Потому что хищник пробудился, наплевав на колыбель, что ему хотели спеть.
Скрежет когтей, что твёрже металла; рычание, заглушающее раскаты грома на улице; дыхание, пропитанное запахом костров и буйных метелей; горящий холодной вседозволенностью и яростью синий взгляд приковывал похлеще всех цепей вместе взятых. Ацуко не смогла отвести своих глаз от вертикальных зрачков.Потому что повелителю нельзя претить.
Очередной рёв, от которого из ушей струится кровь. Священники и жалкие фанатики, люди, стража — все до единого в панике разбегаются, не разбирая дороги. Некоторые из дозорных кидают копья, что вонзаются в золотистую чешую. Зелёные гребни на шее и голове тут же расправляются, из клыкастой пасти вырывается столб пламени, который поглощает тела сию же секунду. Дракон вдыхает полной грудью, чтобы вновь зареветь и расправить крылья, которыми рушит колонны храма, хвостом обвивая крест с Кагари. Синий взгляд подобен арктическому ветру, что разрывает душу на куски также, как и когти — цепи. Словно ниточки, они падают на потрескавшийся пол. Очередной громогласный рёв, пламя полыхает на всей площади, практически на всех жителях. Существо смотрит на это будто бы надменно, с привычной студёной яростью и хладнокровием. Огромные кожистые крылья раскрываются полностью, пару грубых толчков — и они взмывают в грозовое небо. Молнии играют на перепончатых крыльях, бегая по ним, разрываясь и соединяясь вновь, сверкая также, как и языки пламени.Которые поглощают весь город под ними.