознала это, и что это значит, но она даже не пыталась этого делать. Все, что ей сейчас было нужно – это любой ценой заполучить кольцо.       Не зная другого маршрута, Шики бежала там, где около часа назад проходила с Сашей и Рыбкой. Как и тогда, в этом переулке никого не было, за исключением продававших свои товары бабушек. Пройдя дальше по переулку, огибая многочисленные столики, киоски и стулья, Шики оглядывалась по сторонам в поисках того старика с кольцом. Где он мог быть? Она совершенно не помнила, в каком захолустном уголке нашла его в прошлый раз, старик попался ей на глаза совершенно случайно.       И вот, наконец, она нашла то, что искала – старый торговец все так же сидел на своем красном кресле, положив руку на столик. С облегчением Шики заметила, что кольцо по-прежнему на столике, там же, где и в прошлый раз. Он что, опять заснул, этот старый хрыч?       Подойдя к нему, она поняла, что ошиблась. Старик смотрел прямо на нее, не отводя взгляда и не моргая. Он тяжело и медленно дышал. Шики чувствовала себя ужасно неловко, но желание купить кольцо было сильнее.       – Оно продается? – выдавила она, наконец.       Старик ответил не сразу. Он продолжал смотреть на нее, словно не расслышал ее. Потом он, набрав в грудь воздуха, пробубнил что-то не членораздельное.       – Простите, что?       – Забирай, – сказал он уже четче.       Девушка остолбенела.       – Сколько вы за него просите? – в надежде, что она неправильно поняла хозяина кольца, переспросила Шики.       – Сколько не жалко, – ответил старик и отвел взгляд в сторону. – Только забирай его.       – С ним что-то не в порядке? – заподозрила неладное она.       – Нет! – резко повернулся к ней старик. – Оно превосходное! – он вскочил с места, схватил кольцо и начал махать им у Шики перед носом. – Двести рублей! Двести!       В другой ситуации она бы оттолкнула назойливого старикашку и убежала бы, но не в этот раз. Кольцо-коготь манило, сияло в одиноких лучах солнца, проникающих сюда сквозь дырки в навесе. Шики достала из кошелька две купюры номиналом по сто рублей и положила их на стол. Старик успокоился и замолчал. Он рухнул обратно в кресло и лениво сгреб деньги в кулак. Девушка молча взяла кольцо и, еще раз оглядев его со всех сторон, сунула себе в карман. Дед снова сидел в своем кресле, то ли живой, то ли мертвый, и смотрел куда-то в сторону. «Чокнутый», – подумала про себя Шики и, развернувшись, пошла от него прочь. На этот раз никто не смотрел ей вслед. Как только она ушла, старик медленно встал со своего кресла. По морщинистой щеке, еще более искаженной от грустной улыбки, потекла одинокая слеза. Глубоко вздохнув, он сделал шаг вперед. Его тело покрылось черными туманом, обволакивая его с ног до головы, и уже через мгновение он полностью растворился в нем. Дым рассеялся, и никого не оказалось. Ни одна из окружавших его старушек не заметили его исчезновения.              По дороге домой Шики не могла отделаться от впечатления, что кто-то за ней следит. Но каждый раз, когда она оглядывалась назад, она не видела ничего подозрительного. Возможно, это было лишь ее воображение, но ей казалось, что кольцо в кармане как-то неестественно греется. Пощупав его сквозь карман и убедившись, что оно на месте, Шики успокоилась. Она прибавила шаг. Часы показывали шестой час, рабочий день уже закончился, поэтому пробки в центре будут просто чудовищные.       Выйдя из-за угла на Большую Садовую, она увидела, что на остановку подошел ее автобус. Она знала, что если пропустить этот, следующего можно будет ждать около получаса, а при такой жаре это было равносильно самоубийству. С места она рванула на остановку и, к счастью, успела вовремя – она была последней, кого автобус принял в себя.       