Омегаверсный Нигмобблпот

Темная, медно-коричневая, гладкая кожа исчезает под черными губами. Эдд сдерживает всхлип. Ставший мягче, за время их нежностей и уксов клитор, стремительно начинает твердеть и прибавлять в длинне. Нигма не может дышать, от переизбытка желания и нежности. И от того, что Осваль наконец-то к ней прикоснулась. Нигме начинает казаться, что она испытывает, что-то глубже, чем предполагалось. Но страхе, она отгоняет эти мысли, списав все на длительное воздержание в совокупности животным желанием и доступностью подходящей омеги. В конце концов, глупо даже предпложить, что они могут быть истинными. Осваль отпускает клитор тут же выбрасывая на него длинный, серо-фиолетовый язык, обвивая, как стебель бобовых. Он мокро движется пружиной по полностью затвердевшему клитору с темнеющим краем. Пингвинша продолжает, то-ли ублажать ее, то-ли издеваться, обсасывая клитор и давя кончиком языка на уретру под ним до тех пор, пока Эдд не проскулит. Язык тут же исчезает, оставив прохладу. Омега чувствует усталоть лицевых мышц, лениво отмечая, что по подбородку течет ее слюна. Она капает на подрагивающий клитор альфы, прижатый к мягкому животу. «Как плюш», думает она, прикоснувшись к шерсти. Она чувствует, как ее дурманит какой-то непонятный запах. На несколько мгновений, Осваль споминает про собственное вобудение. Опускает на черный, как смоль орган свою кисть, сжимая у самого ребристого края. Огладив, бархатную кожу, улышав голос альфы, Пингвинша смотрит в ответ: — Омега, пожалуйста, – так несвойственно для альфы, она прячет лицо, под закинутой вверх рукой. Вторую отрывает от края массажного стола, поджимает ноги, — омега отстраняется, — и мягко сжимает левую ягодицу, демонстрируя комнате вход, истекающий прозрачной смазкой. Так вот, что за запах, вязко проникал под кожу. От осознания, что тело АЛЬФЫ, подготовилось для нее, одобрило, как подходящую партнершу, Кобблпот срывает все гаечки. Она уже не способна думать, переходя в интуитивное, правильное, "спиритуальное" состояние. Осваль кажется, что вот-вот она покажет крылья. Кобблпот, наклоняется к ней, неуклюже суетясь на коленях, пытаясь лечь на альфу и в то же время будто боясь коснуться: — Нигма, я... Сейчас, я-ах. Как мне сделать? — Боже блять! Омега, пожалуйста сделай хоть что-то! — Черт... Сейчас, сейчас! — Осваль притирается ртом к основанию челюсти партнерши, пока руки той грубо обхватывают ее шею, обнимая. Пингвинша, чувствует прилив сил во всем теле. Она знает — сможет удерживать себя часами, пока Альфа под ней, не начнет скулить и не растерчется по столу или пока не ударит. — Мне нужно услышать разрешение, пожалуйста, — умоляет омега, — Я хочу знать, чего конкретно Вы... Ты хочешь... Мне это нужно. Впервые ей выпала честь пометить кого-то, полностью присвоить и нет.. Нет уж! Не сегодня. Она хочет, чтоб все было понятно, явно, правильно, конкретно. Альфе тяжело это выжать из себя, но на грани злого нетерпения, притянув Кобблпот так, чтоб прижаться зубатым ртом к ее уху, он агрессивно шепчет, сгорая от температуры собственного тела: — Омега, — Альфа дрожит в бедрах, еле совладая с голосом, — я хочу чтобы ты пометила, я разрешаю, я хочу... Я хочу, чтобы ты перевернула меня, впилась мне в загривок и разделила то ценное что есть в тебе, — прорычав остаток фразы, Нигма равно выдохнула на край темного ушка, вызвав колебания смольных локонов и очередной взрыв в нервной системе массажистки. — Как скажешь, — смято ответила Омега и отстранилась, подталкивая Нигму, — пока мгновенно накалялся воздух, — чтоб перевернуть и тут же прижала рукой сильную шею к столу, призывая долговязое тело вытянуться на мягкой