Черновики

      - Может, кино посмотрим? - Трясет только от его шагов, от голоса и рук, что оплели торс. Даже безмозглую голову, упавшую на плечо, хочется отрубить.       - Стас, уйди, - веду плечами, он только смеется, забирает у меня полупустой стакан с водкой и делает осторожный глоток, морщится и занюхивает моей курткой, ее я так и не снял, хотя и не помню, когда успел нацепить.       - Ты слишком нервный. - Стаскивает ее силой, швыряет на пол (ЧТО ЗА БЛЯДСКАЯ ПРИВЫЧКА ЗАСИРАТЬ КВАРТИРУ?!), еще теснее, голым влажным телом к футболке, тут же пропитавшейся запахом его геля и влагой. - Тебе бы потрахаться, - советует по-дружески, теперь ухмыляюсь я. - Хочешь, я Максика позову обратно? - Еще один укол - улыбка шире. - Он любит втроем, - удар сердца пропускаю, колет, - мы пробовали.       - За что ты меня ненавидишь? - Опускаю голову, от запаха водки тошнит. Или это уже от жизни? Выпил-то всего ничего, хотя перед глазами и плывет все конкретно.       - За то, что ты меня любишь. - Отпустив меня, обходит барную стойку и усаживается напротив, подперев подбородок рукой, зеркалит меня. - Ты мог выбрать кого угодно. - Смотрит из-под челки, сканирует, пожирает мои эмоции и опустошает, только взглянув в глаза. - Мальчиков, девочек, хоть сразу двух. - Отворачиваюсь, знаю, как его это бесит, но уже на пределе, передоз эмоций. - А теперь я вынужден терпеть твои чувства. Значит, и тебе придется терпеть мои. Все честно.       - Лучше бы я сдох.       - Не имеешь права. - Бесчувственная, беспринципная тварь. - Я не собираюсь терять брата из-за того, что у тебя кроме как на меня ни на кого не стоит.       - Ты хоть понимаешь, что несешь? - бьюсь головой об стол, становится смешно и очень весело. Рожу тянет улыбкой. И не соврал же. Никого не могу видеть рядом с собой. Не-хо-чу. Даже трогать других, подпускать к себе... и он это знает.       - Я - да. - Спрыгивает со стула и пружинистой походкой идет в большую комнату, где во всю стену красуется плазма. - А ты? - Щелкает пультом, что-то напевает, словно возвращаясь в другую реальность. - Я ужасы включу. Иди быстрее... Автор       Тяжелые шторы плотно задернуты, из освещения только блеклый свет экрана плазмы, что растянулась темным пятном на светлой стене. В комнате из мебели - дымчатый кожаный диван без подушек и колонки, на страшных моментах чистотой звука пугающие сильнее, чем резня в фильме. Всего по минимуму, то, что нельзя разбить или чем нельзя пораниться. Так Стас захотел. Так сделали, потому что верят - он знает, как лучше.       Яр сидел ссутулившись, расслабленными руками на колени, кисти вниз, голова опущена. Происходящее на сцене - фарс и игра, куда страшнее, когда ужасы у тебя внутри и их нельзя выключить как дешево и неправдоподобно снятый фильм.       - Мне страшно, - вполголоса информирует Стас, носком ноги толкая брата. Яр, запрокинув голову неестественно резко, словно сломанная кукла, закатывает глаза.       - Выключи, - советует и тянется к пульту, но получает по рукам. Легкий шлепок по свежим ранам выдавливает сквозь зубы стон. Смягчившись, Стас перехватывает кисть, тянет ее к себе, к губам, касаясь каждой ранки, вылизывая языком царапины и старые шрамы. Яр с нескрываемой болью следит за ним, из горла вместо слов - хрип. Столько хочется сказать, столько сделать, а он только смотрит, потому что так правильно, потому что не поймет, не захочет услышать.       От его пальцев непередаваемое тепло, от языка - боль, такая, что кости ломит, как при переломе. Тянет, мается беспокойное сердце. Его робкий взгляд из-под опущенных пушистых ресниц, и тяжесть, что могильной плитой в самый ад тянула, - постепенно отпускает.       - Иди ко мне, - Яр просит, потянувшись рукою вперед, через принципы - как через стену огня. Оплетая шею, задавив слабый протест силой. Осторожно укладывает на лопатки, губами к губам, не поцелуй - нечто большее. Кусая, сминая поцелуем, толкаясь языком глубже, словно стараясь вытянуть саму душу и забрать себе, так и не разжимая его пальцев, сплетая со своими.       