Волк

      С утра Ирука проснулся в полном одиночестве. Открыв глаза и уткнувшись в потолок, ему показалось, что все происходящее перед этим было лишь нелепым сном. Знаете, как те сны, где вы становитесь супергероем, спасаете планету, а наутро о вас никто не знает. Также было и у Умино. Только сейчас он открыл глаза думая, что отсутствие одиночества ему приснилось. Думая, что он в полной мере одинок.       Когда вы просыпаетесь, ночные цепкие лапы отталкиваются от вас, просто чтобы думать о том, как побежать «прочь». «Прочь» - мерзкое слово, неправда ли? Слово, дарящее вам полную безнадежность и ненависть к самому себе. Слово, которое не дает ни шагу назад, лишая всей смелости и надежды. Просто… отвратительное слово.       Парень усмехнулся сам себе. Как литератор он не мог не задуматься об оттенках этого слова. Но все это было глупо. Все, что имеет значение в этом мире это деньги. Ничего больше.       Люди – корыстные существа. Ровно как и жизнь. Если у тебя нет хрустящих бумажек, то ты даже не имеешь право на крышу над головой. Ты должен тратить свои часы, минуты, секунды на какую угодно деятельность, профи ты в ней или нет. Нравится она тебе или нет. Таких вопросов даже нет, главное, чтобы тебе за нее платили. Ничего больше не имеет смысла.       Именно этим и руководствовался Ирука всю свою жизнь. Но сейчас… почему-то что-то ему мешало.       «Почему нет? Тут не так скучно, как у меня дома»       Звучало в голове упрямо знакомым оттенком голоса. И Ирука не мог стереть его также легко, как форматировались биты информации на карте памяти. Ему приходилось сознательно уничтожать каждый тон, каждую знакомую тональность чужого голоса, чтобы не потонуть в ловушке.       Да, не надо было быть сверхразумом, чтобы понять, что их история – проклята. Обречена на проклятие. Нет, даже не так. Не было никаких «их». Просто два существа, которые не должны были встретиться. Да, действительно. Он был просто человеком, случайно наткнувшимся на него, оборотня. Ведь наверняка его родители оберегали от таких ситуаций. А Ирука все испортил своим появлением. Поэтому будет неправильным надеяться на что-то большее, ведь так?       Умино убеждал себя, что так. Но от гложущего чувства одиночества избавиться не мог.       Вернувшись в тот день домой, Ирука не нашел никого дома. В считанных метрах личного пространства он был один. Ни собаки, ни волка, ни человека. Никого. Он был один и это было верным. Ведь так?..       Умино выкинул бумажку с написанным номером телефона на ней. Старался не думать о том, каким нелепым был почерк, таким, словно пишущий предлагал ему загадку зашифрованную азбуку Морзе. Старался не думать о том, как едва знакомый ему человек выводит цифры на куске бумаги, как улыбается или задумывается в этот момент. Просто старается не думать ни о чем.       Так он и живет целый месяц. Стабильно. Привычно. Одиноко.       Ничего не меняется. Все абсолютно одинаковое. Только нет-нет, да сердце сжимается, когда он заходит к себе домой и слышит лишь полную тишину. Готовит себе ужин, завтра и садится за стол, не встречая напротив чужого взгляда. Даже смешно, как можно стать зависимым от чужого внимания за короткое время. Ведь в одиночестве он жил целую жизнь. А вместе с кем-то…сколько? Пару часов в сумме? Нелепость.       Умино старается не думать о том, как могла бы измениться его жизнь из-за пары слов или действий. Старается не думать о том, что он мог бы сделать сам. Просто идет по накатанной, как было всегда. Ведь его родители хотели бы именно такую жизнь, ведь так? Ведь так, да?       Он жмурится от лучей редкого, в такие дни, солнца и судорожно выдыхает слегка морозный воздух. Откуда Ирука может знать, что бы хотели его родители? Он же не может говорить с мертвыми.       С ироничной улыбкой он вспоминает рекламу какого-то шарлатано-ведьминческого сайта, заверяющего, что его обладатели, уплатив «всего лишь» пятнадцать тысяч, смогут общаться хоть с животными, хоть с мертвыми. К счастью, Умино не верит в сказки. Кроме «красной шапочки» с тех пор, как в его спальне волк превратился в человека.       Но это вовсе не значит, что он поверит в высшие силы. Те «высшие» никогда бы не использовали свои возможности во вред, а, наоборот, сделали бы мир идеальным. Только вот мир погряз в дерьме. И значит верить – нет смысла.       