Омегаверсный Нигмобблпот

Нигма задирает голову, приглашая, давая простор для игр. Кобблпот принимает предложение — млея от самого факта доступа. Это честь. Ее глаза желтеют, а белок наливается черным, когда она склоняется к альфе, приподняв бедра, чтобы не сделать больно. Брюнетка выпускает тонкие черные когти, прильнув к горячей шее. Она скользит в миллиметре от кожи, ощущая жар исходящий от потока живой крови. В следующее мгновение, множество мелких, пингвиньих, "зубов" надавливает на упругую плоть. Шея Эдд длинная и сильная. Под левым ухом располагается маленькое тату в виде силуэта ключа. Прыткий язык скользит по изображению поверх ряда интуитивно она выдвигает клыки. Когда они фиксируются затвердевшей десной, она мягко ведет ими по коже, покрывающейся мурашкми, тем самым выжимая гудящий стон из альфы. Длинные пальцы Эдд зарываются в черные волосы, нарушая прическу, создавая полный бардак. Она чувствует, как ломается тонкая корка лака держащая прядки и вдыхает огуречно-кокосовый запах волос Кобблпот. Он горький, похожий на одеколон. Ее жилистые руки прижимают омегу ближе. Трицепсы и дельты бугрятся под загорелой кожей. — Сильней. Давайте, поставьте метку, — задыхаясь велит Эдд и омега не смеет ослушаться, пытаясь унять тот трепет, что вызван таким предложением. Еще никто и никогда не позволяла ей поставить на себе метку. Омегам редко выпадает такая возможность, из-за гордыни альф и неприкасаемости бет. — Вот так, д-хха, — Нигма стонет и сгибается под Осваль, приподняв бедра. На мгновение, их полностью эрегированые клиторы соприкасаются. Острые "зубы" прижимаются к коже, сделом за подготовленными клыками, легко протыкающими ее. Прикосновения пингвиньего ряда, похоже на то, как ранишся об кактус или касаешься металлической щетки. Осваль хочется сорваться, но она не позволяет себе подчиниться инстинкту и потянуть сок через зубы. Она не имеет права. Альфа хочет укусить и следует за желанием: она рычит, принудив омегу отстранится, морщась от дискомфорта, когда клыки выскальзывают и пускает в ход сначала губы, а следом — зубы на том же месте, где почти затянулись свежие ранки. Омега вскрикивает, широко открыв рот из-за боли, давая скопившейся слюне своим обилием вытечь наружу. Та, в перемешку с кровью скользит по шее Нигмы, огибая и исчезая в загривке. Эдд сильней напрягает жевательные мышцы, ухватившись за плече и шею Кобблпот так, что теперь она частично держит вес альфы на себе. Они опускаются ниде, когда обе немного расслабляются. Осваль расслабляет свои руки, вынув когти из обивки. Зубы все еще в ее шее Кобблпот, которая мелко дышит, и женщины наслаждаются моментом. Тела быстро реагируют на метки [1], заставляя кровь приливать к половым губам и клитору, а трансформацию — ускоряться. Через некоторое время — когда у обеих прорисовались черты их второй формы, а зубы стали причинять дискомфорт — Оз начинает поскуливать, прося отпустить ее. Кожа омеги плавно темнеет, разрастающимися пятнами, подобно туши в воде. Бархатистая поверхность теперь полностью черная на конечностях и кончиках, уже заостренных, ушей. Между когтистыми пальцами натягиваются черные перепонки, волосяной покров усиливается, создавая короткую гриву, скрывающую позвонки и тянущуюся к копчику, сходя на нет. Ее тело красиво контрастирует с изменившимся телом Нигмы: оно продолжает медленно покрываться короткой, светло-кофейной шерстью с проявляющимися гиеновыми пятнами. Когти Эдд толстые и крепкие, почти слитые в силуэте с пальцами. Они имеют красивый ореховый оттенок и светлеют к основанию. Зубы стали еще круглее