поверхности. Нигма нетерпеливо стонет, сгорая от смеси стыда перед собой и желанием раздвинуть ноги. Возможно, им стоило бы переместиться на кровать, которая близко, но нет никаких гарантий, что они смогут о отползти отсюда дальше, чем на пол метра. Осваль уже ничего не соображает, как и впрочем, Нигма. Она убирает руку, кусает позвонки в основании шеи, широко захватив кожу и местами сразу ее проколов. Мягкие, поодиночно жёсткие шерстинки колют губы, липнут к языку. Отстранившись, она зализывает укус, ставя колени по обе стороны от невероятно длинных ног нигмы, почти садясь, на руками она упирается в стол в области подмышек Альфы. Руки второй сложены у головы. Омега чувствует, как желеобразно, упруго колышется ее клитор, дающий почти болезненные импульсы и жар внутри, давление. Два... Или может даже три. Хоть бы не больше: для Нигмы в первый раз это будет слишком. Альфа приподымает бедра, немного разведя ноги и теперь ее орган кончиком соприкасается с мокрой от пота и смазки поверхностью, а мышци рук и спины красиво напряжены для Омеги. Когда она, вытянувшись верхней частью тела по Нигме, притирается ко "дну" её органа своим, проезжаясь по губам, входу в уретру под клитором и не попадая на головку, она теряет разум. Ей плевать, что скорее всего, у Нигмы нет функционирующей клоаки. Ей плевать, что ее след просто смоется в сток. Она ТАК сильно этого хочет. И вдыхая агрессивное желание Альфы, она теряет все сомнения. Закрыв глаза, Нигма издает тихий смех-клокотание, выставляя зад. Она притирается мокрым, скользким клитором выше, к анальному входу, останавливается, ловит всхлип Альфы под ней, которая хочет, чтоб ее пометила Омега. Какая-то, почти-что прислуга, грубо присвоила так, как хочет того она. Острый конец дразняще утыкается во вход, не проникая. — Нигма... В-... Ты т-точно этого хочешь? — она легонько хлопает по входу головкой, заставляя спину, перед ней, напрячься, — В таком состоянии я не смогу сделать все чисто, — зачем-то останавливает себя Омега. — Да, я хочу. Осваль давай. Пожалуг-уг-уссс-ааа! — так же, как гиена клокочет она, от грубого вторжения. Острая, твердая головка преодолела кольцо, так резко и легко, что передёрнуло все тело, будто закоротив. О, да. Именно этого она хотела: ещё одно разрешение, ещё одно поощрение. Осваль хрипит, куда-то в лопатки Альфы, не узнавая себя во властности, пытается заставить себя ввести орган до конца и не умереть при этом. Страшно подумать, как напряжен клитор Альфы. Нигма шокированно отмечает, что ее "клоака-пустышка" открылась. Очень приглушенное ощущение, но она точно знает — если Осваль толкнется глубжеше, то пройдет не дальше по кишке, а попадет в "трубку" клоаки. Нигма не знает, почему ее так ведёт от этого. Когда она позволяла себе предположить подобное положение с кем-то, то всегда ощущала крайнее отвращение и страх от такой мысли. А сейчас... С этой Омегой она чувствует себя странно. Безопасно, открыто, агрессивно и счастливо по-животному. Осваль толкает клитор глубже, выбив из Гиены полу-всхлип, полу-стон и уткнулись лицом в лопатки. Её прекрасная... Прекрасная спина. Многим ли Омегам так везёт? Если бы сейчас в окно влетела комета, Осваль бы с того света вернулась по ее душу и разобрала на атомы, проклиная весь род комет до последнего камушка, который все ещё пыль. Ибо такое прервать непозволительно никому. Умоляющим кротким скулежом Альфа напоминает о своем присутствии (впрочем она сейчас всюду вокруг Омеги и внутри) и ожив, темной тенью выплавляется в хозяйку апартаментов, делая волнообразные первые толчки, не понимая: это галлюцинации или под ее клитором действительно все умудряется истекать ещё