Однако тут же двигатель заглох, и открылись все двери. Шики все не покидало едва уловимое чувство паранойи, и от этого ей вдруг стало страшно. Она и раньше сталкивалась с тем, как техника начинала барахлить в ее присутствии. В такие моменты она ощущала присутствие потусторонних энергий, а по ночам после этого ей снились кошмары, где бесформенные существа пытались поглотить ее. Она боролась с этим чувством как могла, используя все свои силы. Утром она просыпалась изможденная и в холодном поту, как будто бы и не спала вовсе, а всю ночь работала грузчиком.       И такое же предчувствие, предзнаменование она ощущала прямо сейчас. Автобус то заводился, то снова глох под громкие ругательства водителей – они вообще никогда в карман за словом не лезли. В конце концов, автобус удалось завести только с пятой попытки, и тот, наконец, тронулся с места. Правда, из-за пробок поездка все равно затянулась практически на полтора часа, поэтому когда Шики сошла на своей остановке, солнце уже коснулось линии горизонта, озаряя Ростов ярким оранжевым светом.       Стоило ей только переступить за порог дома, как все лампы тут же начали мигать. Шики словно окатили ведром ледяной воды. Она слышала шаги за спиной, но там никого не было. Она взбежала вверх по ступеням, и в глазах начало темнеть. Ей казалось, будто земля уходит у нее из-под ног. Ничего не видя перед собой, она хваталась за стены и торопилась вперед по коридору. Дойдя до двери, она засунула руку в правый карман своих шорт, но ключей там не оказалось. Тихо выругавшись про себя, она обыскала все остальные карманы, но и там ничего не было. Тогда она стянула с плеча сумку и тут же вспомнила, что положила ключи в боковой карман. Лампы угасли окончательно, а руки почти не слушались. Она достала ключ из кармана, но тут же уронила его на пол.       Что-то коснулось ее волос.       Шики резко обернулась, отмахнувшись от невидимого гостя, и ударилась спиной о стену. Она сползла вниз, соскребла в кулак ключи и поднялась обратно. Обхватив дверную ручку, вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула его. Она уже ощущала холодные прикосновения на плечах. Забежав домой, Шики захлопнула за собой дверь и закрыла ее на замок.       В следующую секунду все закончилось.       Тяжело дыша, она опустилась на диван и закрыла ладонями лицо, однако вскоре осознала, что вместе с темной энергией, окружавшей ее в коридоре, исчезли ее страх и слабость. Она снова чувствовала себя самой собой, даже настроение немного поднялось.       Мамы дома уже не было, она ушла на работу. Как обычно, она уходила из дома в три-четыре часа, а возвращалась поздно ночью, когда дочь уже спала. Сейчас это сыграло Шики на руку – она не знала, как могла бы объяснить свое теперешнее состояние.       Окончательно придя в себя, Шики достала из кармана кольцо и еще раз его осмотрела. В нем было три отдельных фаланги, так что, будучи надетым, оно будет покрывать весь палец. Каждый фрагмент был заострен кверху, перекрывая предыдущий. Шики уже могла представить, как больно она сможет царапать им своих друзей. Эта мысль заставила ее улыбнуться.       Наконец, она аккуратно взяла кольцо левой рукой и надела его на указательный палец правой руки.       Вскрикнув от внезапно пронзившей ее боли, она вскочила с дивана, но споткнулась и тут же повалилась на пол. По всему телу она чувствовала болезненное щипание, а руку словно опустили в раствор с кислотой. В глазах поблекло, Шики жадно глотала воздух, корчась от боли. Когда боль стала совершенно невыносимой, она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Девушка лежала на полу, ничего не чувствуя, лишь тяжело дыша. От боли не осталось и следа.       Она приподнялась с пола и облокотилась на диван. И тут же застыла – на втором диване сидело какое-то существо. Небольшое – в нем было не больше семидесяти-восьмидесяти сантиметров – и черного цвета. Оно было покрыто чешуей и больше всего напоминало какую-то бесхвостую ящерицу, одетую в серые потрепанные тряпки.       Облизнувшись, существо проговорило:       – Здравствуй, Шики.