и объемнее, а радужка напилась кроваво-красным, контрастируя с делтеющей радужкой, обрамленной черным контуром. Нигма отпускает омегу и та ложится сверзу без сил, притирая к влажной от крови и слюны шее, еще не успевшей покрыться шерстью. Она чувствует, как глубоко дышит Нигма, чувствует сил и эйфорию в своей крови, от осознания, что она впервые поставила метку. И не кому-то, а альфе. Отдохнув, разомлевшая от укуса, омега, заглядывает ей в глаза, приподнявшись на локтях. Сонная альфа мягко улыбается ей и с любопытсвом тянется кистью к тонким губам, а котоыми перасно выдны все еще обнженные клыки, поверх пингвиньих "зубов", одащих как бы торой ряд. Под растягивающейся хищной, но теплой улыбкой альфы вырастает, высыхающая кровавая ветвь, будто впитывающаяся и исчезающая. Ее кожа на шее почти исцелилась, лишь прерывистое шрамовое кольцо бликует цветочно-розовым. Кожу постепенно закрывает более мягкая и короткая, чем на спине, шерсть. Большим пальцем она приподнимает верхнюю губу Осваль, отодвигая ее, и рассматривает острые зубы, с удивлением отметив, что десна и вся ротовая полость — темно-пепельного оттенка с мягким фиолетовым отливом. — Восхитительно, — еще шире улыбается Эдд, заставив прекрасное лицо Кобблпот порозоветь. Только сейчас она заметила, что вместе с трансформацией у партнерши исчезли веснушки. На их оже больле не осталось и кусочка бежево человеческой кожи. Вся Пингвинша теперь черно-серая и почти голая, а Нигма пушистая, песочного цвета с красивыми пятнышками. Нигма смотрит в глубь золотых колец, почти таких же как у нее, проницательно и с нежностью. Она убирает с острого лица две длинные пряди, что сразу падают обратно — на высокий лоб, нежно обводит пальцами странное ушко, вызывая щекотку из-за легко касания когтями. — Что ты такое? — шепчет Нигма. Я не видела ничего подобного раньше, — Осваль вновь опускается, в два движения языка, закончив свою работу, напоследок надавив кончиком языка под челюстью. — У м-меня две матери, — немного теряется Кобблпот, от такого пристального внимания, — Они разных видов, — хрипло шепчет Осваль, потупив взгляд и став перебирать пальцами, а Эдд наслаждается ее низким, урчащим голосом. Когда до альфы доходит смысл слов, она непонимающе моргает, и терпеливо ожидает продолжения. — Конечно, это было самозачатие но... Дело в том, что в это время она была в паре. Вышел один из тех редких случаев, когда связь сильная и проведено множество установлений меток... В общем, частично — у меня форма второй матери. — Вау, — выдыхает альфа, — Это, интересно. Да, считается, что лучше, когда ген оборотницы чист, но... Я нахожу вашу смесь очаровательной. Осваль улыбается и в ответ, медленно лижет острым языком щеку Эдд. — Так значит... В вас смесь летучей мыши и пингвинши? — Да, пингвинья сторона от второй матери. Достались зубки и нелепая походка, — виновато смеется Кобблпот. — Что за глупости. У вас прекрасная походка. Оз резко целует ее, почти клюнув, и следом дарит множество маленьких поцелуев, направляясь сначала к одному уху, а затем — ко второму, спускается ниже — методично вылизывая весь торс, — всем телом сгущаясь у чужого паха. Эд чувствует, как остывший воздух ее спальни вновь начинает греться, словно они в бане и кто-то решил щедро подкинуть угольков. — Используйте зубы, — альфа кладет ладонь на затылок омеги. Эдд получает, что хотела: острые зубки мягко сжимают загорелую кожу то тут, то там, а когда Кобблпот добирается до бедер, они сменяются влажным языком и клитор оказывается — сразу и без предупреждения, — поглощенным до основания.