Ладонью по бедру, сжимая уверенно, чтобы поверить, что это не сон. Стон Стаса в поцелуй, рывок всем телом, ближе, слиться в одно целое и... холодное равнодушие во взгляде, отвернутое лицо и безразличие, что сковывает по рукам и ногам.       - Стас... - почти стон.       - Я не хочу. - Укладывается на спину, тупит в телевизор, руки за голову, делает вид, будто один, игнорирует полностью.       В глазах вода, в груди - раздрай, лицом ему в плечо, пара выдохов, прикусывая губу до крови.       - Мне все еще страшно, - напоминает, не прерывая просмотр, переключается легко, и вся его нежность кажется жалкой подачкой.       - Да... конечно, - хрип-шепот.       Скатившись набок, Яр укладывается за его спиной, Стас покладисто поворачивается, позволяя себя обнять, позволяя даже прижаться ноющим от сильнейшего возбуждения пахом к ягодицам.       Он засыпает минут через десять, уставший от алкоголя, траха и самого себя. Развернувшись в кольце ослабших рук, прячет себя настоящего на груди брата, растворяясь в его тепле, и кажется в этот момент беззащитным.       Яр досматривает фильм до конца, мечтая хотя бы страхом заглушить весь тот пиздец, что потревожил этот день. Не помогает. Фильм не вызывает никаких эмоций.       Спать он уходит один, хотя обычно забирает Стаса, но сегодня оставляет его внизу. Сил нет видеть его, и тупо подрочить - тоже, хотя и надо, потому что иначе завтра будет все болеть. Спит в гостевой спальне, в комнате все еще смердит сексом и потом. Сон без сновидений. Пустой и холодный. Как и в предыдущую ночь. Ярослав       - Яр! - Жуткий вопль и тряска ничего кроме раздражения не вызывают. Дернув плечом, освобождаюсь от клешней, что причиняют неудобство, и зарываюсь в подушку глубже. - Ярик, блин! Это вопрос жизни и смерти! - Заинтересованно приоткрываю один глаз и тут же жалею об этом, потому что в рожу мне тычут какой-то тряпкой. - Какую рубашку надеть: красную или белую?..       - Исчезни, - прошу серьезно, накрывая голову одеялом.       - Если ты мне не поможешь, я надену пиджак на голое тело.       - Белую.       - Так и думал, красную.       Бьюсь затылком о подушку. Утро, что ж ты такое, сука, радостное?..       Вздрогнув, открываю глаза, машинально обхватываю его за бедра, когда садится сверху, сам тянется к губам, мнет между нами рубашку (красную!), не брезгует, что с перегаром я и не умытый, не зря заставляет полоскать рот какой-то термоядерной хренью, что не фонит даже утром.       Целует мягко, нежно, глубоко, насколько может, ластится всем телом, просит внимания, просит сам не понимая чего, но чтобы непременно с лихвой хватило. Похоже на истерику.       Руками ему по спине, на пояс, ниже, усаживая задом себе на член, и даже через одеяло это приятно. Не отталкивает, только упирается руками по сторонам от моего лица и тихо постанывает. Подкинув бедра, трусь о него, забираю инициативу, перевернувшись, роняю на лопатки, зажимаю собой, вырвав блядское одеяло, телом к телу, еще теснее, пахом прижимаясь к его. От возбуждения аж подкидывает, лицо горит, и плавится все внизу живота, не вытерпеть...       - Ты убиваешь меня, - хриплю сквозь мат и падаю рядом, когда отворачивается и скидывает меня. - Я однажды не сдержусь. - Молчит, расправляет одежду, выкидывает на пол красную измятую рубаху и надевает белую. - Стас?!       - Я в школу опаздываю, по ЕГЭ дрочат. Забери меня после уроков.       - Когда я приеду, тебя все равно уже не будет.       - Я буду ждать. - Выходит из комнаты, мазнув по мне нечитаемым взглядом.       День тянется невыносимо долго. Время, как мокрая вата, слиплось в один ком и повисло над головой. Утренняя дрочка помогла слабо, от гормонов колотит, трахаться хочется как в последний раз. Убил пару часов в инете. Сдал контрольную - поступив на заочку на переводчика, штудирую программу первого курса сам, и выходит неплохо, хотя бы крошечный шанс сбежать и забыть все, в чем варюсь уже семнадцать лет.       