Взгляд Умино останавливается на вывеске зоомагазина. Последние месяца два он работает в фастфуде, не заморачиваясь карьерным ростом или возможностями, просто гонясь за деньгами. Разве у него есть выбор? Конечно же нет.       Но это не значит, что он не скучает по хоть какому-то шуму в квартире, так может быть…       Дверной звонок легко звенит над его головой и, кивнув с дежурной улыбкой на приветствие продавца, Ирука подходит к клеткам. Рыбки – слишком скучно. Вальяжно плавающие из стороны в сторону, ни о чем не думаю, они легко умрут от его «заботы» - думает Умино, всматриваясь в без эмоциональный взгляд золотой рыбки напротив. Та не выглядит так, будто исполняет хоть какие-нибудь желания.       Коты? Те не любят заботу, вспоминая о хозяевах лишь тогда, когда хочется есть. Насекомые? Мерзко. Рептилии? Слишком сложно. Собаки?..       Умино вспоминает ослепляющий перелив шерсти в тусклом свете, флегматичный и уверенный в себе взгляд ярких глаз, чужую улыбку… Нет. Это явно выше его сил. Ни за что.       Жизнерадостное чириканье привлекает его внимание. Ирука непонимающе моргает и смотрит на птицу, внимательно изучающую его взглядом. Попугай склоняет голову с бока на бок и скачет на жердочке, будто призывая его сыграть в одну известную лишь ему игру. Умино не понимает.       - Простите… - неловко обращается он к продавцу. – А почему его до сих пор не взяли?       Вопрос, на который обычно не отвечают честно. Болезни, дурной характер, проблемы – что угодно кроется за ним. Но продавец, к удивлению Умино, достаточно честно отвечает:       - Непопулярный окрас. Он весь блеклый и серый, а брать любят желтоватых. Тем более еще и не певчий… Окажется в приюте, как пить дать. – и безразлично пожимает плечами.       Ирука кидает рассеянное «ясно» и смотрит в ответ на птицу. Странное взаимопонимание в миг устанавливается между ними. Они оба изгои из привычного мира. Мира, где если ты не имеешь таланта или нужной внешности – ты исчезаешь в листах истории без следа. Также, как и миллионы людей до тебя. Естественный ход жизни, который прерывают лишь те, кто имеют особый талант или запоминающуюся внешность. Иначе никак.       «Так и будешь жить, словно ничего не можешь сделать?»       Вдруг всплывает в голове четкая фраза и Умино искренне раздражен самим собой. Почему даже сейчас он чувствует себя ведомым кем-то? Зачем? И все же… Все же он хочет сделать хоть какую-то малость. Хоть немного изменить самому себе и поступить так, как никогда до этого не делал. Он больше не понимает, что такое «привычно». Потому что «привычный» ход жизни ему не нравится. А «что-то совершенное новое» он не знает как строить. Поэтому просто оборачивается на продавца и покупает эту глупую птицу, преданно разглядывающего его последние минут десять. Так, словно даже этот идиот-попугай знал все его будущее наперед. Словно все знали его будущее, кроме самого Ируки.       Вечер наступает все также равнодушно. Единственный выходной превращается в сумасбродство. Установить клетку, дать привыкнуть внезапному «жильцу» к новому дому, успокоить домовладелицу и не забыть самому поесть: все это превращается в нелепый квест. Но Умино все равно с улыбкой наблюдает за тем, как птица неловко склоняет голову набок наблюдая за своим «хозяином» и издавая до нелепости громкий крик.       - Знаешь, назову тебе Ронни. – говорит он с ним, а на деле, лишь с самим собой, нелепо улыбаясь. – Знаешь, как пиратское «ар-рива», что-то в этом духе.       Конечно, кличка не имеет ничего общего с его предположением. Он просто не знает, что еще сказать. Просто хочет создать атмосферу разговора, дома, «уюта». Хотел бы сказать он про последнее, что не знает о таком, но… В голове слишком быстро всплывают ассоциации. Которые слишком сложно прогнать.       Очередной вечер заканчивается восходом равнодушной луны. Умино смотрит в окно, прислонившись головой к птичьей клетке.       - Эй, Ронни, как думаешь, может ли Луна стать более участливой, хотя бы немного? – шепчет он почти что себе под нос, не привыкнув к тому, что в доме он теперь не один. Ведь все равно, никакое живое существо не заменит того, кто резко исчез в ночи, не оставив ничего, кроме записки, которая уже успешно уничтожилась в мусоропроводе.       Ирука сжал руками виски. Какой же он дурак. Самый настоящий дурак. Мечтать о несбыточном, даже тогда, когда все до невозможности обычное. В этом и есть вся жизнь.