агрессивнее. Омега вспоминает про просьбу и усилием заставляет себя приподнять голову, чтоб укусить затянувшуюся за мгновения метку. Она удобней упирается ногами, почти за ребра стола хватаясь стопами и делает первые резкие движения, выводя клитор до половины наружу и снова толкаясь в тесноту ребристых стенок. До сдез обидно, но она понимает, что долго не протянет из-за возведения возбуждения до пика ещё в середине ласк, а потому приплавляет все свое внимание к органу Нигмы, который тугим языком прижался к плоскому животу той, напряжённо извиваясь, будто прощупывая ее собственные кишки. Заведя руку с правой стороны, Осваль упирается другой рукой ей в лопатки и зажимает клитор Альфы, резко набирая темп, но не сильно на него давя. Нигма рычит и скулит, замазывая своей слюной поверхность массажного стола и, к удивлению омеги, истекая из клоаки обильной темной смазкой, которая стала поступать будто по щелчку. Уже близко. Нигма сказала, что хочет этого, значит она не будет себя сдерживать. Осваль толкается в клоаку напряженного тела под ней, чувствуя, как все тесней сжимают ее клитор. Вспыхивает оргазм сразу, будто по всем телу, становясь вязким. Она улавливает только, как падает на Нигму, убрав кисть и сводит свои ноги, проваливаясь меж длинных разведенных конечностей Альфы. Первое яйцо, напоминающее миндаль, размером почти с шарик для пинг-понга, слитым импульсом толкается по телу клитора. Туго проскочив через сфинктер, попадает в "клоаку-пустышку" Альфы, давая той сильную стимуляцию, подталкивающуюю к пропасти. Эдд стонет. Вхлипывая и вжимаясь тесней, она натягивает свой вход на расширившийся корень клитора, ощущая, как ее собственнй половой получает первые опасные спазмы на грани оргазма. Она, интуитивно, немного приподымается в бедрах, чтоб упростить достижение кладки цели. Осваль не чувствует своих бедер, лишь сплошная сладкая нуга по всему телу и скользкая влага под коленями. Хрипя и теряя остаток самоконтроля, Осваль проталкивает второе, третье, а затем и четвертое, тяжёлое, как камушек яйцо и падает на рухнувшую Нигму следом, выбив всхлип, больше напоминающий плач. Оргазм Омеги почти утихает на последних десятках мелких фрикций, в то время как тело Нигмы начинает пробирать дрожь. Она тувствует себя так открыто и, странным образом, прияно-присвоенно. Она грубо притирается пару раз к столу, выгнувшись вперед, тем самым немного соскользнув с клитора ее Омеги. Осваль чуть не плачет, хватаясь за сильные плечи. Укус. Последний, запоздавший спазм и пернатая толчком отправляет последний "свадебный камушек", добивая партнершу, полностью поглощенную своими физическими чувствами. Ощущая феерверк, медом льющийся от клитора к анальному входу, Нигма улавливает, как все поджимается где-то глубже, ближе к мочевому, пока она трахает поверхность, невозможно скользкого, массажного стола. Не может быть. Тело подтягянуло кладку, закрывая её. Со свистом выдохнув, Омега расслабляется, распластавшийсь по телу ее Альфы. Она аккуратно сдвигается, чтоб укоротившийся орган выскользнул из входа, лишь через долгие минуты, а может и час. Остывающий, болезненно пульсирующий клитор устраивается между яккуратных ягодиц хозяйки. А сама хозяйка не подает признаков жизни, но вдруг звучит умиротворенный голос: — Боже, моя задница отказывается закрываться. Не то, чтобы она вообще когда-либо была распакована. Осваль, не имея сил отвечать, понимает что та шутит, а значит все хорошо. «Задница... Такие мягкие ягодицы. Так открыто и влажно. Должно быть — там восхитительный вкус» — думает Омега. Шум города за толстым стеклом, возвращается в комнату с двумя светлеющими телами. Мир снова существует.