Поспал. Подорвался от кошмара, в котором Стаса хоронил, собрался и поехал за ним. Благо, родители тачку оставили. Не отцовскую BMW, конечно, но и трехлетний Ниссан служит исправно.       Пока ехал, залип в пробку. Потом помог девчонке поменять колесо, как назло пошел дождь, возился долго, пока отмылся, пока ей объяснил, что если возьму ее номер, то нас обоих найдут в ближайшей лесополосе по частям, еле отделался.       Ливень усиливался. Зачем перся к стенам школы - не знаю. Он никогда меня не ждал, даже если просил забрать. Мог демонстративно укатить с кем-то из подруг или друзей, мог пройти мимо и даже не поздороваться, мог просто не прийти в школу, а я выслушивал от преподов, какой он раздолбай, пока искал его по коридорам. Но в этот раз я ошибся. Ошибся так глупо, что самому от себя тошно стало.       Припарковавшись по-свински и выскочив из авто, быстрым шагом залетел на крыльцо.       Он сидел там мокрый, потерянный, глазами изучая грязно-серые кроссовки, плечи дрожали - поздняя осень не милостива. В наушниках, где-то не здесь, очень далеко, там, где его никто никогда не узнает. Отстукивал пальцами - под музыку, и зубами - от холода.       Стаскиваю с себя куртку не морщась, когда тугие рукава больно сдавливают заклеенную пластырем кисть. Ему на плечи, не вздрагивает, только глаза закрывает, прячется. Дождь стеной, без ветра закрывает как шторой. Его к себе, за плечи, до хруста. Наушник забираю, классика, без слов, только до дрожи под ребрами трогательно поет скрипка. Так и стоим, пока играет мелодия. Пока хватает сил терпеть близость друг друга. Пока он настоящий, а я еще в себе.       - Стась, пошли, простынешь, - тяну его вверх, он не сопротивляется. У меня сердце кровью обливается, когда он такой - сломленный, выдохшийся, беззащитный. Руки чешутся исправить несправедливость, но для начала надо привести его в чувства, чтобы узнать в чем дело.       К машине идем порознь, отталкивает, падает на пассажирское и сразу закуривает. Пока едем - убивает две подряд, на парковке меня не ждет, уходит один, покачиваясь, словно пьяный. Дома закрывается в ванной, сидит больше часа, не отвечает на стук, на требование выйти вообще молчит, только шум воды, что бьет под напором из крана.       "Скажи, что любишь меня", - приходит смс, пока я сижу спиной к двери, прислушиваясь к каждому звуку накручивая себя до предела так, что начинают сдавать нервы. Сообщение вызывает улыбку.       "Люблю", - отвечаю не раздумывая.       "Сильно?" От его слов конкретно так тащит истерикой. Встаю рывком, истерично ищу ключи в хаосе прочей мелочи в нижнем ящике, почему-то трясутся руки.       "Сильно, - пальцы мажут по сенсору, набираю бред, стираю, трачу слишком много времени. - Очень сильно".       "Сможешь за меня убить? - приходит новое сообщение, которое через секунду удаляется (проклятая функция), и следом: - Принеси полотенце".       "Стась?"       "Синее. Большое. Мне холодно".       "Я могу согреть".       "Нет. Не хочу тебя видеть. Уйди", - как нож в сердце, и он даже не понимает, как мне становится больно.       Молча отдаю ему полотенце, в глаза не смотрит, забрав сверток ткани, выталкивает за дверь и снова закрывается как снаружи, так и изнутри. Глаза красные, воспаленные, почти как у меня, только причины для беспокойства у нас разные. Не переодеваясь и захватив только мобильный, ухожу, начиная задыхаться в склепе из бетона и стекла. Сначала из комнаты, потом из квартиры, подъезда, парковки и из себя.       Слоняюсь по городу под дождем, не додумавшись взять машину. Холодает, ветер продувает насквозь и лижет холодом продрогшее тело. Домой не хочется от слова совсем.       Как вырулил к школе - затрудняюсь ответить. Наверное, какая-то часть меня еще помнит светлые времена, когда в мыслях было чисто и свободно, и этот период приходился как раз на начальную школу.       Вытянутое трехэтажное здание давно уже спит, только в холле, где дремлет старенький вахтер, еще тлеет свет тусклой лампы, и еще в одном кабинете на втором этаже, кажется, раньше там были уроки иностранного языка.       - Волков! - конкретный такой лающий окрик, и я даже не сразу замечаю за углом, где отведено место для курилки, укрывшегося под зонтом мужчину.       Кивнув головой, с глубокомысленным выражением лица типа "Что надо?" не двигаюсь с места. В конце концов, зачем-то ему понадобился я, вот и пускай подходит сам, что он и делает, выбросив незатушенный окурок в лужу и стремительно приблизившись ко мне.       Никогда не страдал дефицитом роста, но тут я схлопотал комплекс - выше почти на голову, жилистый, слишком моложавый и нормально одет для учителя, но и учеников он лет так на десять перерос. Заблудился?..       - Какого черта ты тут шляешься? - орет так, будто имеет на то право. Хотя орет - это я преувеличиваю, скорее эмоционально выражает недовольство, делая это с некой аристократичностью, глядя на меня свысока.       - А надо было разрешения спросить? - Конкретно не догоняю и, проморгавшись от дождя, что бьет прямо в лицо, шагаю к нему под зонт - не толстый, подвинется - и скидываю капюшон.       По тому, как вытянулось его лицо и округлились глаза, могу предположить, что появление мое стало для него неожиданностью.       - Близнецы? - Тупой вопрос и такой же тупой ответ.       - Однофамильцы.       Протянув ко мне руку, до этого согреваемую в кармане пальто, цепляет теплыми пальцами за подбородок, поднимая лицо и разглядывая со всех сторон с дотошностью судмедэксперта.       - Может, мне раздеться, чтобы все сравнил? - Ухожу в сторону, почему-то нервничаю, уж больно взгляд у него непривычно пристальный.       - Не похожи, - делает свое заключение, и мне, наперекор состоянию, в которое впал недавно, хочется обнять незнакомого человека только за то, что все, от чего я бегу всю сознательную жизнь, он опровергает. Не похожи! Мы? Да ну! Одно лицо, одни повадки, даже привычки у нас общие. Одинаковые до тошноты, до отвращения, что хоть меняйся, и если бы я в спорт не пошел, не развил тело сильнее Стаса, вообще можно было жить одной жизнью! А он говорит не похож.       - Могу идти? - Пауза затягивается.       - Угу, - кивает, раздумывая, - второй этаж, "502" аудитория.       - Не интересно.       - Как хочешь, - пожимает плечами, задумчиво прикусывает губу и, словно потеряв интерес, обходит меня по дуге, забирая с собой зонт. - Думал, тебе будет интересно послушать про своего однофамильца...       В помещении душно, от сырых вещей тянет прохладой. Препод, а это именно он, небрежно скидывает пальто на парту, косится на меня неодобрительно и все-таки кидает мне в рожу сухое полотенце, извлеченное из шкафа.       - Почему вы не в одной школе? - задает вопрос, протягивая мне пластиковый стаканчик с чаем, что успел взять в автомате на первом этаже.       - Экстерном закончил.       - Решил свалить от брата подальше? - Читает меня насквозь.       - Типа того.       - А что так? Хотя... не отвечай, - поправляется вовремя, пока я его не послал. - С ним вообще невозможно.       - С чего вдруг такой интерес к его персоне? И при чем тут я? - Кипяток не лезет в глотку, теплый, даже ласковый взгляд синих глаз напротив раздражает и настолько непривычен, что чувствую себя неуютно. Грею пальцы о пластмассу, но только их, остальное не оттаивает.       - Подумал, тебе не все равно, что с ним будет.       - Во что на этот раз он вляпался? - Стас не может без неприятностей. Этот адреналин ему необходим, и иногда он переходит все границы. Не думал, что сможет добраться и до школы.       Присев рядом за парту вполоборота ко мне, руку укладывает на стул позади, касаясь спины. Напрягает.       - Замечал изменения в его поведении в последнее время?       - Частично.       - Вы не из тех близнецов, которые чувствуют друг друга? - удивляется вполне искренне.       - Мы иногда здороваемся - этого достаточно, - почти не соврал.       - Значит, о том, что он гей, ты не был в курсе? - Ждет моей реакции, и тут меня спасает титаническая усталость, я даже притворяться не могу.       - Знал. - И сразу нападение: - А как его предпочтения связаны с педагогическим процессом?       - Никак. По крайней мере, мой предмет он знает неплохо. А вот внутренние отношения между учениками довольно напряженные.       - Он сумеет за себя постоять.       - Давай так... - Растерев лицо свободной ладонью, решает говорить откровенно, в своей непосредственности кажется моложе и... каким-то своим в доску. - Этот опездол заявил о своей ориентации во всеуслышание. И не просто чмокнул кого для наглядности, а трахнул по пьяни одного из школьной шпаны и продемонстрировал видео. Мне-то плевать, и брат твой не дурак - свое лицо закрыл, а второй во время... соития... подтвердил, что все добровольно, но, придя в себя, мнение поменял. Репутация для людей его круга общения и возрастной категории - много значит. И брат у него хоть и начинающий, но мент. Соображаешь?       - Если бы хотели - уже наказали.       - В том-то и дело, что ты меня не слушаешь вообще. Семья ментовская, запретили подставляться. Отсюда вывод...       - Копать будут глубже.       - Я бы даже сказал - ебать будут глубже. Толпой. Поучительно.       - Странный ты препод. Вы... - поправляюсь и тут же жалею, уловив боковым зрением его улыбку.       - Нормальный я препод. И не особо стремлюсь встревать в местные разборки, но если будет скандал, а он будет, пострадает школа, а я пока не планировал менять место дислокации, и выходки твоего братца портят всю идиллию.       - И тебя достал?       - Это очень мягко ты сказал. Выебал мозг до самого мозжечка. Может, ты ему объяснишь, что на него у меня не встанет?       - Я в его личную жизнь не лезу... В смысле, не встанет?       - В смысле его ухаживания мне, как импотенту презерватив - на хуй не надо.       - Ухаживания?.. Стас? - Одновременно смешно и в то же время больно, причем настолько, что желудок скрутило, и я только усилием воли остался сидеть прямо.       - Сам в шоке, - кивнул на мусорку в углу кабинета, и я даже в темноте смог рассмотреть эффектно торчащий оттуда букет цветов.       От холодных пальцев на шее вздрагиваю и отшатываюсь в сторону.       - Именно потому, что импотент, ты меня лапаешь?! - От возмущения я даже орать забыл и как парализованный продолжаю сидеть на месте.       - Я не сказал, что импотент, - вежливо поправляет, раскрывая перед моим носом ладонь и демонстрируя нитку, которую снял... Вот я олень. - И не привлекает меня Стас. Про тебя речи не шло...       Вот это ход конем!       - Извращенцы-преподы, и ты еще удивляешься, почему ученики поебывают друг друга?!       - Я удивляюсь, как твоему брату не свернули шею. У тебя девушка есть?       - Нет... не твое дело!       - А парень?       - Какая, вообще, разница?       - Да так, - ухмыльнувшись кошачьей улыбкой, отсаживается подальше, специально, демонстративно, издеваясь и подыгрывая моим страхам, - любопытствую.       - Как бы чего не оторвали, любопытному.       - Экзекуцию сам проведешь?       - Воздержусь.       - Воздержание в твоем возрасте вредно. - И будто перескочив с одной мысли на другую: - Ты чего так поздно шляешься один? Проблемы?       - Гуляю. Забыл спросить разрешения. В следующий раз - обязательно, сразу к тебе.       Пока я блистал остроумием, он шмыгнул к столу, нацарапал что-то на листке и передал мне. Адрес, выведенный красивым аккуратным почерком, и телефон.       - То есть ты, как мой брат, прямых слов не понимаешь?       - Сам же сказал - сразу ко мне. Тебя домой подвезти? Холодно на улице.       - Алё, я вопрос задал? - Синеглазый монстр продолжает скалиться, блистая обаянием, и это выглядит дико. Возможно, я забыл, как общаться с людьми. Или каково это, когда к тебе проявляют интерес... Я забыл, как жить... в целом.       - Или тут переночуешь, все равно скоро обратно.       - Я не вернусь в школу, - мотаю головой, начиная соображать, к чему он ведет, и до отвращения не нравится мне его уверенность. А еще ямочки на щеках, когда улыбается, и блеск в глазах, будто за обычным взглядом скрыт целый мир.       - Значит, твой брат однажды не вернется домой.       