Всего лишь пара слов

Чувства не рождаются на пустом месте. Они стучат, словно когти о черепицу домов, потому что Чёрная Кошка приземляется всегда на четыре лапы. Чувства заструились горячей кровью внутри не сразу, но стоило им зашуметь в голове, как перед глазами раскрылся новый мир, который, вскоре, стал гораздо дальше, чем можно было подумать в самом начале. Адриана сначала скидывает всё на симпатию и фанатскую преданность, потому что любить героя — нормально, героя-девушку — немного странно, но, в целом, тоже нормально. Ха-ха, наивность. Затем на безумный фанатизм, потому что Леди Баг давала силы справляться со своей повседневной жизнью, аспекты которой нравятся Агрест далеко не все и даже не половина. А Леди Баг, эта девушка с хвостиками и алыми лентами, западает в душу вся и без остатка. Адриана сопротивляется недолго, после чего позволяет чувствам отравить свой разум, но зацвести сердцу. А потом всё как-то сворачивается таким образом, что и Адриана, и Чёрная Кошка падают в Маринетт. Причём, как в буквальном, как и в поэтическом смысле. Запах выпечки становится родным и до упоения тёплым, а руками теперь хочется ласкать нежно далеко не Леди Баг. Адриана смотрит на себя в зеркало и хочет разбить себе лицо — как эгоистично, грязно и пошло, пошло до ужаса. Любить божество, любить жрицу — разные вещи, так почему чувства — одинаковы? Как остановиться? Как… сделать выбор? Мысли звучат грязно, блондинка хмурится, сжимая руку в кулак, хочет ударить стекло перед собой, но останавливает себя. Чтобы потом, в одиннадцать часов тридцать семь минут, появиться за спиной своей принцессы. И сердце так приятно ноет и содрогается, от чего по всему телу пробегает дрожь. Так хочется украсть шуточный поцелуй, так хочется провести руками по спине и этим лопаткам. Такого рода вещи никогда не хотелось творить с Леди Баг, и это путает мысли ещё сильнее. Чёрная Кошка бесшумно подходит и кладёт руки на тонкую талию Мари, обнимая и прижимая слегка к себе, вдыхая полной грудью аромат дождей и мокрых васильков, улавливая звук быстро забившегося сердца. — Эм, Нуар? Что ты- — Я слышала ещё с соседней крыши твои всхлипы, принцесса. И всё. Этого достаточно, чтобы Маринетт в её руках развернулась и обняла крепко-нежно, словно ищет успокоения и защиты, а у Кошки в этот раз сердце делает сальто отнюдь не из-за нахлынувших чувств. Из-за вины перед Мари, потому что день не задался, и нагрубить нужно, конечно же, Дюпэн-Чэн. Это случилось неожиданно, необдуманно и случайно. Но уже случилось, так что… Когда-нибудь Адриана попросит прощения. Лучше завтра же. Сейчас же? Нет, не получится, нельзя. — Неудачный день, м? — Зелёные глаза смотрят на мокрые ресницы, на дорожки от слёз, на лёгкий румянец на щеках. — У меня тоже не задался денёк, хах. — Минус на минус даёт плюс. И они обе неуклюже прыскают со смеху, прижимаясь лбами друг к другу, и в этот момент демон в чёрной кошачьей шкуре думает, что мир прекрасен, да и день уже прошёл, уже вечер. Адриана извиняется перед Маринетт в школе, прося прощения искренне, сжимая в руках цепи от своего сердца, которое выпасть куда-то стремится, только ему нельзя. Много чего нельзя-нельзя-нельзя. А знаете? Пошло всё это к чёрту. И этим же днём, точнее, вечером этого же дня, на балконе Маринетт видит постоянную свою гостью и хочет уже подойти, улыбаясь немного ярче, но всё также с печалью сахарной, но останавливается, когда Кошка улыбается криво. Зелёный свет, словно северное сияние, и на балконе стоит Адриана Агрест, фигура которой утопает в свете винного Парижа; в запахах; в глазах, сияющих мокрыми васильками. Описывать парижские поцелуи бессмысленно, потому что они наполнены романтикой, вином из васильков и приправлены корицей. Описывать поцелуи Агрест и Мари — значит сломать мистическую завесу этой истории. Но, будьте спокойны, они — счастливы.