Распластавшись по парте, бьюсь о нее лбом. Чертов Стас. Чертов его характер. Ведь только-только я забрался в эмоциональный кокон, я привык держаться от всего этого подальше, я... черт!       Пока я занимался самобичеванием, препод оделся, забрал у меня из рук полотенце и выдернул меня из-за парты за капюшон, выталкивая в коридор.       - Грубо, - делаю замечание, топая по ступеням, что ведут к выходу.       - Любишь, когда нежно? - Идет след в след и дышит в затылок, капает на нервы, постукивая пальцами по перилам.       - Невозможно с тобой разговаривать.       - Сам провоцируешь, - подначивает меня, стуча каблуками туфель по плитке и ровно чеканя шаг. - И я все-таки тебя подвезу. - На мой выставленный вперед палец ответил улыбкой. - Сам решай, в салоне или в багажнике?.. - Заломив мне руку, уткнул носом в стену, причем сделал это с такой легкостью, что я даже сгруппироваться не успел и хорошенько приложился плечом.       Почему-то с ним становлюсь слабее. Со Стасом все иначе, не могу позволить себе быть слабым, боясь вызвать ещё большее отвращение у него и у себя самого, ведь и так позволяю ему слишком многое, а с этим мужиком все настолько по-другому, что чувствую, как вместо твердой земли иду по хлипкому мостику, раскачивающемуся над пропастью.       - В салоне. - Желание препираться пропадает, как только выхожу на улицу, так сказать, рожей в непогоду.       - Умница. - Подталкивает меня к парковке, где стоит одинокая BMW, как у отца, только на пару лет моложе.       - И когда пИдАгоги стали столько зарабатывать?       - Я подрабатываю.       - Репетиторством?       - Ну да, - смеется чисто, не прикрываясь лживыми эмоциями, и я заражаюсь его весельем. - Без сна и круглосуточно. С тобой позаниматься? Организую скидку.       - Еще скажи - возьмешь натурой.       - Возьму.       - Посадят. Я несовершеннолетний.       - Есть обход закона, по согласию и все такое.       - Ты готовился, что ли? Маньяк? Специально в школу пошел?       - Случайность. Должен был идти в универ, но не срослось.       - Какая жалость! - Меня мягко подталкивают в салон, роняя на сиденье. - Все студенты-первокурсники залились горючими слезами и стерли руки от дрочки. Кстати, - повернувшись к нему, когда он занимает водительское место и под урчание движка заводит красотку, - фетиш учитель-ученик самый распространенный.       - Так пользуйся моментом.       - Спасибо, обойдусь.       Он ухмыляется всю дорогу, пока выруливает на сонную улицу и вливается в общий поток редких машин. К моему дому едет без подсказки, что наводит на тяжелые мысли.       - Подвозил его?       - Ты не поверишь, как часто он подворачивает ногу, руку, у него болит живот и вообще темнеет в глазах. Если бы я не знал точно, что он мужик, то предположил бы, что он баба на сносях.       - А такси?       - А думаешь, ему получится что-то доказать? Что мне некогда, не хочется, что в принципе он меня бесит, м?..       - Согласен, бесполезно.       - Вот именно. Так что путь проверен. Только тебя ни разу не видел.       - Он тебе совсем не нравится? - Даже мне показалось, что прозвучало это жалко, а вопрос, что долгое время вертелся на языке, все-таки был озвучен. Препод так совсем напрягся и заинтересованно стал следить за каждым моим действием.       - Совсем. Не переживай, пальцем не трону.       - Он умеет убеждать.       - Я тоже упрямый.       - Это я заметил. - Стряхнув его руку со своего колена, с улыбкой покидаю салон. Забавный. Хоть и маньяк.       - Кстати, - хватает меня за рукав, когда уже собираюсь захлопнуть дверь, - меня Андрей зовут.       - Ярослав, - выдергиваю руку и ухожу, за спиной слыша, как он плавно трогается с места.       После его отъезда все возвращается на свои места. Мои нервозность, усталость, апатия, эта чертова любовь и беспокойство, которое не осознавал, пока был в школе. Стас иногда не понимает, что ставит под угрозу свою жизнь и будущее. Он не хочет понимать, что если с ним что-то случится, я здесь один не останусь.